Ненависть к Дазаю Осаму

      Ничто не нарушало свойственную агентству суету. Кенджи работал за компьютером, Куникида сосредоточенно скреплял какие-то бумаги степлером, Ацуши писал отчёты, Танидзаки неспешно продвигался к столу со стопкой папок, Рампо сидел в углу, читая газету, а Дазай… Дазай смотрел на всё это скучающим взглядом. В офисе стоял беспрерывный звук постукиваний пальцев по клавишам и шуршания бумаги. Это всё и раздражало, и утомляло одновременно. Мужчина с тихим выдохом откидывает голову на спинку стула, закрывая глаза.       «Удивительно тихо и скучно сегодня», — выводит он мысль, чтобы отвлечь себя от внешних раздражителей.       — Дазай, ты написал отчёты? — требовательный голос неожиданно прозвучал прямо над мужчиной, но он не подал виду, что слышал.       «Сглазил», — усмехается про себя детектив.       Когда Куникида собрался повторить вопрос и уже открыл рот, Осаму всё так же с закрытыми глазами произнёс, опережая коллегу:       — Ты думаешь, сидел бы я здесь и умирал бы от скуки, если бы не написал отчёт?       Ответом на вопрос была тишина. На это Осаму лишь слабо поднимает уголки губ, как бы умиляясь и насмехаясь над происходящей ситуацией одновременно. А через несколько мгновений слабая улыбка исчезает, возвращая лицу его умиротворение и расслабленность.       — Да, сидел бы! — внезапно отзываются сверху, — сидел бы, наплевав на всё, и вешал бы мне лапшу на уши!       Дазай поморщился.       — Ты преувеличиваешь, Куникида. Я действительно уже всё написал.       — Правда? И где?!       Осаму набрал в грудь воздух и протянул:       — Ацуши-и-и, передай Куникиде отчёты!       Пепельноволосый юноша, сидящий за несколькими стопками бумаг и компьютером, вздрогнул от резкого звука и обернулся. Длинная прядка ударилась о робкое личико, пощекотав щеку и шею. Ацуши не обратил на волосы никакого внимания, но быстро отыскал нужные бумаги, взял их и передал Куникиде. Увидев, что его непосредственный начальник сидит с закрытыми глазами, Накаджима бросает короткий упрекающий взгляд в его сторону. Доппо понял, что Осаму вновь свалил всю работу на подростка, а сам валялся без дела. Но тщетно было упрекать в этом упёртого и наглого суицидника, поэтому мужчине ничего не оставалось, кроме как громко выдохнуть и забрать бумаги из рук Ацуши.       — Ты когда-нибудь станешь менее… — Куникида замолчал, подыскивая подходящее слово, — менее бесстыдным, Дазай?       Осаму усмехается, не меняя позы и всё также сидя с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Он решает не отвечать на этот вопрос.       — Как же ску-у-у-чно!!! — проносится недовольный возглас из угла офиса. Когда половина взглядов устремляется в ту сторону, Рампо медленно сползает по стулу и останавливается, когда остаётся совсем немного до падения, чтобы взять со стола откусанный пончик. — Ни одного интересного происшествия! Кенджи…       Не успевает великий детектив закончить свою просьбу, как дверь офиса распахивается и, судя по скорости и стуку о стену, — с ноги. От потока воздуха со стола Ацуши поднялись несколько листов и в бешеном круговороте опустились на пол где-то в противоположной стороне комнаты. Все члены агентства мгновенно переместили взгляд в проём, дабы узнать, кто чуть не вышиб их дверь. Но когда они увидели, кто был их гость, то одновременно напряглись. Танидзаки выпрямился в полный рост, сощурив глаза, Куникида быстро зажал все имевшиеся у него бумаги локтём, дабы выхватить ручку и неторопливо раскрыть свой блокнот, Ацуши остановился на пол пути к своему месту и приготовился атаковать, Кенджи удивлённо раскрыл глаза и прекратил щёлкать мышкой, Рампо слегка приподнялся, локтём опираясь на спинку стула, и немного сдвинул брови, а Осаму наконец-таки открыл глаза и уставился на человека, стоявшего прямо напротив.       Дазай сидел спиной к двери, но это не помешало ему ещё больше запрокинуть голову назад, чтобы увидеть худую фигуру в чёрном, что с нескрываемой злостью в закутанных мутной пеленой глазах буравила его взглядом. С уст брюнета сорвался наполненный удивлением вопрос:       — Чуя? Ты перепутал двери. Это здание Детективного агентства, а не Портовой мафии!       Несмотря на то, что Дазай был расслаблен и говорил подобные вещи с явной насмешкой, другие члены агентства до сих пор были начеку. С какой целью этот эспер явился сюда? Что нужно Портовой мафии от агентства? И почему послали именно его — Чую Накахару — одного из сильнейших сотрудников Портовой мафии? Подобные вопросы крутились в голове практически у каждого агента.       Мужчина, казалось, окаменел. Он стоял точно в проходе и, не моргая, глядел только в одну точку — на лицо бывшего его напарника. Одной рукой мафиози держался за косяк, вторая, словно безжизненная, свисала вдоль тела, наполовину прикрываемая накинутым на плечи чёрным пальто; верхняя часть тела его немного была наклонена вперёд, спина ссутулилась, ноги, облачённые в чёрные, как и весь его наряд, брюки, были расставлены на ширине плеч и немного согнуты в коленях. Из всего чёрного ярким пламенем выделялись его волосы и бледное лицо с лёгким румянцем. Впрочем, тень от шляпы и ярко-рыжие волосы, обрамляющие его без преувеличения красивое, с аккуратно очерченными линиями носа и губ лицо, скрывали этот румянец. Простояв ещё с полминуты на месте, глаза его злобно сузились, рыжие тонкие брови сдвинулись к переносице, а правый уголок рта поднялся, обнажая в полуоскале белоснежные зубы.       Дазай пару раз моргнул, внимательно разглядывая Накахару.       — Чуя, ты хочешь передать привет от Мори? Если так, то не стесняйся, я внимательно слушаю, — серьёзно проговорил Осаму. — И что у тебя с лицом? Сделай физиономию попроще…       Не успевает детектив договорить, как Чуя материализуется перед ним. Рука в чёрной перчатке обхватывает перебинтованное горло и с силой приподнимает голову мужчины, заставляя смотреть в его лицо.       Члены Вооружённого Детективного агентства тут же среагировали, но внезапно предупреждающе поднятая рука Осаму остановила всех. Одним жестом он сказал, что всё под контролем и пока не стоит применять какие-либо меры предосторожности. Агенты застыли на месте, недоверчиво смотря на представшую перед ними сцену.       — Так зачем ты проник в здание Вооружённого Детективного агенства, да ещё и пьяный, Чуя?       Правая бровь Осаму вопросительно выгнулась, а карие глаза его насмешливо прищурились. Он не выказывал сопротивления и был спокоен, как удав. Мужчина глядел точно в забранные мутноватой пеленой карие глаза, что с ярой ненавистью прожигали его. Только Дазай мог видеть слегка подёргивающееся нижнее веко и сковывающую нижнюю челюсть судорогу, мутную пелену в глазах и румянец на щеках и чувствовать у себя на шее слабую, но уверенную хватку подрагивающей руки, а также убийственный аромат перегара.       — Ты просто сказочный долбаёб, Дазай! Ты такая пресловутая сука, что просто мысль о тебе вызывает блевотные рефлексы! — сквозь зубы проговорил Накахара, приближая лицо Осаму ближе к своему и сжимая пальцы на его шее сильнее. Последняя фраза была сказана с таким отвращением, что изо рта брызнула слюна, попадая на вытянувшееся от столь неожиданного заявления лицо Дазая.       — Чем я заслужил столь лестные слова? — поинтересовался он, стараясь отодвинуться от рыжей бестии подальше, ибо запах от Чуи шёл просто убийственный.       — А тем, конченный ты мудак, что блять ты… Ты! — Накахара немного отодвинулся и, пользуясь случаем, приложил Дазая со всего размаху о стул. — Ты доставляешь одни проблемы, но тебе всё сходит с рук, хуев суицидник. Ты просто сказочный, Дазай… Сказочный везунчик и полный… Полный… — Чуя занёс кулак для удара и со всей силы врезал детективу под дых. — Эгоист и… И… Предатель! Ты — подлая волосатая шмара, чтоб ты уже сдох и улетел нахуй из моей… Из жизни всех!!!       Мафиози ненашутку разошёлся, и теперь его оттащили от побитого, во всех, казалось, смыслах, Дазая. Последний распластался на стуле и со смешанными чувствами глядел на выкрикивающего самые различные выражения Накахару. Вскоре в глазах суицидника стало отражаться лишь полное равнодушие и презрение. Дазай выглядел так, словно не слышал все слова внезапно появившегося Чуи, он лишь внимательно разглядывал лицо бывшего напарника, считывая все эмоции и предполагая, зачем тот сюда заявился.       — Чуя… — голос Осаму уверенный, безэмоцианальный, но оттого лишь более устрашающий и колкий, разнёсся по всему офису, перекрывая бесконечный поток ругательств. Ацуши и Танидзаки неуловимо вздрогнули, Куникида, удерживающий мафиози и уделявший практически всё внимание на свою задачу, поднял взгляд на своего избитого коллегу, вглядываясь в его перекосившееся и мигом посерьёзневшее лицо. —…Если тебе действительно нечего передать, уйди отсюда. Не порочь имя Огая и своей организации.       Накахара так и уставился на брюнета, широко раскрыв глаза. Доппо представлял, что сейчас произойдёт, поэтому решил просто скорее остановить этот спектакль. Он быстро повалил пьяного на пол, поставив ему колено на спину, скрутил ему руки за спиной, одной рукой удерживая запястья, а второй вжимая в пыльную поверхность пола рыжую голову. Чуя не успел выпустить очередное крепкое словцо, как оказался обездвижен. Через несколько мгновений его шляпа опустилась у ног Дазая, смотревшего на всё с особым хладнокровием. В офисе повисла тишина. Никто не делал лишних движений.       — Последний раз спрашиваю: тебе есть, что передать? — по слогам чеканит детектив.       Куникида, ни на секунду не переводящий взгляд с рыжего затылка, застыл в ожидании. Внезапно он чувствует, как пол под ними начинает трещать. Накахара дёргает руками с такой силой, что Доппо просто не может их удержать. После, опираясь на руки, Чуя приподнимается с такой лёгкостью, что Куникида, казалось, весил всего ничего. Блондин вскакивает на ноги и отступает на два шага назад, раскрывая свой блокнот. Лицо его было каменно и полностью сосредоточено. Серо-зелёные глаза оценили ситуацию сквозь стёкла очков, и мужчина, быстро сообразив, что к чему, коснулся ручкой бумаги, начиная что-то записывать.       Чую без сомнений крайне раздражала данная ситуация. Но он явно не до конца понимал, где находится, и кто его окружал в данный момент. Голова его раскалывалась на части.       — Ты даже не представляешь, уёбок, как было трудно удержать себя и не прирезать тебя в один прекрасный день! Как же я сука рад, что ты свалил из мафии… — рыжеволосый эспер едва поднялся и на согнутых под сорок пять градусов ногах слабо направился в сторону Дазая. — Только я одного не пойму… Как… Просто как блять никто из твоих не желает тебя убить, а-а?!       Ни один мускул на лице Осаму не дрогнул от столь дерзкого и омерзительного заявления. Но бывший его напарник, как только произнёс эти слова, рухнул на пол.       — Что с ним? — осторожно поинтересовался Ацуши после долгой паузы.       Кенджи — мальчик, всегда излучавший позитив, спокойно подошёл к распластавшемуся на полу худощавому тельцу и перевернул его на спину. Из немного приоткрывшегося рта рыжего бунтаря вытекала слюна. После беглого осмотра юноша выставил следующий вердикт:       — Он спит… Как убитый.       — Вот это лексикон у мистера Модной Шляпы, — хихикнул Рампо из угла. Великий детектив всё это время спокойно сидел и смотрел за всем действом, как за спектаклем в театре, закусывая различными сладостями. Для него это было не больше, чем просто развлечение.       — Дазай, что…       Не успевает Куникида закончить вопрос, как Осаму его опережает:       — Когда Чуя протрезвеет, он не будет ничего помнить, а значит он забудет, как сюда попал и что делал. Нельзя чтобы он оставался в агентстве.       После этих слов суицидник встаёт и направляется к выходу из офиса.       — Э-э! Ты куда? А кто его тащить будет?       — Ну… Ты, Куникида? — предполагает Осаму, не скрывая язвительной интонации, и выходит из офиса.       — Прекрасно! Просто замечательно! — Доппо стоит, скрестив руки на груди, и переводит взгляд с уходящего Осаму на рыжего мафиози.