Мемуары последней ведьмы

Корабль коноховцев оказался немного меньше, чем я представляла. Я, конечно же, никогда не капризничала по поводу маленького пространства и тому подобного, но без тренировки хотя бы два раза в неделю я обойтись не могу, а, судя по этому судну, мне придется все это время давить харю с утра до вечера и с вечера до утра. Спрыгнуть на морскую воду и потренироваться там тоже не получится как минимум полторы-две недели: морская вода вокруг земли нашей страны поглощает чакру и ходить по ней невозможно. И, кстати, еще один факт обо мне: я плавать не умею. Да, пробовала. Нет, не научилась. В воде я больше напоминаю топор, стремительно идущий ко дну, чем человека. Как-то раз, лет десять назад, те малолетние недоумки, которые мешали мне жить, столкнули меня в море с обрыва, и, если бы тогда это все случайно не увидел дядя Фин, отец Данте, - не стоять мне сейчас тут. После того раза панически боюсь воды, именно глубины. Должно быть, моя единственная фобия. От мыслей меня отвлек профессиональный, как я называла это на своем жаргоне, подсрачник, адресованный моей мягкой части тела. Моя возмущенная светлость среагировала на подобную наглость со скоростью бойца подразделения АНБУ и, даже особо не целясь, с разворота отправила кулак в примерное местопребывание подонка. Разумеется, как это со мной часто бывает, я промахнулась. Нет, попасть-то я попала, но не в того, в кого нужно было. Ямато схватился за второй подбитый глаз и медленно осел на побережье. Сам же виновник торжества, то есть Лико, со звуками, обычно издаваемыми конями, зубоскалил за спиной раненного и пытался принести ему свои извинения за столь гнусную подставу, но приступы лошадиного ржача сильно мешали: – Да не расстраивайся ты так, зато теперь у тебя полная симметрия на лице. – Я сейчас тебе такую симметрию устрою! - спугивая сонных чаек своим криком, замахнулась я в сторону подлеца. Нога пролетела точно над голой Ямато и на этот раз попала в цель: Данте был повержен. Но на этом я не остановилась, мне хотелось вытряхнуть всю душу из него не за то, что он подкрался сзади и поприветствовал меня по-своему, а за то, что снова я оказалась в дурацком положении, благодаря ему: – Тупица, я из-за тебя второй раз бью невиновного человека! Мне, не смотря на мою глухую совесть, даже стыдно стало проходить мимо него! А нам, между прочим, еще целый месяц плыть на одном корабле, с которого уже никуда не убежишь! Ты понимаешь это?! Я трепала брюнета, особо не прикладывая физическую силу, но зато от всей души, и эту трепку он должен запомнить надолго. Какаши и Гай в этот момент смотрели на вас с весьма удивленными лицами и не предпринимали никаких действий. – Она прям как твой самый лучший ученик, - пробубнил Гай. – Я уже понял, - ответил Хатаке. – Хуже, Наруто хотя бы так руки не распускает, - промямлил Ямато, медленно поднимаясь на ноги и все еще не отпуская раненный глаз. Изрядно послушав нытье Гая о том, как он не хочет на этот корабль и какая противная у него морская болезнь, мы все же отправились в путь. Солнце уже на половину показалось из-за горизонта, разрисовывая сонное небо в яркие розовые и оранжевые тона. Море было тихим и спокойным настолько, что складывалось ощущение будто бы мы плывем не по воде, а по какой-то синей скатерти. Родная деревня потихоньку удалялась, а дельфины, обитающие здесь провожали нас в далекий путь. Продолжая осваивать корабль, разочарования мои не прекращались. Следующая ужасная ситуация, с которой я столкнулась, так это то, что все шиноби, а именно я, Данте и коноховцы, будут жить в одной каюте. Негодованию моему не было предела, но Лико, как обычно появившийся в самый нужный момент, спас ситуацию, вытащив меня на палубу: то ли показать зеленого от рвотных позывов Гая, то ли снова представить меня морякам, которые постоянно провожали меня взглядами и свистом. Весь первый день я со своим напарником рубилась в карты на раздевание, в следствие чего, брюнет оказался голым по пояс, а я осталась всего лишь без одного сандалия. Так еще прошел и второй день. И третий. А за ним четвертый. На пятый день нашего путешествия меня посетило еще одно разочарование, по размеру почти всей моей жизни. На корабль медленно, но неумолимо близился шторм: поднялся ветер, пронизывающий до костей, море стало черным и бурным, а дневной свет исчез за нависшей над нами пеленой грозных туч. Обстановка становилось все мрачнее и мрачнее. Знаете как давит тишина? Вот так же сейчас на нас давила окружающая среда. Начался сильный дождь, который словно иглами больно вонзался в лицо, не позволяя толком раскрыть глаза. Волны стали очень высокими и теперь яростно запрыгивали на палубу, желая смести все на своем пути. Корабль очень сильно качало и казалось, что вот-вот его поглотит голодная морская бездна. Все, что сейчас происходило, было природной стихией, которая пыталась напомнить забывшим людям о том, что она не укротима, желала показать всю силу и мощь, снести все на своем пути. Она была словно дикий зверь, который вырвался из клетки, в которую его заперли, и сейчас желал показать кто на самом деле есть он, а кто — дрессировщик. Мне стало страшно, как ребенку. Команда суетилась и бегала по всей палубе, выполняя приказы, выкрикиваемые громким басом капитана, который с некоторою периодичностью изящно украшал их нецензурными словами (не теряя возможность, я, разумеется, парочку запомнила). Все мужчины-шиноби начали помогать морячкам и потому беспардонно отправили меня в каюту к рыдающему Гаю, аргументировав свое действие следующей фразой: «Будешь только под ногами мешаться!». Не знаю на что они надеялись, но моя светлость, разумеется осталась на палубе и с восхищением наблюдала за апокалипсисом. Длилось это недолго, до тех пор, пока корабль не качнуло и я не влетела в Данте и Какаши. Красиво прижав последнего своим телом к борту, я невинно улыбнулась. – Ты почему здесь? - проорал сквозь шум дождя и гром Данте. Хатаке, улучив момент, когда корабль выровнялся, поймал свое равновесие и по-джентельменски поставил меня на ноги. Но судно вновь накоренилось, правда, на этот раз, на левый борт и мы все втроем, держась друг за друга, улетели в левую сторону корабля. Со стороны можно было бы подумать, мы танцуем вальс втроем, а шторм и корабль всего лишь спецэффекты. Первым на бордюр борта упал Данте, описав свое действие как уличный поэт бандитского воспитания, на него спиной упала я, больно треснув несчастного напарника затылком в челюсть. Сию композицию завершил сын Белого Клыка, налетев на меня и слегка коснувшись губами моего лба. Если бы не хриплый стон Данте, мы бы так простояли еще долго, не понимая что происходит. Хатаке быстро сориентировался: снова найдя равновесие, он закинул меня на плечо и, виляя по палубе то вправо, то влево, словно пьянь из трактира, понес в каюту. Не очень изящно под мои возмущенные крики он поместил меня в каморку, прямо на полумертвого Гая, который что-то делал лежа на полу у самого входа, и запер дверь с наружной стороны. Хоть бы слово сказал! – Я хочу на землю!! - верещал Майто, старательно сдерживая содержимое желудка. Я глубоко вздохнула и села на расстеленную постель на полу, прислушиваясь к звукам снаружи. Волны с неимоверной силой били в корабль, заставляя его деревянные бока стонать от боли; гром мощным басом обрушивался с небес, были слышны крики членов команды, которые носились по палубе, пытаясь сделать все, чтобы не пойти ко дну. Внутри мне стало еще страшнее: когда ты слышишь как смерть дышит тебе в затылок, но не видишь ее — хуже, чем встретиться с ней лицом к лицу. После получаса нахождения в закрытом пространстве при дикой качке меня начало тошнить. Очень сильно тошнить. Сначала я сидела и пыталась по-максимуму держать свое равновесие, потом решила лечь, чем ухудшила ситуацию еще больше. Не знаю сколько времени прошло, но когда шиноби, помогающие морякам, открыли дверь в каюту, на полу их встречали уже два тела: Гая и мое. Я с надеждой посмотрела на вошедших и попыталась изобразить подобие улыбки, но рвотный позыв заставил меня стиснуть зубы и опустить лицо. Данте попытался оттащить меня на постель по примеру Какаши, оттащившего от двери Гая, но через несколько минут я и мой товарищ по несчастью снова лежали у выхода из каморки и молили всех Богов прекратить эту муку. В положении «лежа на животе» качка ощущалась не так сильно, а из под двери дул свежий воздух, который немного облегчал нашу болезнь, именно поэтому мы постоянно стремились в этот уголок. – Хочу домой.. - промямлила я, пуская изо рта тягучую слюну. – Хорошо, что у нее не такая обостренная морская болезнь, как у Гая. Ей стало плохо только когда начался шторм, - сказал Данте, посмотрев на мое бледно-зеленое лицо. – Как только закончится шторм, тебе полегчает, Кими, просто нужно немного потерпеть, - успокаивающе сказал Хатаке, снимая свой промокший до нитки зеленый жилет. Капитан очевидность хренов! Всю ночь я проспала рядом с Гаем на полу, заботливо укрытая одеялом Данте. Утром, когда я проснулась, море снова стало тихим и спокойным. Рвать меня, конечно, перестало, но чувство проклятой качки все еще мешало мне жить. В полдень дверь в нашу каюту общим советом здоровых ниндзя было решено открыть, из-за чего мне пришлось переместиться с холодного пола на нормальную человеческую постель. Весь день я пролежала в полудреме, периодически краем глаза улавливая движение мужчин, деливших со мной одну каюту. Пришла в себя я только на следующий день. Проснулась я прямо в тот момент, когда шиноби обедали. Как говорится, вовремя. С растрепанными волосами и безразличным лицом я молча подсела к Данте и нагло забрала его порцию риса. Проглотив все за минуту, я почувствовала радость в жизни. Еще большую радость мне доставила вторая порция риса (как я поняла, на этот раз моя), протянутая Данте. Возмещая убытки, утерянные во время шторма, я наелась до отвала, а после пошла хозяйничать на палубу в сопровождении своего напарника. Бескрайний горизонт был необъятным и далеким, из-за чего морская гладь казалась бесконечной. Не смотря на то, что происходило день назад, сегодня море было тихим и спокойным, словно ласковый зверь. Но вся мощь и таинственность всегда оставались при нем, сейчас они выражались в цвете волн. Палитра была просто умопомрачительна: основная толща воды была синей, волны голубыми и лазурными, а их гребни, словно накапливая на себе солнечный свет, казались настолько белыми, что заставляли щурить глаза. Сегодня легкие колебания массы морской воды, как бы извиняясь за шторм, ласково лизали борта корабля. Солнце, преодолев половину небесного свода, беспощадно жарило кожу и слепило своими лучами. Теплый ветер постоянно бил в паруса, путаясь в них, словно рыба в сети рыболовного судна; он успевал играться с одеждой всех находящихся на корабле, чем приносил большое удовольствие, смягчая солнечный жар. Я и Данте стояли у борта и смотрели вдаль, периодически перекидываясь ленивыми фразами: – Как только доберемся до Конохи, первым делом идем в паб и ты выполняешь свое обещание, - промямлил Лико, щурясь от солнца словно ленивый кот. – Видимо я зря надеялась, что ты забудешь об этом, - я тряхнула головой, пытаясь выровнять гриву длинных волос, но из-за ветра все мои попытки провалились. Данте ловко поймал одну прядь и долго рассматривал ее на солнце: из-за яркого света она была полностью бронзовая, иногда даже отливала золотом. – Убрать паруса! Спустить трап! Грозный бас капитана заставил нас вздрогнуть и обернуться. Команда с улыбками и довольными лицами быстро выполнила все команды и начала раздеваться. Оказалось, что капитан решил воспользоваться моментом и позволил искупаться команде в море, пока оно спокойное, а ветер не очень сильный. Купались все, кроме меня, Гая и капитана. На все улюлюканья и уговоры спуститься к мужчинам я шутливо отнекивалась, пытаясь до последнего не выдать своей тайны. Зависть грызла мою душу изнутри, мне тоже хотелось освежиться в такой чистой и теплой воде. Зато я вдоволь налюбовалась красивыми голыми мужчинами: моряки хоть и были обросшими и красотой лица особо не блистали, но зато имели красивые накаченные тела; шиноби привлекли мое внимание полностью. Нет, не Данте, его я видела миллионы раз. Какаши и Ямато — вот кто были моими источниками наблюдений. Ямато хоть и был ростом ниже своих компаньонов, но имел прекрасное накаченное крупное телосложение. Какаши выигрывал в росте, но тело, хоть и было развитым, по сравнению с телом Ямато, казалось худощавым. Просто Ямато был крупным, а Хатаке жилистым. Копирующий Нинздя Листа умудрился и здесь удивить меня: не смотря ни на что, он купался в маске! Он спал в маске, купался в маске, когда мы все садились за стол, он уже был сытым, поэтому так же сидел в маске. Интересно, что же он скрывает под ней? Мои немного пошлые мечты и представления были завершены, когда капитан приказал всем подниматься на борт и сообщил, что приблизительно через пять дней мы доберемся до страны Молнии и остановимся там на сутки, чтобы пополнить припасы и тогда полным ходом направимся в страну Огня. Первая радостная новость за все наше плавание. Дни отсчета до приплытия в пункт назначения тянулись медленно, но зато спокойно (чему я была безумно рада). Первые три дня я жила жизнью нормального человека, хотя, глядя на Гая, брезгливо ежилась, пытаясь забыть отвратительные минуты, проведенные на полу у входа в каюту. Случайно найдя в трюме совершенно ненужную большую ткань, я решила ее завербовать под гамак и натянуть на палубе, чтобы можно было с удобствами весь день валяться на воздухе и читать книгу, периодически наблюдая за ленивой возней моряков и шиноби. Капитан не только дал свое разрешение и похвалил за инициативу, но и натянул мне его сам, чем немало порадовал мою девичью душонку. Именно поэтому я все дни была, как толстый ленивый кот, не делала ничего серьезного: наблюдала за Данте, пытаясь поймать момент, чтобы сделать ему какую-нибудь гадость и отомстить за свой позор на причале; пристально следила за Хатаке в надежде, что увижу его лицо, но он лишь утыкался в свою книгу; сопровождала взглядами Ямато (больно уж нравилось мне вспоминать его рельефный торс и накаченные плечи); взахлеб читала очередной роман; смотрела на небо, мечтая о великом; а иногда даже не подавала признаков жизни — крепко спала. Иногда мой покой нарушал Данте, пытаясь наглым образом занять облюбованное мною место, но после пары стычек он понял, что лежать в гамаке ему придется только со мной, но никак одному, а потому быстро потерял к этому делу всякий интерес. Но зато хоть как-то заставлял меня двигаться, а не притворяться интерьером корабля. На четвертый день мой покой был окончен очень приятной новостью. Мы наконец-то вышли с линии воды, которая поглощает чакру, и теперь корабль плыл по обычному морю, по которому можно спокойно ходить. Не помня себя от счастья я и Лико протренировались практически целый день: бегая вокруг корабля и пытаясь не отставать от него, мы перекидывались огненными шарами (за что, кстати, получили неплохой нагоняй от капитана, так как видите ли «сгорит корабль — на ваших спинах до берега будем путешествовать», использовали техники водяного дракона, тренировали тайдзюцу (где люлей всегда получал Данте — он был намного слабее меня в этом деле), а завершили мы все отработкой кэндзюцу, где напарник активно мстил мне за рукопашный бой. На пятый день тренироваться нам не разрешил Хатаке, обосновав свой запрет тем, что мы приближаемся к порту и можем встретить много кораблей, если они увидят, то, что мы творим при тренировке — подумают неизвестно что и забьют тревогу. Именно поэтому до самого приплытия я играла в карты с Данте и Ямато: несчастному коноховцу под наше подбадривающее улюлюканье пришлось кукарекать на весь корабль. Сойдя на берег страны Молнии мы отправились искать гостиницу для ночевки, так как горизонт начал немного краснеть, отступая перед звездным небом. Без успеха посетив уже четыре гостиницы, в пятой нам смогли продать только одну комнату на всех. Проклятый сезон торговли заставил нас согласиться на это предложение, так как другого выхода не было. Моя светлость, заранее приготовив свою постель ко сну, направилась в знаменитые общие бани: раздевалки были разделены, разумеется, но вот главный бассейн с горячей водой, сдобренной всякими полезными веществами, - был огромным, а потому и общим. Я и Данте как-то уже бывали здесь на задании и в то время пока я таяла от наслаждения в углу купальни, напарник активно пытался развязать бретельки от купальников местных девушек. Мужчины вели себя здесь культурно и сдержано, к тому же они были все красавчиками: темная загорелая кожа в сочетании с белыми волосами — это что-то фантастическое. Не зря эта страна славится самыми красивыми женихами. Разумеется Данте поплелся туда со мной: пропустить такой малинник для него равносильно самоубийству. Помимо Лико мне еще составили компанию коноховцы, да я и не была против: чем больше красивых мужчин — тем лучше. Выйдя из раздевалки в общий зал на меня с ехидной улыбкой налетел брюнет: – Помнишь желание, в котором ты обещала напиться и вести себя неприлично? – Ну, да, помню, - подозрительно покосилась я на напарника. – Предлагаю тебе альтернативу. Ты сейчас с разбегу прыгаешь в самую середину бассейна и, «случайно» задев рукой, развязываешь бретельки во-о-он той рыжей бестии. Я взглянула по направлению руки и увидела высокую, стройную, жгучую, рыжеволосую девушку с шоколадным цветом кожи. Она находилась в компании пяти девушек и что-то активно обсуждала. По соседству с ними в воде нежилось семь таких же темнокожих и дьявольски красивых мужчин — вот за ними-то я и понаблюдаю. С другой стороны от девушек уже успели пристроиться двое коноховцев: Какаши и Ямато — Гай все еще страдал от морской болезни. Пфф, делов-то! Я, с лицом воина, поправила собственные завязки черного купальника (а у меня их было много — целых пять: три на лифе и два на трусиках) и направилась в нужную сторону. Уже у самого края я сделала вид, будто бы поскользнулась, и, как это часто со мной бывает, правда поскользнулась и вместо того, что бы упасть в компанию девушек, я изящно приземлилась прямо на голову одного из парней компании, находящейся по соседству. Треснувшись в полете задом о край бассейна, я рассекла пар и провалилась в бездну горячей воды. В совокупности всех факторов мое ужасно непристойное падение можно было считать очень эффектным — хоть фильм снимай. Уйдя в воду с головой, я питала надежду водолазом скрыться с места преступления, пока меня не схватили за волосы и не вытащили на поверхность, не забыв заботливо прижать к стенке. – Девушка, с вами все в порядке? Вы так поскользнулись... - пробубнил парень лет двадцати пяти, который вытащил меня из воды и сейчас придерживал за талию. Он был очень высокий, выше Данте (хотя напарник был выше даже Хатаке), имел красивый загорелый цвет кожи, крупное накаченное тело, белые волосы и яркие голубые глаза, как небо на моей родине. Рядом с ним стояли еще трое: такие же высокие, серьезные и красивые. Если бы не различный цвет глаз, то можно было бы подумать что это клоны. Я покраснела от внимания такого цветника и попыталась изобразить подобие улыбки: – Да, со мной все в порядке, спасибо. Тут так скользко, в прошлый раз со мной такого не происходило... – О, вы уже здесь бывали? Как давно? - он наконец-то отпустил меня и устроился рядом со мной по правой стороне, слишком близко... В это время второй парень с черными глазами сел слева, так же близко. Двое других: зеленоглазый и кареглазый остались стоять рядом, но ближе все равно подвинулись. В какой-то момент я почувствовала себя медведем в малиннике, но случайно уловив на себе удивленные и настороженные взгляды коноховцев, поняла, что малинник больше походил на зоопарк, а шиноби из Конохи на посетителей. На самом деле я, по возможности, активно кадрю всех приглянувшихся мужчин в надежде наконец-то выйти замуж. Традиции, они, знаете ли, такие, на пятки-то наступают. Но ни один мужчина еще не смог меня по настоящему заинтересовать после того отвратительного предательства. Все парни мне казались одинаковыми и не важно, что у одного шило в заде, а из другого слова не вытянешь — все под копирку. Для меня это была просто какая-то трагедия. Я заманчиво крутила бедрами и всеми возможными частями тела перед жертвами, а когда цель попадалась на крючок — делала ноги. Я просто банально не знала, что с ними делать. Нет, по физиологии, конечно же, знала: не зря же все-таки Данте так подробно рассказывал о своих похождениях. Но это все не то. Вот выйду замуж, рожу детей, а дальше-то что? Жить с куском мяса, который нужен только потому что «так должно быть»? Мне хотелось своего человека, который будет скрашивать мои дни, а я его, да, черт возьми, с которым помереть не страшно будет! Кого-нибудь как Данте: только мужа, а не друга. Я, кстати говоря, много думала на счет моего напарника и его возможной будущей роли в моей жизни и, в итоге, ни к чему не пришла. Для меня он как брат, ровно так же как и я для него сестра. Я безумно люблю его, всегда готова помочь, всегда, не задумываясь, бросаюсь на защиту в бою, рискуя жизнью — но все исключительно в братско — сестринских чувствах. Вот так я и жила последнее время, а годы между тем все шли, моложе я не становилась, а отчаяние невидимой рукой душило меня глубокими ночами. Я еще раз окинула взглядом окружавших меня самцов, по другому я уже назвать это не могла, и, не узрев путей отхода, глубоко вздохнула и завела дружескую беседу: – Я была тут два года назад на задании. Не успела я договорить, как мои недалекие собеседники начали удивленно округлять глаза, переглядываться и на перебой задавать мне вопросы, незаметно перейдя на «ты»: – Откуда ты? – Я из страны Пяти Стихий. – Ты куноичи? А какой у тебя ранг? – Я пока что чунин, но обязательно стану джонином. – Сколько тебе лет? – У тебя есть парень? – Любишь гулять под луной? – Как на счет суши сегодня после бани? И еще очень-очень много подобных и нудных вопросов пришлось выслушать моему величеству. Да, я, в принципе, и не слушала - все свое внимание я переключила на коноховцев. Ямато с улыбкой довольного кота, съевшего всю сметану из крынки, и с закрытыми глазами облокотился на край бассейна и лениво перекидывался фразочками с Хатаке. Какаши же и тут был в своем репертуаре — на лицо он накинул полотенце и с обычным ленивым выражением сидел рядом с товарищем, смотря в никуда. Интересно, в Конохе все такие? Поскорее бы добраться на место и разведать там обстановку и, даже, может быть, в счастливом случае, со мной домой поедет какой-нибудь красавчик. Выбраться из компании мужчин, у которых вместо мозгов тоже, должно быть, гора мышц, мне удалось только с помощью моих компаньонов: все трое, уходя в раздевалку, попросили меня собираться, так как решили все вместе сходить на ужин в кафе отеля, в котором мы живем. У самой двери с табличкой «мужская» я успела заметить о-очень недовольное лицо Лико — сейчас будет страдать мне в уши, что я не выполнила своего обещания и так далее и тому подобное. К ужину присоединился и Гай, который смог немного оправиться после морской болезни. Большой зал с низким потолком был заполнен до отказа и скорее походил на ночной клуб, чем на обычное кафе: здесь можно было и поесть хорошо, и выпивку разного рода заказать, играла танцевальная музыка, гостей в темноте рассекали огни светомузыки, в центре зала творились жаркие танцы, а барная стойка была сделана из стекла и вся подсвечивалась. За столом сидела я, справа от меня Данте, слева Ямато, напротив Гай и Какаши. Ямато и Гай активно поглощали все, что было на столе. Хатаке, скорее отсутствовал, чем присутствовал: не смотря на плохое освещение он читал свою книгу. Я еще раз обвела взглядом присутствующих и горько вздохнула. Да-а, компания так себе. Строя из себя приличную девочку, я заказала свежевыжатый апельсиновый сок, который неплохо бодрил сгонял сонное состояние, навеваемое на меня моими компаньонами. Я повернулась к Данте и по-дружески толкнула его локтем в ребра: – Да ладно тебе, подумаешь, не вышло. Столько еще девчонок повстречаем, не сосчитать. – Конечно, - брюнет скривился. - Давай-ка выполняй обещание. В бассейне не смогла, сможешь тут. – Данте, так не честно, я попыталась! Между прочим, я пострадала еще больше, чем могла бы при удачном выполнении! – Закадрить толпу крутых мужиков для тебя называется страдать? – Да у них кроме мышц больше ничего нет. От их болтовни у меня уши отвяли. – Да — да, конечно. Только когда я просил тебя засчитать мой прыжок в ледяную воду, ты что сказала? «Договаривались, что ты танцуешь вальс с воображаемой партнершей, а не изображаешь припадочного больного в речке!». Я засмеялась, припоминая этот случай. Однажды я, еще в академии, на спор с Лико сдала контрольную работу лучше всех в классе, в следствии чего несчастному брюнету, по договору, нужно было залезть по пояс в ледяное зимнее море и танцевать вальс с выдуманной партнершей. Бедолага с разбегу сиганул в воду по самую шею и, походя на душевнобольного, очень долго трясся, решаясь на выполнение главной части. Ох и смеху было, когда Данте, страшно злющий, с синим цветом кожи и замерзшими волосами вылезал из моря, бодро сопровождая свои действия крепкими словечками, и, больше напоминая дворового облезшего кота, чем человека. – Она еще и смеется! Это наглость уже, Асуго! – Ладно, - промямлила я, успокаивая Лико, - Насколько я помню, по договору, я должна напиться и наглым образом приставать к мужчине, на которого мне укажешь ты. – Верно. К нему, - напарник кивком головы указал в сторону Хатаке. – Чего? Давай хотя бы к незнакомому? – Нет, к этому. Сними с него маску и расскажи мне потом, что он прячет под ней. Больно уж он скрытный, там явно что-то интересное. Я простонала от бессилия и еще раз мысленно поблагодарила музыку, которая своей громкостью не позволяла другим услышать наш разговор. Выполнить миссию «накачаться до бессознания» труда не составляло, благо за каждым моим шагом не следил Какаши, как командир задания. Сидя за барной стойкой, я сначала закидывала отёко с сяке одну за другой, пытаясь достичь своего максимума как можно быстрее. Потом я случайно познакомилась с местной девушкой и уже продолжала данное занятие с ней, скрашивая все типичной женской беседой. Почему-то смеяться хотелось больше обычного, а тело само собой начинало танцевать. Через несколько порций сила земного притяжения почему-то начала действовать сильнее обычного, мешая ровно сидеть на стуле, из-за чего меня немного расплостало по стойке, но бармен был не против. Еще через парочку отёко я призналась своей новоиспеченной знакомой в любви, разумеется, исключительно дружеской, а она растрогавшись после такого заявления крепко обняла меня, из-за чего меня расплостало по бару еще немного сильнее. К счастью, собутыльницу притяжение Матушки-Земли тоже не пощадило, поэтому я чувствовала себя не так одиноко. Я уже не помню сколько сяке было влито в мое тело, когда разговор зашел на исключительно женские темы, такие как: «делаем все, чтобы быть красивыми и радовать их, а они даже не смотрят», «вечный статус домохозяйки: готовить жрать и стирать носки» и самое коронное «все мужики — козлы». – .. а я ему такая: «Слыш, копыта убери, пока я твои рога не пообломала».. - медленно ворочая языком и старательно пытаясь сфокусировать на мне взгляд красивых лиловых глаз, пробубнила собеседница, но была перебита моим напарником, который, по ходу, прирос к моему заду, потому что он везде появлялся на самом интересном. – Да у вас тут уже жарко, девочки, - брюнет подмигнул моей новой знакомой, которая по всем признакам напоминала мне старую верную подругу. – Лико, разве ты не витишь? Ты перепил эту не по готам мутрую жэнщину! Это па-а-а свински с твоей стороны, - язык почему-то не давал мне произносить некоторые твердые звуки, да и вообще вел себя как-то странно. – Моя милая напарница, - брюнет стащил меня со стула и поставил на ноги, - перепила ее ты, а не я. Я пришел напомнить, что тебя ждет одно важное дельце, - Данте показал на мужчину в маске с белыми волосами, - Все захотели спать: Ямато и Гай уже ушли, а он попросил меня увести отсюда тебя. Следуя моему плану, ты сейчас идешь туда и пристаешь к нему, а я провожу твою знакомую. Лико повернул мое впервые такое тяжелое тело в сторону объекта разговора и дал пинка под зад, одновременно завязывая разговор с лиловоглазой. Я помнила, что должна была приставать к этому мужчине и снять с него маску. Черт! А кто он такой? Мне кажется мы с ним уже знакомы. Мы плыли с ним на каком-то корабле. Корабль? Что за чушь? Где я вообще? Кажется, тут в сяке что-то подсыпают. Ну что же... Главное выполнить обещание, спор — дело чести. А с остальным разберусь потом, Данте ведь тут, значит, все в порядке. Вот такие мысли кружились в голове, пока мое тело, преодолевая душный зал под злобные шутки земного притяжения, не по своей воле пыталось определиться куда ему хочется больше: на танцпол или в туалет; продвигалось в сторону этого странного субъекта. Споткнувшись о стул, выросший из пола, в последствии чего эффектно снеся половину посуды со стола, за которым сидел объект миссии, я красиво упала ему на колени и по-хищному подмигнула: – Привет, красавчик! «Красавчик» от такого хода событий явно был пойман врасплох и моргнул широко раскрытым правым глазом. В этот неловкий момент молчания мое тело решило пошутить и почему-то начало падать назад, но вовремя было поймано за талию руками этого до безумия знакомого мужчины. Твою мать-то, как же его зовут? Как-то на К.. Ш.. Ши.. Мои медленно всплывающие воспоминания прервала музыка любимой медленной песни. Весь вечер мое тело рвалось на танцпол, а сейчас просто сам дьявол велел выполнить то, что так хотелось. К моему восторгу, тело без препятствий со стороны притяжения быстро встало и ,схватив за руку этого... ну как там его... в общем: вытащило его каким-то образом на танцпол, и, закинув тяжелые руки, повисло на мужчине, вяло перебирая ногами. Дальше я почему-то провалилась в темноту. Вокруг восхищенные восклицания, хлопанье в ладоши, ободряющий свист, перебиваемые звуками веселой танцевальной песни. Что за черт? Почему все смотрят на меня? А почему они низкие такие? Какого хрена я на барной стойке? Данте смеется... Странно. Что происходит? – Немедленно слезай! - что есть мочи рявкал снизу мужчина в маске, пытаясь поймать меня за лодыжку, но я, пританцовывая в такт музыке, ловко перебирала ногами. Снова темнота. – Танцуют все! - с улыбкой прокричала я на весь зал, выпила очередную порцию сяке и, бодро поднимая ноги, пустилась в пляс. Но веселье мое имело место недолго, споткнувшись о тело, уснувшего на стойке парня, я начала падать на пол, но была удачно поймана, уже второй раз за вечер, объектом моего спора. Занавес. – Какого черта так плохо и не.. - договорить я не смогла, так как содержимое желудка активно выливалось в недра белого унитаза. – Да потому что нельзя так пить! Кто это сказал? Я подняла голову в сторону голоса и увидела все того же мужчину в маске. Точно! – Я знаю тебя. Ты Хатаке Какаши, Копирующий Ниндзя Ко.. Договорить мне не дал очередной позыв природы. Дальше снова темнота. В окно уже стучалась безлунная ночь, одетая в черное небо, усеянное звездами, и сопровождаемая прохладой и стрекотанием сверчков. Я как раз закончила рисовать свою бабочку в тот момент, когда в комнату поднялась мама: – Кими, детка, пора спать. Я резво слезла со стула и прыгнула в кровать под одеяло: – А где папа, мам? – Сейчас придет. Я смотрю ты привыкла, что спокойной ночи тебе желают оба родителя? - она села на край кровати и заботливо укрыла меня одеялом до подбородка. – Кто это тут меня звал? - в комнату вошел папа и, по дороге закрыв окно, быстрым действием залез руками под одеяло и начал меня щекотать. Я звонко заливалась смехом, пытаясь отбиться от рук самого сильного и лучшего мужчины в моих глазах. Но он, вместо того, чтобы щекотать меня еще больше как обычно, резко замер и, нахмурившись, переглянулся с испуганной женой. За окном были слышны крики людей, лязг лезвия, звуки стихий, которыми управляли ведьмы. В следующую долю секунды тусклый свет комнаты озарил жар яркого пламени через окно. – Оставайся с Ким и не выходи из комнаты. Я скоро вернусь. Последние слова моего отца, которые глубоко врезались в мою память. Больше я никогда его не видела. Мама крепко прижала меня к груди и все время ласково приговаривала: – Только не бойся, моя девочка, я с тобой. Я всегда буду рядом. Вот так мы сидели до тех пор, пока на первом этаже нашего жилища не послышался грохот и топот многочисленных ног по лестнице. Мама встала у входа в боевую позу, раскручивая в руках два больших серебряных трехконечных сирюкена. Дальше все происходило быстро и резко. Я зажалась в угол кровати и следила за происходящим с широко раскрытыми глазами, забыв как дышать. Вскоре она упала прямо у моей кровати, обрызгав при падении меня своей кровью. И больше не встала. – Мама!! Я резко открыла глаза, пытаясь как можно глубже вдохнуть воздух в онемевшие легкие. Боже, как жарко, голова раскалывается, во рту пустыня и ощущение будто бы коты нагадили, да и не только коты. Я потихоньку села, опираясь на руки и оглянулась. Я сейчас в комнате, которую мы оплатили на ночь. Слева посапывали-похрапывали Гай, Ямато, Данте и Какаши. Не знаю что больше меня удивило, телепортация моей постели с левого края в правый или то, что она была вплотную расстелена к постели Хатаке, делая намек на совместный сон. Я с замиранием сердца подняла одеяло и заглянула внутрь, в надежде не увидеть свое голое тело. Убедившись в наличии одежды и сохранности моей чести, я медленно встала и, покачиваясь, побрела в сторону столика, на котором всегда стоял кувшин с водой. Сев за деревянную мебель, я выхлестала всю жидкость из сосуда и попыталась успокоить колотившееся сердце от ночного кошмара. Столько лет прошло, а я все еще помню до подробностей. Эти чертовы воспоминания никогда не оставят меня в покое! Рука, мягко положенная на мое плечо, заставила меня вздрогнуть и обернуться. Это был Какаши. – Ты в порядке? – Да, - кивнула я. - Просто приснился плохой сон. – Пойдем спать, утром мы снова отправимся в путешествие. Я попыталась встать, но еще не до конца отрезвевшее тело подвело меня и я бы упала, если бы снова не этот Хатаке. Аккуратно подхватив меня на руки он понес меня в сторону постели. Не знаю почему, но у меня в этот момент по телу пробежались мурашки. Меня носили на руках, особенно Данте часто это делает по разным причинам, но другие руки всегда были жесткими и неудобными, а эти мягкие, нежные. Странно как-то все это. Уложив меня в постель, Хатаке лег рядом лицом ко мне на тоже место, где спал ранее. Я, откидывая длинные волосы назад, повернулась к нему и увидела слабый блеск черного глаза и светящийся шаринган второго. Какаши, увидев куда направлен мой взгляд, закрыл левый глаз. Не смотря на эту противоестественную мелочь, лицо в зоне глаз и лба у него было очень красивое и, скорее, немного грустное, нежели ленивое. Я вытянулась и просунула руки под подушку: – А почему мы спим, можно сказать, в одной постели? – Ты совсем ничего не помнишь? – Нет... – Мы никак не могли уложить тебя спать, ты все просилась чтобы я лег спать с тобой. Так как в той стороне, где ты должна была спать, места мало, мы перетащили твой матрац сюда. – Ясно. А что было до этого? Я все помню отрывками.. – Было весело, - ответил мужчина, кажется, улыбнувшись под маской. - А теперь спи. Стыд-то какой... – Просыпайся, звезда страны Молнии! - кто-то потряс меня за плечо, судя по голосу, Данте. Я открыла глаза и увидела, что сплю с Хатаке в обнимку, по-хозяйски закинув на его талию ногу. Тот тоже в этот момент открыл глаза и, удивившись не меньше моего, быстро отстранился, пытаясь как можно аккуратней выпутать руку из моих длинных волос, которые как одеяло укрывали не только меня, но и его: – Почему меня не разбудили раньше? – Потому, что ты поздно лег. Мы решили дать тебе и Ким поспать подольше, - с улыбкой ответил Ямато, убирая постель. Я покраснела от стыда, вспоминая отрывки прошлого вечера, которые остались в моей памяти. Как стыдно, о, Боги, как же мне стыдно! Помню свет барной стойки; какую-то девушку, с которой мы пили вместе; потом как я упала сначала на стол, а затем на колени к Хатаке; как танцевали с ним; как танцевала потом.. на барной стойке; помню туалет и все оттенки белого унитаза. Вот это выполнила обещание! Ненавижу Данте, он еще повеселится у меня! Пока все собирали вещи, я придумала маленький план мести и успела спуститься на ресепшен и запастись ресурсами для его осуществления. По дороге вниз и вверх со мной здоровался практически каждый встречный, которых видела я вообще впервые. Добраться до корабля мне помог напарник, который просто весь сиял от радости и активно пытался рассказать подробности недавнего мероприятия, но каждый раз был культурно заткнут Какаши, который аргументировал это как «слишком личные дела, расскажешь о них Кими потом, когда останетесь наедине». Идеальный мужчина, многим обязана ему. Отчалив от берега, я поймала момент, когда из каюты все выберутся на палубу, так как море было удивительно спокойным, что даже Гай чувствовал себя вполне неплохо. Я залезла под подушку Данте и нащупала заветную бутыль, к которой брюнет периодически прикладывался, после чего передвигался по кораблю в весьма веселом состоянии. Раздробить пять таблеток сильнейшего слабительного и засыпать в сосуд с вином труда не составило, осталось только немного подождать. Весь день я провела в своем гамаке, наслаждаясь солнечным светом и влажным морским воздухом, иногда почитывая свою книгу между промежутками от сна. Коноховцы, бросая на меня взгляды пребывали в немного изумленном состоянии, так как после вчерашнего я чувствовала себя прекрасно — что очень их удивляло и заставляло верить в чудеса на этом свете. На самом деле все обстояло гораздо проще — моя кровь ведьмы имела свои преимущества в этом деле. Еще не слышала я о яде, который не смогла бы вывести из организма. Любые яды, подмешанные в еду я перевариваю, а если не могу переварить, то просто отрыгиваю. Яды, попавшие в кровь, выводятся из нее в течении максимум трех дней через мочу. Единственную проблему мне доставляют ядовитые газы, большинство из них я могу спокойно перетерпеть, но встречаются те, от которых меня не спасает даже принадлежность к моему клану. Ясное дело, что незамеченными отравленные продукты и оружие не проходят: при переработке яда моим организмом у меня может быть жар, слабость, болеть живот и обморочные состояния. Это касается и выпивки. Я пью алкоголь намного больше обычного человека, потому что, чтобы довести организм до стадии опьянения мне требуется создать для пищеварительной системы сверхнорму работы. Вчера я начала отрыгивать все содержимое, только лишь потому что желудок уже не мог осилить переваривать эту гадость и «выгнал» ее из организма альтернативным путем. Переварив остатки такого вот алкогольного яда, утром я чувствую себя совершенно прекрасно. Вот такие вот дела, да. Когда солнце уже медленно ползло в сторону горизонта, меня разбудил вездесущий Лико, удобно устроившийся с знакомой бутылкой в руках в груде каких-то мешков (должно быть для чего-то предназначенных, не зря ведь они тут): – Ну что, самочувствие, смотрю, как обычно, прекрасное? – Да, только вот совесть все грызет, зараза. Брюнет откинулся на спину, рассмеявшись от души: – Да, такого я еще не видел в своей жизни. – Не смешно, Данте. Я ни черта не помню. Что вчера было? – Подруга, сначала ты нарвалась на местную проститутку, с которой успела обсудить всех мужиков в местной округе. – Это я еще помню, но смутно. Дальше что? – Потом, с моей помощью, разумеется, ты направилась к.. - Брюнет оглянулся, проверяя территорию на наличие темы разговора, - .. к нашему командиру.. – Я помню, что упала на стол и разбила много посуды, - Перебила я напарника. - Это было в тот момент? – Да, дорогая моя напарница, изящно, словно балерина, ты сначала упала на тот несчастный стол, заставив посуду громко страдать от боли, после чего по-хозяйски села прямо на колени Хатаке. Видела бы ты его удивленный взгляд! - Лико снова рассмеялся. – Дальше, - грубо буркнула я и попыталась дышать ровнее, дабы не выдать своего смущения. – Потом ты потащила его танцевать медленный танец. Бедному кавалеру пришлось держать тебя как куклу, потому что ты просто повисла у него на плечах и слегка перебирала ногами, изображая подобие танца. Танцевали вы недолго, так как песня закончилась быстро и на смену ей пришла быстрая танцевальная музыка. Именно в этот момент тебя на танцполе нашла компания тех парней из бани, после чего, совместно с ними ты отжигала на всю. Если бы это был танцевальный конкурс — то профессиональные хореографы просили бы тебя расписаться у себя на груди. – Что в этот момент делал он? – Кто он? – Ну, ОН, - я, как бы намекая, закрыла правый глаз. – А-а-а, - брюнет рассмеялся, - Как бы он не пытался тебя вывести из этой толпы, у него ничего не получалось, а твои новые знакомые, которым он попадался под ноги, хватали его за руки и «добровольно-принудительно» заставляли танцевать со всеми. После ты молниеносно, я, браво, удивился твоей ловкости, запрыгнула на барную стойку и продолжила свой танец там под громкие крики и аплодисменты. Через некоторое время гуляя по новой территории танцев туда-сюда ты споткнулась о пьяное тело какого-то парня, которого, кстати, тоже напоила ты, твоя светлость упала прямо в руки нашего командира. – Этот момент я помню. Потом только туалет и.. - Я нахмурилась, прокручивая в голове неприятные воспоминания. – Да -да, потом туалет. После того, как ты упала он, под твои крики: «Свободу вольным танцорам!» хотел было отнести тебя в нашу комнату, но ты вовремя ему сказала о плохом самочувствии и он понес тебя в сторону туалетных комнат. Когда я зашел туда, проверить, все в порядке, ты активно очищала свой организм естественным путем, обнимая унитаз, а он, словно верная подружка, держал твои длинные волосы и что-то злобно рявкал в ответ на твое невнятное бормотание. – Это полный привет... Я попыталась воспроизвести все сказанное у себя в голове. Такого позора я еще никогда не испытывала. Хорошо хоть, что Ямато и Гай ушли и не видели этого представления. – Нет, это просто веселье, - брюнет с улыбкой отмахнулся рукой от сказанного, - Полный привет был по дороге в комнату. Полностью я всего не знаю, так как провожал твою пьяную подружку, потому что та вообще идти не могла. Помнишь веранду, мимо которой проходит путь в нашу комнату? Так вот, когда я догнал вас, то увидел как Какаши снимал тебя с парапета под твое активное сопротивление. – Чего? - Этого я вообще не помнила. – Того, - передразнил Лико, - Ты кому-то сурово угрожала кулаком и обещалась вырвать сердце из груди. Заткнув твой рот, я и Хатаке не без труда тебя стащили оттуда и дотащили до комнаты. Пока он пытался уложить тебя спать, я на всякий случай вернулся посмотреть на кого ты так неприлично ругалась и увидел только привязанную внизу лошадь. Видимо, именно в ней ты спьяну увидела демона. – Понятно... Расскажи как я оказалась с Какаши в одной постели. – Ну, по ходу, не смотря на свое состояние ты помнила о том, что должна была снять с него маску, а потому упрашивала его лечь спать с тобой. Как только он укладывал тебя на твой матрас и ложился на свое место, то ты тут же, преодолевая препятствия из Гая, Ямато и меня, пробиралась к нему и снова просила о совместной ночи. Вот так вы и оказались в одной постели. – А маску-то он снял? – Не говори, что ты не помнишь этого, - напряженно проговорил Данте, - умоляю. – Прости, но не помню. Так он снял или нет? – На твои бесконечные просьбы он опустил маску буквально на пару секунд, а потом тут же поднял обратно. Я попытался рассмотреть хоть что-нибудь, но он лежал ко мне спиной... Я расстроено посмотрела в небо. Вот, блин! Мне удалось это сделать, а я ничего не помню! Я снова повернула голову в сторону напарника: – А какая реакция у меня хоть была? – Ну это как «Ничего себе!» только матом, - с закрытыми глазами лениво пробормотал Лико. Ближе к вечеру Данте начал часто бегать в сторону кабинки удобств со словами: «Точно что-то в сяке подсыпали!». И это происходило два следующих дня, из-за чего нам пришлось отменить даже тренировки. Следующие две недели пролетели спокойно: утром мы играли в карты, днем тренировались, а вечером расслаблялись — читали, спали, болтали. Не знаю всех полных подробностей того вечера в стране Молнии, но отношения с Гаем и Ямато улучшились, а вот тонкую нитку общения с Какаши я, кажется, потеряла. Не в том плане, что он не хотел со мной разговаривать. Нет, дело не в этом. После произошедшего мне было стыдно даже на глаза ему попадаться, не то, чтобы вести светские беседы. Вот так и пролетело оставшееся время путешествия.