sin llevarme al cielo

- Зачем вообще вести дневник? - Чтобы записывать свои мысли и чувства. - Но зачем? Если неважные постоянно меняются, а важные остаются неизменными, - Валерио покачал головой, глядя на экран, где героиня сериала по имени Елена Гилберт строчила что-то в блокноте, сидя на подоконнике. - Чтобы перечитывать, анализировать, делать выводы и не повторять прошлых ошибок, - сказала Лу. - То есть это еще и перечитывать надо? А если там полный хаос? Я думал, единственное адекватное применение дневника — избавляться от накопившихся эмоций. Если тебе подходит этот способ. - И это тоже, - она бросила на него быстрый взгляд. - К тому же дневник один из неплохих способов манипулировать людьми. - Что ты имеешь в виду? Картинка милой девчачьей комнаты на экране сменилась особняком, который по задумке сценаристов, видимо, должен был олицетворять мрачное обиталище вампиров, но Лу не обратила на это никакого внимания. Она пересматривала «Дневники вампира» уже не один раз, хотя Валерио не очень понимал, зачем. - Знаешь, когда Колумб вел бортовой журнал, он подделывал даты, чтобы казалось, что они плывут меньше, и команда не взбунтовалась. - Да, нам что-то такое рассказывали на истории, - Валерио кивнул. - Но бортовой журнал это не совсем дневник, так ведь? - Хорошо, вот злободневный пример: девочка ведет дневник, приносит его в школу, намекает кому-то об этом, потом его крадут... она в панике, все ее секреты раскрыты, но на самом деле таков и был изначальный план. Например, если она не хотела признаваться мальчику, который ей нравится, а тут все так удачно сложилось, она еще и жертва обстоятельств. Но, - добавила Лу, усмехнувшись, - конечно, девочка при этом должна быть красивая, иначе она будет выглядеть не более чем жалкой дурой. - Зачем такие сложности... - пробормотал Валерио. - Не проще ли признаться ему сразу, тем более, если она красивая? - Ты что, а если он ей откажет? Позор на всю школу, репутация испорчена, - она покачала головой, закидывая в рот чипсину, и явно жалея эту придуманную красивую девочку с украденным дневником. - Но ведь ты прямо сказала Гусману. Хотя ты ведешь дневник. - Потому что я не только красивая, но и умная. Гусман сам предложил мне встречаться, все явно к этому шло, точнее, я к этому подвела. - Все явно к этому шло... - Валерио покачал головой и притих, потом отбросил волосы со лба и продолжил. - Так ты все ещё ведешь дневник? - А что? Хочешь снова порыться в моей комнате, когда мы вернемся в Мадрид? Не нашел там достаточно полезной информации? - язвительно бросила Лу, глядя как черноволосый вампир по имени Деймон Сальваторе изображает из себя великого героя-любовника. - Это был дневник не про эмоции, а про дела, - возразил Валерио. - Твое расписание я и так знаю. - Хочешь узнать про мои чувства? - фыркнула Лу. - Можешь спросить, что конкретно тебя интересует? Или можешь написать список фамилий и событий и дать его мне, во втором столбике напишу для тебя краткий отчет. - Представляю как это будет выглядеть, - Валерио очеритил лист бумаги в воздухе и ткнул левой рукой в воздух, как будто нажимал кнопку. - Карла Калеруега, - он ткнул правой рукой в то место, где должна была находиться воображаемая правая колонка. - Слегка завидую, слегка бесит, слишком проницательная, подруга. Лукреция засмеялась и ткнула его в бок. - Что, разве я не прав? - спросил он, слегка улыбнувшись. - Возможно. Отчасти, - Лу улыбнулась ему в ответ, но тут же посерьезнела. - Вал, пожалуйста, - она положила руку ему на плечо, - не надо лезть в мои вещи, я прошу тебя. - Значит, все-таки ведешь, - сделал вывод он. - Дело не в этом, а в том, что есть мысли или вещи, которые принадлежат только мне, - она закусила губу. - Я не хочу с тобой ссориться, но если ты это сделаешь, то я узнаю, и я гарантирую, что мой ответный ход тебе не понравится. - Только не говори, что ты поставила сигнализацию, - хмыкнул Валерио. Он понимал, что, продолжая эту тему, рискует нарваться на ссору уже сейчас, но ничего не мог поделать. Лу вздохнула. - Вал, I mean it. Если хочешь спросить что-то, я отвечу тебе правду, мне для этого не нужно напиваться или играть в дурацкие игры для двенадцатилетних. Валерио покачал головой и не ответил. Что он мог спросить, в самом деле? Любит ли она его? Конечно, она скажет, что да. Между ними все по-прежнему? Какое такое по-прежнему? Они никогда не определяли «это» раньше, пока не появился Гусман, этого и не требовалось. Все его собственнические инстинкты просто кричали о том, как несправедливо происходящее, но он не мог и не хотел поступать как Лу: найти себе девушку для «настоящих отношений», оставляя ее... как что? Слабость? Бездну, в которую падаешь с радостью каждый раз, когда видишь, что жизнь оказалась не тем, чем ты ожидал? Или наоборот — каждый раз, когда понимаешь, что и не жил до этого, и даже мимолетное касание, улыбка, обращенная только к тебе, врывается в бесцветную пустоту существования тысячей сверкающих солнц? - Мне скоро уезжать, - наконец сказал он. - И я просто не знаю, как буду без тебя. - Все будет хорошо, - она сжала его руку. - Я приеду на твой день рождения, не пропускать же твое совершеннолетие! Кто-то должен будет проследить, чтобы ты на радостях не упился до смерти. Валерио фыркнул, но в груди у него потеплело. - Очень мило с твоей стороны, - сказал он. - Но ты знаешь, о чем я. - Знаю, - эхом откликнулась она. Валерио не видел ее лица, только макушку, склонившуюся к нему. - Но нам не стоит об этом говорить. - Ты только что сказала, что ответишь на любой мой вопрос, - заметил он. - Такого я не говорила. Я сказала: спроси, и я отвечу. - Это тоже самое! Буквально! - Но ты же ничего не спросил. Валерио раздраженно поморщился. Вечно они ходят кругами, танцуют как будто какие-то служители культа вокруг священной и абсолютно бессмысленной пирамидки из камней. И все же он не мог, просто не мог заставить себя спросить ее снова: зачем? Может, он и сам не хотел слышать ответ. - Если бы мы изменили имена и уехали? Если бы мы не были сводными? Ты бы посчитала наши отношения настоящими? Он почувствовал, как она напряглась. - Не знаю, - медленно сказала Лу, качая головой, и длинные пряди ее волос скользнули по его рукам. - Слишком много «бы». Я тебя слишком хорошо знаю, и мне не нравится то, что я вижу. - Не нравится? - Вал, ну сам подумай. Я слежу за тобой как за ребенком! Или ты считаешь, я хочу быть в отношениях с наркоманом? - Я не наркоман, - возмутился он. - И не ребенок. - Окей, whatever! Но ты употребляешь слишком много и слишком часто, причем без всякой причины. - У меня есть причины, - сумрачно сказал он. - Ага, знаю я твои причины, - проворчала Лу. - Но я же как-то справляюсь, don't I? - Мы разные люди и чувствуем по-разному, - огрызнулся Валерио. Ему хотелось сказать: легко тебе говорить, отец тебя любит, смотрит на многое сквозь пальцы, а мне никогда ничего с рук не сходило, даже когда я действительно был ребенком. У меня нет никого, кроме тебя. Но Лу, кажется, поняла его и без слов. Не поднимая головы, она повернулась к нему, крепко обняла его и невнятно сказала куда-то ему в рёбра: - Вал, я люблю тебя. Правда, люблю. Ты же знаешь. Но давай пообещаем друг другу, что этого... этого больше не повторится, all right? - Ты все равно не выдержишь, - усмехнулся он. - Когда я приехал, ты тоже заводила эту песню, но потом что-то пошло не так. Она что-то неразборчиво прошептала, кажется, это было «выдержу». - Лу, зачем вообще что-то выдерживать, если ты со мной счастлива? Я просто не понимаю, - с досадой пробормотал он, целуя ее в затылок, вдыхая запах волос. - Это бессмысленный разговор. Ты уезжаешь в Сантьяго, и я хочу решить этот вопрос раз и навсегда. - Вот именно, я уезжаю, поэтому какой смысл что-то решать? Мы и так будем редко видеться. А ты своим «больше никогда» просто хочешь получить от мироздания отпущение грехов, чтобы с чистой совестью пойти в светлое будущее. И это я еще ребенок и наркоман? - с горечью сказал Валерио. Лукреция замолчала, и он понял, что, видимо, попал в яблочко. Она всегда оставляла за собой последнее слово, всегда находила лучшие аргументы и выходила победительницей из любого спора. Но только не из этого, потому что спорила она не с ним, а сама с собой. Незаметно наступило двадцатое августа, а за ним и двадцать первое, и Валерио не успел понять как и почему, но лето кончалось. Гусман и Марина уехали. Вечеринки в Марбелье становились все отвязнее, казалось, можно было почувствовать себя королем на вершине мира, стоя в центре качающейся толпы, посреди лиц и тел-полумасок, скрытых в полумраке клуба, кажущихся ирреальными, но такими живыми и горячими на ощупь. Иногда Валерио как будто выкидывало из происходящего, и он глотал бесполезный воздух, не доходящий до легких, как выброшенная на берег рыба, жмурясь от эпилептических вспышек ламп, слушая белый шум вокруг. А иногда напротив, чувствовал себя живой пульсирующей тканью реальности, и каждая клеточка его тела была продолжением света и музыки. Он веселился с ожесточением, пытаясь забыться, раствориться в пространстве, похожем на фиолетовое желе, чтобы вдруг оказаться на островке, в котором возможно было бы беспредельное и беззаботное счастье. Но не мог. Потому что даже там находился уголок, из которого торчал кончик красной нитки — нитки, соединяющей его с Лу, которая всегда была в его жизни, столько, сколько он себя помнил. Нельзя было вернуться к началу. Не существовало никакого «до». - Давай повторим еще раз, - сказала Лу. - Объясни мне, когда употребляется futuro perfecto de subjuntivo. - Лу, я больше не могу, - Валерио сложил руки в притворном молитвенном жесте. - Заберите меня на небеса, я уже стал мучеником. Она стукнула его учебником по голове. - Ай, за что! - Да, действительно, последние мозги тебе выбью, - засмеялась Лу и погладила его по ушибленному месту. - Вал, ты и так пропустил больше месяца учебы, тебе нужно хорошо сдать свой экзамен. - Даже если не сдам, оставят на второй год, - он пожал плечами. - Подумаешь. Давай не будем так тупо тратить последний день. - Так умно, - Лу подняла вверх указательный палец. - Но в целом ты прав. Последний день. Он не мог поверить, что это действительно последний день. Каждый день они ходили по тропинке к морю, иногда забывали про зловредный камень, о который можно было легко споткнуться, делали забавные селфи и снимали стори в инстаграм, пыхтя и отдуваясь на жаре, поднимались по дороге к магазину настолько отставшему во времени, что в нем даже нельзя было оплатить телефоном, но зато там продавался всевозможный алкоголь и шоколадки из Штатов. Играли в настольный теннис в общей спортивной зоне: Валерио играл хорошо, а Лу не очень, поэтому постоянно изобретала причины, которые ей мешают — то солнце светит в глаза (сквозь затемненные окна), то слишком душно (при работающем кондиционере). Устраивали вечеринки на двоих: Лу пела и танцевала, убирала волосы в высокий хвост, изображая Ариану Гранде, и с дьявольской скоростью частила «my receipts, be lookin' like phone numbers if it ain't money, then wrong number». Смотрели видео на ютубе и учились готовить коктейли. Смотрели фильмы. Вышли на старой отцовской яхте в море и не придумали ничего лучше, чем играть в карты с нанятым капитаном весь вечер. - Скучно просто играть, - сказал Валерио, когда капитан ушел спать. Они стояли на якоре не так далеко от берега, но вода все равно казалась чище и прозрачнее здесь. - Есть идеи? - Лу подняла брови. - На деньги? - Пфф, Лу, ты шутишь? Я тебя разорю. - Могу поспорить, что я тебя разорю, - она усмехнулась и показала ему средний палец. - На раздевание? Валерио в изумлении посмотрел на нее. - Вау, вот это поворот. - Почему бы и нет, - в ее глазах плясали какие-то дьявольские огоньки. - Все равно мы и так почти раздеты. Они играли так азартно, что уже через двадцать минут нырнули с бортика в воду. - Блин, как же классно купаться голышом ночью, - сказала Лу, фыркая и мотая головой. - Жаль только, что мы на Средиземном море, а не на Карибах. Ему тоже было жаль. Карибы... это было так давно, как будто в прошлой жизни. Светили огромные звезды, Лу только исполнилось одиннадцать, и она немного боялась нырять и прыгать в воду с разбега, а Валерио поймал огромную рыбу и очень гордился собой, даже когда оказалось, что ее все равно нельзя есть и пришлось ее отпустить. Испанское лето кончалось. Валерио не ощущал этого в воздухе, вечера не становились прохладнее, но небо, кажется, стало темнее и глубже, провалилось куда-то внутрь, захватив с собой атмосферу, и сверху на них с отстраненным любопытством смотрел открытый космос. Они медленно шли вдоль берега, Лу изредка запрокидывала голову и щурилась, как будто стараясь разглядеть что-то особенное, а Валерио все думал: о чем она думает? - О чем ты думаешь? - вдруг спросила она, и он вздрогнул. - Ни о чем. Что лето быстро прошло. А ты? - И я, - Лу взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его. - Но у тебя лето еще впереди, в Сантьяго как раз зима кончается. - Это другое... - Валерио посчитал: сколько еще до полной темноты? Полчаса? 40 минут? - Я не хочу возвращаться той же дорогой, давай пойдем в обход? Он думал, что Лу заспорит, скажет, что это нерелевантно, тропинка с другого конца пляжа неудобная, ступеньки там сбиты, их давно никто не подновлял, поэтому есть риск оступиться и неприятно упасть. Но к его удивлению, Лу покладисто согласилась. Видимо, ей тоже хотелось продлить этот последний вечер. - Жаль, что ты не приедешь в свои летние каникулы, - в голосе Лу прозвучала грусть, и Валерио внимательно посмотрел на нее. - Отец считает, что я буду тебя отвлекать, - он пожал плечами. - Наверное, он прав. - Я пыталась его переубедить в прошлом году, но ничего не вышло. Сомневаюсь, что сейчас получится, тем более, что мне осталось два года... самые важные перед университетом. - В прошлом году... - Валерио нахмурился и остановился, потрясенный внезапным озарением. - Так это из-за меня вы поругались тогда? А потом ты напилась, и тогда на парковке?.. Лу кивнула, и у Валерио перехватило дыхание. Это значило так много... она на самом деле хотела его видеть, хотела, чтобы он был рядом. По правде говоря, он не знал, делало ли это его сейчас счастливым, или наоборот заставляло ненавидеть этот несправедливый мир. Ему захотелось плюнуть на все и поцеловать ее, но Лу потянула его вперед, и мгновение было упущено. Он почувствовал себя так, как будто ему снова тринадцать, и он до смерти хочет поцеловать девочку, которая ему так сильно нравится и которую он так плохо знает и не представляет, как сделать так, чтобы она поняла это и сама подалась ему навстречу. Но Лу была девочкой, которую он знал очень хорошо. И совсем не знал одновременно. Они медленно поднялись по крутой тропинке, внимательно глядя под ноги, и остановились на маленькой смотровой площадке. - Чертовы британцы со своим Гибралтаром, - сказала Лу, обращаясь едва светлеющей полоске неба на юго-западе у самого горизонта. Это было неожиданное замечание, и Валерио рассмеялся. Наверное, Лу что-то говорила о Гибралтаре, рассуждая о внешней политике Испании, но он, конечно, забыл. - А какая тебе польза от него была бы? - поинтересовался он. - Не знаю, - Лу положила руки на перила и наклонила голову. - Но это полная тупость, если кусок твоей территории принадлежит другому государству. Варварство и пережиток прошлого. - Тогда Испании стоит отдать Сеуту и Мелилью Марокко. Зачем им эти города? - заметил он. - Ни за чем. Дикость, что даже Европа до сих пор не перестала делить территории... - Даже Европа... - Валерио подошёл и обнял ее сзади, зарылся лицом в волосы. - Лу, с чего в тебе проснулась национальная гордость? Ты ведь наполовину мексиканка. - И наполовину испанка, - она оторвалась от перил и положила свои руки поверх его рук. - Как и ты. Почти как в Титанике, подумалось ему. Но Лу не раскинула руки как птица и не полетела, а закат давно догорел, и темное море впереди почти сливалось с небом, отражая мигающие где-то вдалеке красные и зеленые сигнальные огни. В воздухе невыносимо прекрасно пахло солью, водорослями и олеандрами. - Лу, я... - начал Валерио, но не знал, что именно собирался сказать, потому что говорить тут было не о чем. Он замолчал, и они стояли так какое-то время, глядя вперед. Фонарей здесь не было, нужно было отойти дальше, вернуться на улицу... Валерио открывал и закрывал глаза, не видя разницы между внутренней темнотой и внешней, уютной тишиной набегающих волн и глухих корабельных гудков. Лу медленно повернулась к нему, оставаясь в кольце его сцепленных рук, посмотрела ему в глаза, слегка улыбнувшись, погладила по щеке. Он притянул ее ближе и прижался лбом к ее лбу. Почти как в детстве: забраться вместе в кровать, если остались дома одни — и пока они есть друг у друга, темноты можно не бояться. Валерио не знал, кто из них поцеловал другого первым, но это было и неважно. Они целовались медленно... это было так же естественно, как дышать. Не «настоящие отношения», не epic love, не волны океана, жестоко и страстно разбивающиеся об искалеченный остов севшего на мель корабля — просто два человека. Ненадолго потерялись друг в друге и стали новой вселенной. - Надо идти, - вздохнула Лу. - Завтра рано вставать. Не хочу, подумал Валерио. Почему нельзя так навсегда оставить? Но ему не хотелось портить все признанием собственного бессилия, невозможности задержать время... изменить хоть что-нибудь. Лу бросила последний взгляд на море, они поднялись по ступенькам еще выше, прошли мимо миртовой живой изгороди, оказались на улице, освещенной фонарями и зажмурились — глаза отвыкли от яркого света. Сжимая ее ладонь в своей, Валерио старался не думать о том, что уже послезавтра он улетит в Сантьяго.