Мистер Дурсль

      Герой. Мальчик-который-выжил. Гарри Поттер.       Профессор Очкарик.       Гарри смеется хрипло, прокуренный голос отражается от стен профессорских покоев и возвращается, вгрызаясь в виски и проникая в голову.       Он обхватывает ноющую ногу руками, жмурится, стонет сквозь сомкнутые губы, шипяще пропускает воздух сквозь зубы.       Ведет палочкой по штанине, разрезая ее на лоскуты, и смотрит на изуродованную, пожеванную оборотнем ногу, приманивает к себе с полки пузырек и опрокидывает на незаживающие до конца рваные отпечатки зубов и когтей. Больно.       Всегда больно.       Но он везунчик. Кровь хлестала так, что яд ликантропа его не коснулся, вымылся из раны. Удачливый, зараза.       Восемнадцать лет. Он грохнул народное пугало в неполные восемнадцать. Радовался как ребенок, думал, что заживет нормальной жизнью, а в результате поплатился за свои наивные мечты. Был слишком беспечен.       Министерство живо начало закручивать гайки, а оборотням, что были под началом змеиной морды, спуску никто не давал и не собирался. И Люпин, который мог облегчить участь своих собратьев по несчастью, погиб.       Гарри кричал ночами, просыпался от кошмаров, хоронил и скорбел по близким. Делал ремонт на Гриммо, чтобы перевезти туда Тедди с бабушкой, налаживал отношения с Джинни. Иногда слышал краем уха хлопки аппарации, хватался за палочку в собственном доме, спал с кухонным ножом под подушкой. Уже тогда надо было задуматься, а нормальный ли он? Во снах шипящий голос с вкрадчивыми интонациями обещал ему муки ада.       Но Гарри отмахивался, был слишком беспечен и только отшучивался, что война их всех изменила. Иногда ему чудилось, что он все в той же палатке Гермионы, а вокруг этот непрекращающийся кошмар, подталкивающий к мыслям о самоубийстве. И даже не в проклятом медальоне дело.       Его схватили прямо у дома, он был оглушен и похищен. Оборотни с народным героем не церемонились, срывая злобу.       В насмешку прижгли знаменитый шрам магическим огнем, чтоб уж точно не свести было. Держали в плену два месяца, а на третий Гарри прирезал своего спящего охранника «розочкой» от бутылки знаменитого виски и попытался сбежать.       Следующая жертва успела вцепиться ему в ногу, но Гарри, вернувший палочку, на эмоциях сколдовал Аваду.       Он хотел жить. Очень хотел. До безумия. Поэтому на Поттеровском упрямстве полз к границе защитных чар скрытого дома, после чего на последнем издыхании сумел переместиться в Мунго.       Ногу ему собирал Сметвик. Лечил долго, но раны, нанесенные темными тварями, редко заживают до конца. Как и шрамы от магического огня не сводятся.       А также все приключения не проходят без последствий. Яд василиска, крестраж… Бесплодие.       Только начавшая налаживаться жизнь пошла по пизде.       Если раньше он просто будил Джинни по ночам своими криками, то в один прекрасный момент едва не убил ее. Потому что спросонья ему показалось, что она Пожирательница.       Ссора с Джинни, ее обещания и клятвы в любви. Разговоры о том, что он ей нужен, что они проживут без детей. Счастье, радость, уют. Все у них будет.       Гарри же хотел тишины, не хотел брать на себя ответственность за смерть от его руки и вообще. Просто уже не хотел и не представлял себя в роли, которая раньше ему казалась такой желанной.       — Это все ПТСР, — с умным видом заявила Гермиона. — Это лечится, Гарри.       — Что за ПТСР? — спросил Рон.       — Посттравматическое стрессовое расстройство.       — Все равно не понял.       — В любом случае, тебе надо к психологу, Гарри.       — К мозгоправу? — уточнил Рон.       — Ну, не совсем, но… У меня есть знакомый, Гарри.       Гарри скептически хмыкнул. И согласился сходить на сеанс. После чего Гермиона нашла его бухим в хлам у камина на Гриммо рядом с тазиком, заботливо поставленным Кричером.       — Как ты можешь, Гарри!       — Герми, — Поттер криво ухмыльнулся, почесав заросшую щеку. — Он посоветовал мне завести собаку.       — Собака — это отличная идея!       — Герми! Ты хочешь, чтобы я ее Авадой приласкал в одну из своих бессонных ночей?!       — Но это же собака!       — Меня чуть не сожрал оборотень, Гермиона! Оборотень! И я его убил. Убил, понимаешь? И не одного! А тут собака! Собака, мать твою! Она лает, рычит, воет, ты хоть понимаешь, что я готов от тявканья соседней болонки швыряться Авадой?!       — Ты не сделаешь этого! Ты не убийца!       — Я на первом курсе убил Квиррела!       — Он был Волдемортом!       — Он был человеком! Человеком. Фактически, как те оборотни, представь себе. Только вместо темной злобной твари у него внутри жила другая темная тварь!       — Гарри, ты не виноват!       — Конечно, я ведь герой!       — Гарри!..       — Уйди, Герми.       — Гарри…       — Просто оставьте меня все в покое! Кончилась сопливая сказочка с хэппи-эндом. Началась жизнь без него. Не будет долго и счастливо.       — У тебя депрессия, ты не в себе. Джинни любит тебя! Даже если у вас не будет детей, у вас есть Тедди!       — Нет больше нас. И Тедди тоже нет! — рявкнул Гарри.       — Как нет?!       — А вот так, — зло оскалился Гарри. — Андромеда Тонкс удивительно похожа на Беллу.       — Что ты…       — Ничего, — хохотнул Поттер. — Но если бы не Кричер, меня бы уже засадили в Азкабан за убийство, а Тедди бы точно стал круглым сиротой без единого живого родственника. Все еще хочешь сказать, что это лечится? Да еще и собакой? Не смеши меня, Герми.       В какой-то момент он стал спать только с зельем сна-без-сновидений. Подсел, привык, чертов наркоман.       Порыв найти Дурслей был безумным и нелогичным, но, оказавшись на пороге дома, дверь которого придерживала Петунья, не смог совладать с собой. Такая же строгая, худая, со слезами на глазах. Знакомая до боли с самых малых лет. Та, для которой он был всего лишь мальчишкой.       В его голове гулом звучали слова «Ты живой, Гарри!», а объятья, крепкие, со знакомым приторным запахом духов, кружили голову. Тетя Петунья, родная, и… Теплая. Живая.       Дядя Вернон, суровый мужчина, который вечером проводил жену спать, а после молча поставил перед ним бутылку коньяка, сел рядом за стол и хлопнул по соседнему стулу, подзывая Дадли.       — Рассказывай, мальчишка, — и от этого «мальчишка» хотелось разреветься. Просто потому что хоть что-то в мире неизменно.       Он рассказывал, пил коньяк и рассказывал. Давился сигаретами, предложенными Дадли, и говорил, что не хочет быть этим чертовым Мальчиком-Который-Выжил, не хочет быть этим чертовым Гарри Поттером. Он хочет быть просто Гарри. Просто Гарри.       — Знаешь, мальчишка, а ведь мы тебя усыновили, — задумчиво проговорил Дурсль.       — Что?       — В нашем нормальном мире ты Гарри Поттер-Дурсль. И если уж на то пошло, можешь просто не называться Поттером, раз у тебя эта фамилия в печенках сидит.       — Но ведь в школе…       — Мы попросили писать фамилию Поттер. Кто ваших ненормальных знает. А сейчас, малец, давай спать. Завтра познакомлю тебя с психологом-мозгоправом. Проверенный специалист, семейный. Если бы не он, мы бы от твоих выкрутасов детских совсем с ума сошли бы.       Ему понадобилось три года, чтобы прийти в себя настолько, чтобы не бросаться на людей, которые хоть немного походили на бывших врагов. Но это не помешало ему найти себе учителя, заключить с ним контракт и научиться держать палочку правильно. Еще два года он по знакомству со своим наставником отправился болтаться по всему миру, сменив имя даже в магическом мире, отказавшись от наследства в пользу Тедди. Купил себе сундук, а точнее гроб на колесиках, в котором вполне можно было жить, повторяя подвиги известного магозоолога. Вот только он этих тварей гробил, а не спасал, решив, что если нормальным ему не стать, то хоть имеющимся правильно распорядиться себе в выгоду.       В магловском же мире была проплачена стоянка со стареньким фургоном, в нем Гарри останавливался время от времени, перегоняя его туда-сюда. Автодом был удобен в скрытии и маскировке от жаждущего внимания народа.       Гарри Дурсль, охотник-любитель за разными редкими тварями, специализирующийся на защите заказчика при увеселительной прогулке. Наемник со сдвигом в голове, которому противопоказано пить. А еще наркоман, зависимый от зелья сна-без-сновидений и обезболивающих. Но никак не герой, которого все хотят видеть.       — Джинни вышла замуж, — как-то в одну из его кратких передышек в Британии проговорила Гермиона.       — Поздравь ее за меня, — просто ответил он, закуривая и стряхивая пепел в банку из-под каких-то консервов.       — И все?       — Все.       — Гарри…       — Что?       — Мне жаль, что так вышло.       — Плевать, Герм, — хмыкнул мужчина. — Вы были друг у друга, ходили по очереди ко мне, высказывая наболевшее. У тебя был Рон, а у Рона ты. Вы взаимно не дали сорваться в пропасть друг другу.       — Но ты…       — А я — калека, наркоман и тронутый на голову придурок, что носится по лесам в поисках экстрима, кроша всяких магических тварей, чтобы не резать других. Сумасшедший. Мальчик-который-сошел-с-ума, — усмехнулся бывший Поттер и поставил бутылку безалкогольного пива на газету с кричащим заголовком, где бешеный герой навел шороху в Индии.       Жизнь наладилась. Человек такая тварь, ко всему привыкает. Регулярное физическое и магическое истощение отрубало жуткие сны о прошлом. Жизнь устаканилась, пришла в относительную норму, он в очередной раз послал Герми с ее советами обратиться к менталисту. Вот уж точно, в свою голову он залезть никому не даст, и так там порядки свои наводят все кому не лень, начиная от Темного Лорда и Снейпа, заканчивая самым жестоким манипулятором Дамблдором, который мастерски подвел его к мысли покончить жизнь самоубийством, еще и с радостью. Вот уж чего ему точно не надо.       А потом случилось это. Надо же было нарваться на энтузиаста-исследователя, который плевать хотел на технику безопасности и на своего телохранителя. Помер заказчик, к большому удовольствию Поттера, первым, а вот Гарри, пытаясь сбежать от мантикоры, попал в какой-то древний ритуальный зал, запнулся об полурассыпавшиеся доспехи и рухнул прямо в центр пентаграммы, разбивая руки и разбрызгивая кровь из раны на боку по полу, тем самым принося жертву и запуская ритуал.       Чертов везунчик. Вот уж чего он точно не хотел, так это в свои двадцать четыре вернуться в самое начало, где все враги и друзья — мелкие подростки, война не началась, а Волдеморт только разжигает террор.       Он едва перестал так остро реагировать на окружающих, хватаясь за палочку, и панически искать опасность. А тут, в этом чертовом Хогвартсе, все эти детки, которые завтракают за столом, потенциально опасны. Многие из них.       — Так значит, вы — мистер Поттер из будущего? — проще всего сделать себе новые документы через Дамблдора. Вопреки всему, старик не сторонник лишних жертв, а Гарри всем своим видом буквально показывает, что он жертва.       — Мистер Дурсль, — поправил его Гарри.       — Почему вы пришли в Хогвартс?       — Потому что двери Хогвартса всегда открыты нуждающимся, вы так говорили, директор, — Гарри умеет давить на слабые места и мозоли.       — Хорошо. Сам факт вашего появления здесь странен, но, думаю, я смогу вам помочь. Услуга за услугу. Я вам документы, а вы будете профессором ЗОТИ.       — Это… Плохая идея, — выдавил Гарри. — Учить потенциальных врагов…       — Что бы ни было в вашем будущем, Гарри, оно осталось там. Сейчас здесь просто дети. Не враги. Они не опасны.       — Зато я опасен, директор. Я прошел войну, имею немалый опыт в убийстве живых существ и у меня ПТСР. Я психически нестабильный человек. Эти дети — привет из моего нерадужного прошлого, как думаете, что будет, если меня перемкнет?       — Думаю, вы справитесь, мистер Поттер.       — Дурсль, — поправил мрачно Гарри.       — Ох, прости старика. Видите ли, Гарри, вам нужно откуда-то взяться, и мы вполне можем обыграть, что вы, допустим, ученик моего знакомого, который получил травму на экспедиции и пока на восстановлении, решил заняться обучением детишек. Не думаете же вы, что внезапно ниоткуда взявшийся сильный и столь необычный наемник не привлечет внимание? К моему протеже присмотрятся, но все знают, что я люблю давать людям шанс на лучшую жизнь. Ваша травма сыграет нам на руку, вы сможете спокойно уйти через пару лет в гражданские и потеряться из виду, так, чтобы вас знали, но не придавали значения. Прячьтесь на виду, Гарри.       Гарри со злобой перевернул стол в своих покоях, когда остался один. Ностальгия? Дети? Вспомнить школьные деньки?       Когда перед тобой сидит Крыса-Питер? Улыбается молодой Барти Крауч. Сумасшедшая Белла смеется и подначивает Сириуса, а Джеймс неумело подкатывает к Лили?       Отлавливать целующиеся парочки и не наказывать, потому что знаешь, что жизнь их и так накажет. Вздрагивать от голосов «мистер Поттер!», хвататься за палочку и давить воспоминания, избегая встреч и не заводя себе любимчиков, ни с кем не сближаясь.       — Научить их защищать себя, да? Вот пусть и учатся бить и бежать. Пока можно сбежать.       И вот теперь Джеймс Поттер, который все время срывал уроки, требуя научить его «крутым заклинаниям» и вообще научить сражаться так, чтобы враги от одного вида разбегались, Белла, кривившая в презрении свой благородный носик, Люпин, висящий в цепях, все эти избалованные судьбой и счастливым детством детки лежат на полу в слезах, соплях и крови.       Это было плохой идеей. Очень плохой. И пока он еще в Хогвартсе, он все же преподаст урок своему папаше. Перед тем, как его отправят в Азкабан. Аристократов же, мать его, искалечил.       А ведь он говорил, что ничем хорошим это не кончится.