Ангел НеХранитель

Джин нехотя выполз из-под тяжелой руки Намджуна, придавливавшей его к постели, и босиком прошлепал в ванную. Он бы с удовольствием повалялся еще, но нужда все равно не дала бы покоя. Он и так терпел слишком долго, рискуя вспомнить детство. Но в объятиях Джуна было так тепло и уютно, что, проснувшись уже больше часа назад, Сокджин просто лежал, то разглядывая умиротворенное лицо своего парня, то вновь прикрывая глаза и вызывая в памяти прошедшую ночь. Неожиданное упоминание о приобретенной тайком игрушке выбило Джина из колеи. А уж когда Намджун намекнул, какое применение нашел ей, внутри хёна и вовсе проснулся голодный, жадный зверь, жаждавший наслаждения, о котором раньше Джин смел только робко намекать. И сегодня вроде было обычное утро, только вот между ними что-то изменилось. И Сокджину эта перемена, безусловно, нравилась. Вернувшись в спальню, он бросил взгляд на тихонько посапывавшего тонсена, лежавшего по-прежнему на животе, но вместо Джина он обхватывал теперь подушку. На губах расплылась довольная улыбка, и перед глазами появилась очередная картинка из совсем недалекого прошлого. Сокджин вспомнил, как младший плавился в его объятиях, растекался от горячих поцелуев и требовательных прикосновений. Стонал, закатывая от удовольствия глаза и выгибаясь под ним. Естественно, одного раза, слишком короткого после двух недель воздержания, оказалось мало. Оба хотели большего: неторопливо наслаждаться смелыми ласками, новыми ощущениями, поцелуями и прикосновениями. Для каждого из двоих новая роль стала неожиданным удовольствием. Джун даже не подозревал, насколько приятно оказаться в чьей-то власти, в роли ведомого. И уж точно не ожидал, что его нежный, податливый хён может стать таким властным и ненасытным. При этом Джин намеренно растягивал удовольствие, и каждый раз, когда тонсен был готов сорваться с обрыва, удерживал его на краю, остужая пылающее возбуждением тело. Внезапный укус, пронзавший кожу легкой болью, или бездействие, подкрепленное горящим взглядом, оглаживавшим обнаженное тело, — и то, и другое действовало как внезапно вывернутое на голову ведерко со льдом. А когда Джин продолжал, Намджун разгорался с новой силой. Хён ухмыльнулся, решив, что идея Джуна стать универсалом определенно ему понравилась. Безумно захотелось накрыть красивое тело своим, оставить цепочку из поцелуев вдоль позвоночника, но не остановиться на пояснице, а спуститься гораздо ниже. Мотнув головой, Сокджин закинул разыгравшееся воображение в дальний угол сознания, а сам спустился вниз. Скоро повыползают голодные мемберы, и Джин почему-то не хотел кормить их лапшой из пластиковых коробок, которая в последние дни составляла основную часть рациона парней. Сварганив на скорую руку яичные рулеты с овощами, которые можно было употреблять даже в остывшем виде, он принялся готовить тесто на панкейки, когда за его спиной послышались тихие шаги. Обернувшись, парень улыбнулся при виде сонного и растрепанного Чимина в шортах и свободной майке. Отставив миску, он быстро сварил кофе в чудом уцелевшей во время побоища кофемашине. — И тебе доброе утро, Чимин-и, — усмехнулся хён, поставив перед парнишкой чашку с ароматным напитком, и едва сдержался от вертевшегося на кончике языка комментария, когда младший поёрзал на стуле и недовольно поморщился. Вполне хватало того, как Пак смущался и краснел под его внимательным взглядом. В ответ Чим лишь кивнул и сделал глоток. — Спасибо, — буркнул он, когда Джин вновь вернулся к приготовлению теста. — Пожалуйста, — ответил хён и замурлыкал себе под нос какую-то песню, слегка пританцовывая. Постепенно дом оживал. Сверху доносилось негромкое хлопанье дверей и голоса, а через какое-то время на лестнице показались Гук и Тэхён. Они неторопливо спускались вниз, переговариваясь и посмеиваясь, игриво толкаясь и загадочно переглядываясь. Поприветствовав Джина и Пака, Гук уселся на стул, но тут же поёрзал на нем, как это делал недавно Чимин. А Тэхён и вовсе предпочел стоять, неспешно потягивая заботливо приготовленный хёном латте. Младшие перешептывались, наклоняясь так близко друг к другу, что их волосы соприкасались, путаясь прядями, хихикали, как подростки, шутливо сталкивались плечами и совершенно не обращали внимания на Джина, поглядывавшего на них с умильной улыбкой на губах, и на Чима, смущенно прятавшего взгляд за длинной челкой. Отвлеклись, только когда спустившийся Джун пробасил: — Ты почему не разбудил меня? Неторопливо он пересек расстояние от лестницы до Джина, и, прежде чем тот успел возразить, бросил «доброе утро», и прижался к его приоткрытым губам поцелуем. ВиГуки громко захлопали в ладоши и заулюлюкали, наблюдая такое приветствие, а Чимин готов был провалиться сквозь землю от стыда. Он уже собрался позорно сбежать, пока младшие не одарили и его таким же пристальным вниманием, но руки подкравшегося Юнги, внезапно обвившие талию Чима и прижавшие того спиной к теплой груди, нарушили план побега. Гук пронзительно свистнул, повернувшись и наткнувшись взглядом на еще одну парочку. И если Чимин покраснел как помидор и попытался вырваться, то Юнги еще сильнее прижал младшего к себе, удерживая на месте, и поцеловал его в плечо. Гук потянул носом в сторону Чимина, принюхиваясь, после чего ткнул Тэхёна локтем и проговорил: — Котлетами не воняет, значит, это было не масло, — и заржал. — Я знал, что они выкрутятся, — подхватил задорный смех Тэ, но оба поперхнулись, стоило Шуге оторваться от Чимина и метнуть в их сторону гневный взгляд. — А вы, крысята мелкие, еще поплатитесь за свою выходку. — А мы чего? — состроив невинные мордашки, в один голос протянули тонсены. — Мы вообще ничего не… Юнги шикнул на них, и те замолчали, виновато втянув головы в плечи. Джун упорно порывался помочь Сокджину накрыть стол к завтраку, но тот шипел, чтобы младший не смел даже притрагиваться к посуде или еде, опасаясь, что все это может оказаться на полу. — Я прошу тебя, просто сядь и ничего не трогай, — простонал Джин, когда Намджун в очередной раз предложил помочь и потянулся за блюдом с панкейками. Тонсен насупился, но послушно присел на край стула, поморщившись. — Только не говори, что наш Джин-и тебя… — сквозь смех просипел Гук, поглядывая на лидера, но запнулся на полуслове под испепеляющим взглядом… Нет, не Намджуна, а милашки Джина, который метнул в него парочку сверкающих молний. Тэхён ткнул Чонгука в бок и проговорил чуть слышно: — Да тут сразу понятно, кто в какой позиции был сегодня ночью. — Заткнитесь, придурки, — проскулил Чимин, безуспешно пытаясь разомкнуть руки Юнги, который все еще стоял позади него, крепко обнимая и зарываясь носом в шевелюру на затылке. — Пусть болтают, если им так хочется, — растянув губы в довольной улыбке, проговорил Намджун. — Лично мне плевать, — с этими словами он поймал руку проходившего мимо Джина, притянул парня к себе и заставил наклониться, после чего мазнул губами по теплой щеке, отчего кожа старшего сразу же полыхнула румянцем. — Перестань, — все еще немного смущаясь, шепнул Сокджин, мягко высвобождая запястье из плена длинных пальцев. — Господи, это что, вирус на всех так подействовал? — прошипел Чимин, краснея, бледнея, зеленея, в общем, окрашиваясь попеременно всеми цветами радуги. — Ты чего? — опешив, поинтересовался Гук, поглядывая на Пака. — Все же хорошо. Все счастливы. По крайней мере, мне так кажется. — Угу, и все вдруг резко стали педиками. — Лично я себя таковым не считаю, — произнес Тэхён, нарочито внимательно разглядывая свои ухоженные ногти. — А как называется тот, кто спит с… — Влюбленный, — прервал его Юнги, целуя в щеку. — И прекрати, наконец, загоняться по этому поводу. — Я просто подумал, что… — А вот это точно вредно для здоровья, — перебил его Гук. — Тэ вон тоже много думал. В итоге что? Чуть не спился, получил по морде, едва не опозорился в прямом эфире. И все потому, что слишком много думал, а надо было просто действовать. — Ты зато много действовал, — фыркнул Тэ, отвесив младшему подзатыльник. — Ну, хватит, — оборвал их перепалку Сокджин, закончив расставлять на столе приборы и блюда с едой. — Давайте завтракать. Несколько рук одновременно потянулись, расхватывая яичные рулеты, свежесваренный рис, хрустящие кимчи и сырную нарезку, и на некоторое время за столом установилась тишина, нарушаемая аппетитным чавканьем. Когда же первый голод был утолен, парни постепенно вновь заговорили, с нервными смешками обсуждая недавние события. — Черт, Шуга, ты когда начал ломиться в дверь, я чуть не обделался, — сквозь смех пробормотал Чонгук. — А надо было, — беззлобно буркнул тот. — И очень надеюсь, что мне удалось обломать вам кайф. — Зря. Ничего ты нам не обломал, — протянул Тэхён, слизывая с губ вишневый джем, и на этой картинке Чонгук завис, едва не постанывая от нахлынувшего возбуждения. Стоило вспомнить, что этими губами Тэ вытворял вчера с его телом, и в ту же секунду захотелось закинуть парня на плечо и утащить в спальню. Джин с Намджуном переглянулись, незаметно кивая на макнэ, пожиравшего Тэхёна влюбленным взглядом, а Юнги продолжил: — Зато мне вы нервы изрядно подпортили, крысята мелкие. — Эй, мы не крысята! — возмутился Тэ, нехотя отталкивая ладонь Гука, незаметно для других коснувшуюся его ноги чуть выше колена. — Еще какие, — фыркнул Юн. — И вообще, хватит маячить перед глазами. Сядь уже. — Не сяду, — буркнул Тэ в ответ и все же смутился, когда со всех сторон послышался смех парней, прекрасно понимавших, по какой именно причине он предпочитал стоять. — Ну что ж ты так неаккуратно, Гук-и, — ехидно ухмыльнулся Шуга, поймав волну, на которой можно было вдоволь прокатиться, отплачивая младшим за едва не испорченный ими романтический вечер. — Выходит, не такой уж ты и Золотой, да, макнэ? — Юнги, перестань, — нахмурившись, окликнул того Джин, заметив, как Чонгук стиснул зубы, а на его скулах заиграли желваки. — А с чего вдруг я должен переставать? — приподняв брови, протянул Шуга. — Эти засранцы сперли у меня см… — Да верну я тебе твою смазку! — вскрикнул Гук, не выдержав, и покраснел, когда Юнги вместе с Джуном громко захохотали. — Да неужели? — не скрывая сарказма, произнес Юн и тут же продолжил издеваться: — И что будете без нее делать? Звездами любоваться? Чонгук чуть слышно зарычал, но ладошка Тэхёна, коснувшаяся его поясницы, умерила пыл. Макнэ чуть подался назад, навстречу этой робкой ласке, но боль в заднице прокатилась внутри обжигающей волной. И Юнги не преминул вновь прицепиться к младшим, на которых уже вроде и не злился, но наблюдать за их смущением от пошлых шуточек было приятно: — О, наш малыш Тэ-Тэ тоже постарался, — и он многозначительно поиграл бровями. — Мин Юнги, — строго одернул его Джин. — Не дразни их! — И обратился к лидеру: — Намджун, сделай что-нибудь. — А что я могу? — тщательно пережевывая очередной панкейк, пробубнил Джун. — Они сами виноваты, надо было просто попросить, а не нагло тырить. Теперь пусть отдуваются. — А мы можем поговорить о чем-нибудь, кроме секса, смазки и саднящих задниц?! — возмущенно пропищал уже малиновый Чимин, бессильно стукнув ладошками по столешнице. Но внезапный всплеск его эмоций вызвал лишь оглушительный взрыв хохота парней, уже вовсю утиравших слезы. Спустившийся в этот момент Хосок растерянно замер у подножия лестницы, с тоской в глазах наблюдая за парнями, разбившимися по парочкам. Джин заботливо подкладывал в тарелку Намджуна еду, пока тот, положив локоть на плечо хёна, неторопливо поглаживал указательным пальцем по его щеке. Тэхён, стоя позади Гука, обнял его, рассеянно вырисовывая узоры на груди макнэ, обтянутой белой футболкой. Даже вечно ворчливый Шуга, с довольной улыбкой поглядывая на Чимина, поправлял спутавшиеся пряди младшего, а тот инстинктивно подавался навстречу его руке. А о нем, Хосоке, просто забыли, словно его вообще не существовало. И если вчерашняя обида за ночь немного улеглась, то сегодня эмоции нахлынули с новой силой. Третий лишний, точнее, седьмой лишний. Тот, о ком даже не вспомнили. Тот, без кого и так весело. Тот, кто своими попытками помирить всех вызвал лишь гнев. Так и оставшись незамеченным, Хосок проскользнул в танцевальный зал, где провел половину прошлой ночи, пропустив самое веселье, развернувшееся на втором этаже. Только здесь он чувствовал себя уютно. Здесь, наедине с музыкой и своим отражением. Здесь, где биты просачивались под кожу, ноты проникали в кровь, заставляя сердце то замирать, то вновь нестись за отчаянным ритмом. Он запустил плейлист и положил телефон на пол возле зеркальной стены. Выпрямился и какое-то время просто смотрел своему отражению в глаза. Сегодня было еще тяжелее принимать собственное одиночество. В разы сложнее. Теперь Хосок вообще ощущал себя выброшенным за борт. И если бы не осознание этого, он бы, несомненно, порадовался. Порадовался бы за Джина с Намджуном, которые так долго скрывали ото всех свои чувства, прячась по углам, искоса поглядывая друг на друга, боясь слишком надолго задержать взгляды, урывали редкие поцелуи. Порадовался бы за младших, которые, наконец, перестанут кидаться как озлобленные щенки. Порадовался бы за Юнги, который в конце концов добился внимания со стороны Чимина. Хосок давно замечал за парнями некоторые странности, изменение в их поведении. И особенно остро это все начало проявляться с момента, когда все разъехались из общаги по своим квартирам и домам. Теперь точно все пойдет на лад. Благодаря карантину и продюсерам, запроторившим бантанов в этот дом, парни смогли разобраться в себе и своих чувствах, осмелились признаться в них и проявить открыто. И Хосок, несомненно, счастлив был за друзей. Вот только почему так тоскливо оказалось на душе? Отчего ощущение собственной невидимости так больно кололо сердце? Протянув руку, Хоби коснулся холодной зеркальной поверхности кончиками пальцев, затем всей ладонью. А взгляд пристально ловил точно такой же, отражавшийся напротив. И вроде он не один. Только тепла человеческого не хватало. Биения сердца. Голоса… Парень прикрыл глаза, прячась в собственном теле, словно в раковине, и позволяя музыке захватить его в водоворот звуков и ритма. Он не задумывался над движениями, тело само летело за нотами, хватаясь за них, пропуская через себя электрическими разрядами, скользя по полированной поверхности, чуть поскрипывая подошвами кроссовок. Глаза его все еще были закрыты, и он скорее почувствовал, нежели увидел чужое присутствие. Замер, склонив голову и все еще не поднимая век. Руки безвольно повисли вдоль тела, а грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания.

***

За несколько минут до этого… За столом все еще было шумно и весело, когда Намджун пробасил, перебивая голоса остальных парней: — Мы полные придурки! В подтверждение своих слов он выставил перед собой руку с телефоном, на экране которого проигрывалась запись вчерашней трансляции Хосока. Парень занимался тем, в чем крылся смысл его жизни, но на лице Хоби не было даже тени радости. А глаза казались влажными, будто он вот-вот расплачется. Двигался Хосок легко, но в каждом жесте, в каждом повороте головы, в каждом изгибе тела сквозили одиночество и тоска. Никогда прежде парни не видели их солнечного Хоби таким потерянным, почти сломленным. — Ну точно педики эгоистичные, — проговорил Юнги, поднимаясь. — Ага, — подтвердил вставший следом Чимин. — Слепые идиоты, — в один голос констатировали невеселый факт Гук и Тэхён, направляясь следом за ЮнМинами к лестнице. — Стыдно-то как, — прошептал Джин и, взяв Намджуна за руку, повел за остальными. Однако в спальне, куда все шестеро вломились, Хоби не оказалось. — И где он может быть? — растерянно проговорил Чим. — Догадайся, — вновь демонстрируя запись на телефоне, бросил Намджун.

***

Хосок внутренне вздрогнул, когда чужая ладонь легла на его плечо и, чуть сжав, потянула назад, заставляя развернуться. Подчинившись, Хоби поднял веки и встретился взглядом с пронзительными каре-зелеными глазами Чимина. Парнишка сделал волну, отступив на шаг назад и вернувшись, передавая движение Хоби. Тот подхватил ее и отзеркалил жест. И вот они уже вдвоем двигались в одном ритме, повторяя движения друг друга. Импровизируя, парни легко скользили по залу, при этом не разрывая зрительного контакта. Угадывали жесты и позы, доказывая тем самым, что за годы, проведенные бок о бок, не просто сдружились, а стали единым целым. Чонгук незаметно влился в их дуэт, и теперь уже три танцора почти бесшумно, словно тени, парили по паркету, не просто дополняя друг друга, а сливаясь воедино. Быстрым жестом Гук поманил Тэхёна, и тот, не раздумывая, влился в общий танец. У каждого из четверых манера движения отличалась разительно, однако вместе они смотрелись настолько органично, что по отдельности их уже трудно было представить. Намджун, Джин и Шуга с легкой завистью наблюдали за разворачивавшимся на их глазах действом, но не решались нарушить идиллию. Каждый в группе знал свои сильные и слабые стороны. Для этой троицы танцы являлись непосильной ношей. Но любому из участников трудно было тягаться в эмоциональном вокале и природном очаровании с Сокджином, а умению Намджуна и Юнги пронзительно, на грани отчаяния читать рэп завидовал даже Хосок, растворившийся сейчас в танце, отдавшийся ему с головой. Когда ритмичная композиция сменилась лирической, запыхавшаяся четверка рухнула на пол в самом центре зала, смеясь от пережитого восторга и восстанавливая дыхание. Остальные подошли и уселись рядом. Хосок оказался в самом центре, он кожей ощущал присутствие друзей, купался в их восхищенных взглядах и счастливых улыбках. — Решил поселиться тут? — поинтересовался Намджун. — Ладно вчера до полуночи развлекал АРМИ своими танцульками. А с утра пораньше чего сюда забился? Хоби лишь растерянно пожал плечами. Не мог же он вот так в лоб сообщить, что почувствовал себя ненужным и лишним в их теплой гейской компании. За него все это высказал Юнги, ничуть не стесняясь в выражениях. — Если хочешь, можешь присоединиться к нам, — напоследок предложил он. — Уверен, с твоей гибкостью… — Заткнись, Шуга! — воскликнул Хосок, тыкая пальцем в костлявую грудь. — И только попробуй еще хоть раз намекнуть на что-то в этом духе, клянусь, я разобью тебе нос. — Не хочешь к ним — давай к нам, — хохотнул Чонгук, похлопав хёна по плечу. — В нашей компании как раз не хватает взрослого, здравомыслящего… — Губу закатай, мелкий, — предупредил Хоби, шутливо ткнув макнэ куда получилось, и зыркнул через плечо на уже раскрывшего рот Джуна: — Даже не смей! — предупредил он, пригрозив неоднозначным жестом. — И вообще, если не хотите познакомиться с моими кулаками, не советую даже смотреть в сторону моей задницы. — Парень выдохнул, но спохватился: — Бля! Как мне теперь с вами в одной гримерке переодеваться?! — Ммм… — протянул все же Джун. — Жду не дождусь очередного концерта. Когда ты будешь весь потный… — Разрумянившийся, — подхватил Юнги, погладив Хоби по покрасневшей щеке. — Растрепанный. В подтверждение слов хёна Тэ потрепал Хосока по темной шевелюре, а Чимин поднырнул под руку Хоби и, крепко обхватив того за талию, вжался лицом в его грудь. Остальные одновременно решили проделать то же самое — путем теплых объятий дать Хоби понять, что он не одинок, даже несмотря на то, что между парнями теперь отношения гораздо более тесные, чем просто дружба. Уже через мгновение все семеро смеялись, катаясь по полу посреди танцевального зала, обнимаясь, щекоча друг друга, похлопывая по плечам и шутливо бодаясь головами. И не было в этом балагане ни капли пошлости, ни грамма стыда, ни единого, даже крохотного намека на интимность. Здесь, на паркетном полу, они снова стали теми пуленепробиваемыми, которые неторопливо, шаг за шагом, шли к своей цели. Уверенно, год за годом, покоряли мир. Они снова стали той шайкой, которая влюбила в себя миллионы. И останутся ею до конца.