Свадебный переполох, или во всем виновата Джинни!

Заскочив в раздевалку, Гарри в сердцах хлопнул дверью и прислонился к ней спиной. Он не мог поверить в то, что этому придурку Малфою снова удалось вывести его из себя. Сохранять невозмутимость и спокойствие в присутствии белокурого демона уже не помогали ни дыхательные упражнения, ни успокаивающая настойка тетушки Петунии. Одно лишь присутствие наглого выскочки, его холодный высокомерный взгляд и слегка изогнутые в усмешке губы — и он чувствовал себя тараканом, без спроса залезшим на хозяйский стол. В который раз он уже «поблагодарил» Джеффри Моргана, своего начальника и главного шефа департамента авроров, за своего чудесного и милого напарника. Недовольство Малфоя могло вызвать все что угодно — от неправильно завязанного у Гарри галстука и до прихода его друзей. Вот как сегодня. Был вечер пятницы, рабочий день уже близился к концу, и Поттер, перебирая бумаги на столе, радостно предвкушал, как вернувшись домой, будет лежать на диване, пить пиво и смотреть второй полуфинал чемпионата по Квиддичу. Приятно замечтавшись, он даже не сразу обратил внимание на раздавшийся в коридоре звонкий стук каблучков, поэтому непроизвольно вздрогнул, когда дверь широко распахнулась и на пороге появилась Джинни. Распространяя одуряюще тяжелый аромат духов, она прощебетала приветствие нахмурившемуся Малфою и бросилась обнимать Гарри. Тот, конечно же, был рад увидеть старую боевую подругу, но, обнимая ее, в который раз возблагодарил судьбу за то, что так и не женился на ней после Хогвартса. Время было не слишком милосердно к бедняжке Джинни, и хотя после окончания школы прошло всего пять лет, она довольно сильно подурнела. Если и раньше назвать ее хорошенькой можно было с очень большой натяжкой и после не одной рюмки огневиски, то после трех ее неудачных браков и восьми рыжих отпрысков, которых она так удачно пристроила их отцам, это было уже невозможно. Чувствуя, что объятия Джинни несколько затянулись, и ее рука медленно, но верно пробирается ему в штаны, он мгновенно отстранился. Лицо Джинни разочарованно вытянулось, но она быстро взяла себя в руки. — Ах, Гарри, ты все такой же очаровашка, так бы и съела тебя всего, — хихикнула она, жадно раздевая его глазами. В ответ на это Поттер стал пунцово-красным, а Малфой, зараза, оскалил зубы, отворачиваясь к столу. — Хм, Джинни, я, конечно, польщен и все такое, но… — Поттер беспомощно обвел взглядом кабинет, но помощи просить было не у кого, не считая, конечно, одного слизеринского гада, ну, да кто его считает… — Да ладно тебе, — Джинни ловко погладила по его груди ручкой с ядовито-красным маникюром, больше напоминающим когти хищной птицы, и Гарри невольно почувствовал себя маленьким глупым мышонком угодившим зверю в лапы: — А я, между прочим, к тебе по делу, — от ее оценивающего тяжелого взгляда по телу юноши прошел холодный ветерок… — По делу? — Гарри внимательно взглянул на нее, осторожно высвобождаясь из стальных объятий, и со вздохом опустился в кресло: — Только не говори мне, что ты в очередной раз спустила все деньги в казино и тебе опять негде жить и… — Нет, нет… — Джинни слегка скривилась, но затем, оправившись, снова оскалилась лучезарной улыбкой акулы: — Гарри, я, конечно, так благодарна тебе за все, что ты сделал для меня и моих несчастных сироток… — тут она достала платок и промокнула уголки глаз, а Малфой снова хрюкнул. — Они не сиротки, Джинни. — А? Ну да, конечно… Джинни громко высморкалась и снова попыталась подобраться поближе к Гарри, но, видимо, ей все-таки мешал стол, неудачно стоявший прямо на пути к заветной цели, так что она вздохнула, оставила эти попытки и перешла сразу к делу: — Так вот, я здесь по другому поводу, ты помнишь мою подругу Белинду? — видя, что Гарри непонимающе хлопает глазами, она вздохнула и пояснила: — Ну, конопатую Белинду Маккой, ты еще говорил, что она напоминала тебе морскую свинку, которая была в детстве у твоего кузена… — здесь она с надеждой посмотрела на Поттера, который от стыда опять покрылся багровыми пятнами, а Малфой, сволочь, уже ржал, не сдерживаясь, в голос. Джинни покачала головой и продолжила: — Так вот ей, несмотря на все ее кривые зубы, удалось захомутать какого-то бедолагу, и в эту субботу состоится бракосочетание, а я приглашена в качестве подружки невесты. Так как в настоящее время я абсолютно свободна и не связана ни с кем узами амура, то подумала, что мы могли бы пойти туда вместе, — на этом Джинни замолчала и снова с надеждой уставилась на Поттера. Гарри устало вздохнул и прикрыл рукой глаза. Он никогда не любил шумных официальных приемов, зная, что весь день надо будет носить душный черный смокинг, ловить на себе жадные оценивающие взгляды, радушно улыбаться и жать руки малознакомым людям. При разговоре они будут заглядывать тебе в рот так, будто ты произносишь слова святого писания, но им будет абсолютно все равно, что именно ты говоришь, они будут смотреть на тебя и не видеть, слушать и не слышать… Поттер тряхнул головой. На мгновение мелькнула спасительная мысль отказаться или сослаться на срочную работу, но подняв глаза и увидев сестру Рона, с такой надеждой смотрящей на него, устыдился. В конечном итоге — это ведь такая малость по сравнению с тем, что семья Уизли делала для него все эти годы, да ему жизни не хватит на то, чтобы отплатить им за их доброту. — Хорошо, Джинни, я составлю тебе компанию, но не обещаю, что останусь до конца вечера… — Конечно, конечно, — Джинни засияла так, словно сорвала джек-пот в казино. Осторожно лавируя между заваленным столом и креслом, она подскочила к Поттеру и вручила запечатанный конверт: — Здесь слова для аппарации, произнесешь их завтра утром в 12 часов…- на этом она снова принялась тискать его: — Ах, Гарри, поверь мне, ты никогда не забудешь завтрашний день!!! Гарри, пытаясь сдержать восторженные порывы Джинни, краем глаза отметил хмурое и какое-то злое выражение лица Малфоя. Тот уже не смеялся и как-то тихо стоял с папкой в руках, уставившись в документ. Гарри заметил, как сильно он сжимал ее в руках, и насколько напряжена была его спина. Поттер передернул плечами, в конечном итоге его не волнуют проблемы хорька, со своими бы разобраться… Джинни, наконец-то, отлепилась от него и быстро пошла к дверям, уже у выхода обернувшись и послав напоследок воздушный поцелуй. Как только захлопнулась дверь, Поттер облегченно вздохнул и с тоской подумал, что накрылась запланированная на выходные поездка к Хагриду в Хогвартс, и обещанный последним показ нового выводка волшебных мантикор. Ну да ладно, может действительно удастся сбежать пораньше, и все еще не будет потеряно, хотя учитывая цепкую хватку Джинни, это вряд ли. Из раздумий его отвлек громкий хлопок. Это Малфой бросил дело, которое было у него все это время в руках, да так, что оно ударилось об стол и перевернуло стоящий на нем горшок с бегонией, земля из которого черным пеплом осыпала стол. Драко лишь брезгливо поморщился, достал палочку и привел стол в порядок, затем повернулся к Гарри и скривил губы: — Не понимаю я тебя, Поттер, вот ты вроде и уважаемый аврор и известный герой, — на этом он поморщился так, словно прожевал лимон: — Победил Волдеморта и все такое… но как только доходит дело до твоих так называемых друзей, то становишься просто жалкой тряпкой. Ты разве не видишь, как они используют тебя, пользуясь твоей наивностью и доверчивостью? — Послушай ты, хорек, — Гарри сжал кулаки, его кожа опять стала наливаться предательским красным цветом, но на этот раз не от смущения, а от бешеного раздражения, окутывающего густой душной пеленой и прожигающего каждую клетку его тела: — Я не позволю тебе так отзываться, ни обо мне, ни о моих друзьях! Ты не имеешь никакого представления… — Да это ты не имеешь, Поттер! — Малфой тоже явно начал выходить из себя. — Ты всегда был слеп и не замечал очевидного. — Малфой, — угрожающе прорычал Гарри, приближаясь к нему, — еще одно слово и я клянусь, что… Но того словно прорвало: — Ты смотришь на мир как в треснутое зеркало, не замечая искаженных отблесков отражений. Ведь в твоей картине мира все давно поделено на черное и белое. И в своей слепоте ты не видишь, что даже черное имеет все оттенки серого, а белое включает в себя все оттенки спектра. Ты повесил на все окружающее свой ярлык, пометив как хорошее, так и плохое, и никогда не выходишь за эти рамки. Ты боишься увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. Боишься чего-либо, что может поменять твои представления о нем, ты держишься за иллюзию, которой нет. Но ты упорно пытаешься удержать на месте треснувшие осколки, которые ранят твои пальцы. Когда-нибудь они рассыплются на части, и погребут и тебя с ними… Остановившись, он горько усмехнулся: — Но тебе все равно… как же — святой Поттер, наш великий жертвенник и великомученик. Словно слепой мотылек, ты летишь на пылающий огонь, не замечая, как он обжигает твои крылья… Наклонившись ближе, он зашептал так, что Гарри почувствовал, как его дыхание опаляет кожу и разливается неясной горячей волной по телу: — Но знаешь что, Поттер, думаю, что я понял о тебе кое-что, что остальные и не подозревают, — тут он посмотрел ему пристально в глаза и облизал губы, — ведь ты — мазохист по природе и наверняка тебя все это сильно возбуждает. Положив руку ему на плечо, он притянул его к себе ближе, и прошептал: — Вся эта неудовлетворенная жажда и страсть. Довольно тяжело нести такой крест одному, — он наклонился и выдохнул ему прямо в ухо, посылая мириады мурашек по телу: — Я мог бы помочь… Гарри почувствовал, как нечто внутри него, должно быть, без сомнения, раздражение или гнев, разлилось по телу ослепительно-огненными волнами, заполняя его удушающей волной насилия и безумства. И как раз тогда, когда весь мир свелся к пульсирующей и оглушающей цели ненависти в лице Малфоя, дверь кабинета снова приоткрылась, и вошел их непосредственный начальник Джеффри Морган. Морган обвел внимательным взглядом небольшой кабинет, а также застывшие фигуры Малфоя и Поттера, находящиеся поразительно близко друг к другу, и выразил удивление по поводу того, что они еще не ушли, так как, судя по всему, рабочий день уже давно закончился.