sin llevarme al cielo

В аэропорту было яблоку негде упасть. Конец августа — суматошное время, дети возвращаются с каникул домой, взрослые из отпуска. Лу сидела за столиком в переполненном кафе, ждала Валерио, который должен был принести им кофе и бутерброды, нетерпеливо постукивала ногтем по столу и кусала губы, ловила себя за этим и усилием воли заставляла перестать. По хорошему ей следовало выпить холодной воды с лимоном, а не кофе, который не успокоит её, а только взвинтит закрученные тугим узлом нервы до предела. Но ей хотелось кофе. С нервами она справится сама, зачем еще нужна сила воли? Когда она летала с отцом и матерью, все было иначе: золотая карта Iberia airlines открывала двери в полупустой и прохладный бизнес-зал, официанты обращались с предупредительностью, граничащей с почтением, вода и лимоны были безлимитными, хотя за кофе все равно приходилось спускаться к простым смертным и брать его там, где виднелся маленький красный квадратик с белой надписью «illy». - Давай ты пройдешь регистрацию сейчас? И подождешь в бизнесе, у тебя же билет в бизнес-класс, - предложила она ему, когда они приехали в аэропорт и нашли на табло номер его стойки. - Нет, Лу, - он улыбнулся, оскалившись, - так быстро избавиться от меня у тебя не получится. Я собираюсь дотянуть до последнего здесь, с тобой. - Хочешь опоздать на самолет? - она подняла брови. - Папа будет просто счастлив. - А ты? - спросил он, ухмыляясь. - Конечно, ведь нет лучшего способа провести время, чем врать отцу, что мы встали в немыслимую пробку, правда? Его лицо слегка вытянулось, но Лу просто ненавидела такие моменты. Зачем он это делает, действует ей на нервы? Что у нее за карма такая — постоянно покрывать непутевого братца? Но она не могла, просто не могла перестать, чувствуя не свою, но оттого не менее острую вину за то, что отец бросил его мать... и ещё целый роскошный букет эмоций, которые внимательный и аккуратный психотерапевт с радостью бы препарировал и рассмотрел под микроскопом. Лу прищурилась, высматривая кудрявую голову в очереди, увидела, что Валерио уже завел знакомство с какой-то парочкой позади него и усмехнулась: да уж, не теряет ни минуты. - Спасибо, - он поставил перед ней чашку с дымящимся американо. - Кто эти ребята? - Что? А те, - Валерио махнул рукой. - Услышал их разговор, они тоже летят в Чили, едут в большой трип по Южной Америке. Предложил им свои услуги гида по Сантьяго. - Снимут машину в аренду? - спросила Лу с интересом. - Хотят, но я сказал им, что дешевле купить, а потом продать, у меня как раз есть друг, который этим занимается. Черт, хотел бы я поехать с ними! - на лице Валерио появилось мечтательное выражение. - Вал, даже не вздумай, - предупредила она его. - Иначе я напишу твоей матери. - Не буду, если пообещаешь, что когда закончишь школу, то возьмешь год отдыха, и мы поедем в роад-трип сами. - Могу пообещать, что мы поедем когда-нибудь, но не после школы, окей? Он закатил глаза. Лу легко представляла себе это: они вдвоем едут по разбитым дорогам сквозь аллеи деревьев, душный и влажный воздух врывается в открытые окна, день почти не отличается от ночи... едят авокадо и голубику, маисовые лепешки, жареные на открытом огне, остаются ночевать в деревнях, где Валерио знакомится с местными заводилами, пьют матэ и настойки на непонятных травах, а потом курят эту же траву, и он, давясь смехом, рассказывает ей весь бред, который видит под кайфом. Проезжают сквозь весь континент к Мексике, танцуют и поют на карнавале, срывая голос и падая в изнеможении, вспоминают, что им нужно ехать дальше спустя несколько дней, молча забираются в машину и едут, едут, пересекая границу, к пустыням Аризоны, чтобы в одну из холодных ночей он, подозрительно напоминающий ученика дона Хуана, укрыл ее разноцветным пледом, а она взяла гитару и медленно перебирала аккорды, тихо напевая «That Arizona sky burning in your eyes, you look at me and, babe, I wanna catch on fire». Да, так все и было бы. В какой-то другой жизни. Лу знала, что он думает сейчас примерно об этом, но не сказала ничего, чтобы не тешить его ложными надеждами. Кто будет платить за бензин и голубику? Кто будет жить нормальной жизнью, пока они будут разъезжать в этом road-trip? Так бывает только в фильмах, где все заканчивается в этом моменте: герои на капоте машины с одной бутылкой рома на двоих, пистолеты, заткнутые за пояс, пламенеющее небо и надпись «THE END». В жизни так не бывает. Следующий день обязательно наступает, и приходится решать, что делать дальше. - Будешь скучать по мне? - спросил Валерио, дуя на свой кофе и отбрасывая челку с глаз. - Of course, you asshole, - ответила Лу, слегка улыбнувшись. - Конечно, - самодовольно сказал он. - Кто еще тебя так развлекает? В вашей скучной школе никогда ничего не происходит. - Ну, в этом ты ошибаешься, - усмехнулась она. - Всегда найдется глупенькая овечка, которая не в курсе, как у нас все устроено, приходится проводить воспитательную беседу... - Шантажировать, ты хочешь сказать? - Не будь таким грубым, Вал, - Лу поморщилась. - Это крайняя мера, если человек совсем уже... - она выразительно постучала костяшками пальцев по столу. - Да, в интернате все не так, - он откусил от бутерброда и продолжил уже с набитым ртом, - никаких интриг, только старая добрая наркота. - Уверена, что у вас и того, и другого хватает, просто тебе не хватает ума участвовать в интригах. - Наоборот, мне хватает ума не участвовать в них, - гордо сказал Валерио, и Лу засмеялась. Вот же упрямая бестолочь. Стрелки часов двигались с ужасающей скоростью, и Лукреция знала, что ей нельзя смотреть, но то и дело невольно опускала глаза: уже пять минут прошло? И еще десять? Не может быть. Она ненавидела долгие прощания и хотела, чтобы он поскорее уехал, чтобы она не успела расклеиться и сделать что-нибудь такое, о чем потом будет жалеть. Но теперь время бежало так быстро, что Лу хотела расклеиться поскорее, хотела, чтобы Валерио сказал ей снова, как хреново ему будет без нее, чтобы она начала спорить или отмахиваться... но он, как назло, ничего такого не говорил и шутил дурацкие шутки, будто забыв, что они расстаются до ноября — при условии, что отец отпустит ее в Сантьяго на его день рождения. Она смотрела на него внимательно, но не замечала ни тени грусти или обиды в его глазах. Может, он так хорошо притворяется? Но это не в его стиле. Видимо, принял ее слова всерьез. Лу вздохнула — что ж, так будет лучше для всех. - Напиши мне, когда приземлишься, окей? - она крепко обняла его. Они стояли чуть в стороне от стойки таможенников, которые со скучающим видом ставили штампы в паспорта все прибывающей очереди улетающих. Валерио кивнул. - И когда сдашь экзамен. - Не волнуйся Лу, я буду лучше всех. Ты меня так натаскала, что я эти правила теперь могу сам вместо учительницы рассказывать. Она усмехнулась и потрепала его по волосам. Ей хотелось, чтобы он прижал ее к себе посильнее, наклонился... но она же сама ему запретила. Лу подумала о Гусмане: ей всякий раз приходилось выступать в роли дирижера — класть его руку в нужное место, говорить правильные слова. Это было постоянное сражение с неправильно заряженным магнитом, не притягивающимся, а отталкивающимся. Увлекательно, но иногда утомляет, потому что идеальная картинка уже создана — и не только в голове, но и наяву. Лу с тоской подумала о том, как на самом деле похожи они с Валерио: та же безумная тяга к контролю, но разными средствами — противостояние хаоса и порядка. - Не хочу, чтобы ты уезжал, - прошептала она. - И я не хочу, - ответил он, целуя ее в лоб. Лу так хотелось подставиться под эти губы, толкнуть его к какой-нибудь стене. Тем более, это в последний раз. Все лето она договаривалась со своей совестью, но когда остаются считанные минуты, кому какое дело до совести? - Ты сам виноват, - Лу вцепилась в его руки, сама не замечая этого. - Если бы ты учился нормально, вел себя нормально, то остался бы в Мадриде. - Есть и похуже меня, даже в твоем классе, - возразил Валерио. - Отцу просто удобно, что я не мозолю ему глаза каждый день. - Неправда, - сказала Лу, хотя это было правдой. - Лу, мне реально надо идти, если мы не хотим, чтобы я опоздал на самолет. Поцелуй меня на прощание, пожелай хорошего полета, и я пойду. Не дав себе времени передумать, Лу притянула его за шею и поцеловала. Где-то на подкорке сознания шевелилась неприятная мысль о том, что их может увидеть кто-то знакомый... но вероятность была крайне мала. Да и кто, в такой толпе?.. - Блядь, Лу, ты можешь уже определиться, когда у тебя «последний раз»? Какой смысл, если он каждый раз не последний? - пробормотал Валерио, тяжело дыша. - Ах ну извини, если тебе не понравилось, - сказала она, усмехнувшись. - Считай, что это был братский поцелуй. На прощание. Все, проверь свой паспорт и телефон и иди уже. Он наклонился и коротко поцеловал ее еще раз. Лу чувствовала, что еще немного, и она сломается и заплачет, но держалась. Меньше всего она хотела, чтобы он весь полет пил включенный в стоимость билета алкоголь в бизнес-классе. И если она продержится еще немного, то есть шанс, что он примется пить только тогда, когда они пересекут половину Атлантики — по собственному желанию, а не потому что она расстроила его своими чертовыми слезами. Когда он помахал ей в последний раз, улыбаясь и сверкая острыми зубами, и скрылся за поворотом, Лу отвернулась и на ватных ногах пошла к выходу. Как же она понимала Валерио — сейчас ей больше всего на свете хотелось пойти куда угодно, чтобы там было темно, шумно, никто не смотрел на нее, никто ее не знал, напиться так, чтобы перестала пульсировать голова, занятая одной единственной мыслью, одним единственным человеком. Она провожала его в аэропорт миллион раз, но всегда чувствовала себя опустошенной после, отступало на второй план то, какая он заноза в заднице и как сильно ее бесит, что он не слушает ее, а после приходится разбираться со всем дерьмом, в которое он вляпался. Лу вытащила телефон из сумки, набрала водителя, сказала, что находится у выхода А3 и велeла подъезжать. В машине Лу прислонилась лбом к стеклу и написала отцу. «Пап, все хорошо, Валерио улетел. Еду домой.» Тот не отвечал, даже не прочитал сообщение. Наверное, был на совещании. Тогда Лу открыла другой контакт и написала Гусману. "Как дела, mi amor? Валерио свалил, теперь я вся твоя! :)" Сообщение звучало двусмысленно, но Лу знала, что никому в здравом уме не придет в голову прочитать это так, как она это написала. Ответ от Гусмана пришёл почти мгновенно. "Отлично, cariña ♥ Зайдешь сегодня?" "Ненадолго, устала от аэропорта" "Понимаю... но я найду способ помочь тебе расслабиться :)" Лу усмехнулась. Хорошо, что у меня есть Гусман, подумала она с нежностью. Когда они вернулись из Марбельи, Лу было лень разбирать вещи, поэтому сумки так и валялись брошенными на полу. Вернувшись от Гусмана, Лу печально посмотрела на беспорядок в своей комнате, подошла к зеркалу, оперлась руками на тумбочку и внимательно осмотрела свое лицо. Синяки под глазами, умело замазанные тональником, усталость в глазах. Почему её жизнь не может быть идеальной, как бы яростно она ни выгрызала эту идеальность зубами? Даже в Гусмане, ее perfect boyfriend, была маленькая неверная деталь, за которую почти не цеплялся глаз — он был приёмным ребенком. Лу думала об этом как о формальности, Гусман стал ее другом гораздо раньше, чем она узнала подробности о его появлении в семье. Но все же эта формальность была. Может быть, так и надо, подумала Лу. Может быть, это мне за Валерио. Но в чем именно состояло ее наказание, она не могла понять. Забив на идею разобрать вещи, Лу подошла к стеллажу и взяла с полки красный молескин, нашла нужную дату, провела жирную черту, написала «2018-2019 учебный год», открыла в телефоне электронное расписание и принялась переписывать его в блокнот, оставляя место для дополнительных занятий. Закончив, она пролистала предыдущие записи, нахмурилась, проводя пальцем по списку целей, периодически мелькавшему на страницах. Некоторые из них теперь показались ей абсурдными. Послышался мелодичный звон, и Лу вздрогнула. Били часы в гостиной. Лу бросила взгляд на телефон: восемь вечера. Время вечерней прогулки... Но лето закончилось, а значит, летние привычки больше не имели смысла. Тем не менее, Лу поднялась, потянувшись, смерила себя долгим взглядом, раздумывая, переодеваться или нет, расстегнула молнию, скидывая юбку, и, подойдя к шкафу вынула шорты цвета хаки. Потом аккуратно взяла лист А4 из стопки, вставленной в принтер, сложила его пополам, вытащила из стакана карандаш, подошла к одной из сумок на полу и, покопавшись, достала помятую пачку Парламента и зажигалку, распихала все это по карманам шорт, надела кепку и вышла из комнаты. Пройдя всю улицу, Лу поднялась на холм, дошла до скамейки, где они с Валерио обычно сидели и тут только поняла, что писать ей будет не на чем. Чертыхнувшись, она, не снимая кроссовки, забралась на скамейку с ногами, прислонила лист к коленкам и задумалась. Глупо, так глупо... что она должна написать? Хотела ли она что-то писать? Валерио бы просто засмеял ее, если бы увидел сейчас. Но его здесь не было. Она задумчиво вывела карандашом его имя, подавив желание добавить «+ Лу». В каком она классе, в третьем? Лукреция тряхнула головой, пробормотала: - Сосредоточься, идиотка. Потом начала писать. Запись получилась коротенькой, всего полстранички, но Лу совершенно выдохлась. Смахивая слезы, она вытащила сигарету, закурила, затягиваясь глубоко. Обожженое горло запершило, и Лу закашлялась, но курить не перестала. Просто сидела, курила, стряхивая пепел на землю и смахивала слезы. Закончив с первой, она поняла, что этого было мало, и вытащила вторую, прикуривая ее от первой. Ее слегка затошнило, но Лу была упрямой. И если уж она решила, что так надо, значит, так надо. Она знала, что ей надо дойти до дна в этот вечер — в ее понимании, конечно — чтобы потом двигаться дальше. До надписи «THE END» было еще далеко, и она планировала сделать это путешествие максимально крутым. Докурив, Лу сплюнула на землю и поморщилась. Начав перечитывать написанное, она одновременно подожгла лист с дальнего края, осторожно держа его между двумя пальцами. Бумага неохотно занялась, сворачиваясь в неровную угольную бахрому. «Dear diary, сегодня Вал уехал. Я рада, потому что мне действительно сложно сдерживаться, когда он рядом. Он прав, мне нужен психотерапевт. Но я не могу пойти туда и рассказать, что уже... Лу перехватила лист, чтобы не обжечься. … больше года трахаюсь с собственным сводным братом. Он будет спрашивать why, надо будет отвечать честно, но how the fuck do I know? Soledad. Одиночество, одиночество... нет, это без него мне одиноко. А с ним нет... Ауч! - задумавшись, Лу чуть не выронила лист. Крошечное пламя медленно пожирало буквы. Надо было поджигать с самого начала, недовольно подумала она. Я же теперь не смогу держать его сверху. Лу торопливо задула огонь и зажмурилась — в лицо ей дохнуло волной крошечных кусочков пепла. Взялась за другой край и снова щелкнула зажигалкой, пламя сразу же съело «dear diary» и «отвечать честно». Она пробежала глазами конец, выхватывая слова «так сильно люблю его» и «the most important person in my life, and it sucks», левой рукой смахнула набежавшие слезы — от пепла, конечно. Когда держать стало невозможно, Лу бросила жалкие остатки листа на землю и затоптала их кроссовком. Никакой записи больше не было, только горелая бумага. Она поднялась со скамейки, отряхнула шорты и подошла к краю, постояла у ограждения, глядя вниз, в долину, куда уже спускались сизые сумерки, теряли цвет крыши домов и выгоревшая за лето зелень. На полпути домой Лу вспомнила, что забыла зажигалку на скамейке. Возвращаться она не стала.