Пылающее солнце

Пейн вытянулся во весь рост, смотря на тихий, будто неживой, город. Его подопечные еле остались живы после последней схватки с джинчурики хвостатого. Тоби подошёл сзади, смотря в небо, что подавно закрыто чёрными тучами. — Что будем делать? — спросил мужчина в маске, на что Пейн даже не шелохнулся. — Пойдём в наступление, как только подопечные поправятся. — серьезно выдал рыжий мужчина, поворачиваясь к Тоби лицом. — С хилым здоровьем они мне не нужны. — главарь прервался, а после задумчиво перевёл взгляд в небо. — Как думаешь, мы одержим победу? — Если Наруто не перейдёт на сторону врага, считай, что мы победили. Мужчина хмыкнул в ответ, и они направились в высокое здание. Тем временем сам Узумаки был в растерянности. Его разум подсказывал одно, а действия означали совсем иное. Парень схватился за голову, когда слёзы стекали по его щекам. Одиночество. Да, Наруто часто бывал жертвой прожирающей изнутри пустоты, но сейчас осознание превратилось в боль и гнев. Кулаки сжались, а сам парень тихо проскулил, смотря в небо. Месть. Его чувства были смешанными, совсем неясными. Свои намерения Узумаки скрыл от девятихвостого, который допрашивал парня о разговоре с отцом. Сердце Наруто заполнилось ненавистью к большей части Конохи. Он вспоминал каждого, пока не дошёл до Сакуры. В душе осела печаль. Парень чувствовал себя виноватым в том, что случилось с девушкой. Он не сомневался в правдивости чувств Харуно после их общего признания. В голове Узумаки даже проскочило представление его счастливой семейной жизни вместе с Сакурой. На миг одиночество заполнилось теплом и уютом. Представляя нежные руки девушки на своих плечах, блондин засиял. Его душа очернела, переступая на сторону Акацуки, но, разве, плохие люди не имеют право на любовь? Наруто осёкся, отвлекаясь от мыслей. Парень не имеет права на оправдание действий, которые он совершил. Блондина отвлёк скрежет металла, находящегося позади. Узумаки сразу же обернулся, видя перед собой шпиона страны Песка. Приняв боевую позицию, Наруто сложил руки для техники теневого клонирования, как тут неизвестный его прервал: — Вы Наруто Узумаки? — с интересом спросил тот, не предпринимая никаких попыток убить блондина. — Тебе какое дело? — ответил парень, не отменяя технику, так как в любой момент враг мог сорваться с места и убить его. Шпион вёл себя непосредственно, размахивал руками, объясняя причины постоянного дождя в этой стране. Наруто осмотрел его форму: лёгкий песок, превратившийся в грязь, прилип к дождевику, а так же незнакомца выдавали очки, которые носят только в стране Песка из-за буйных бурь. — Расслабься, я хочу просто поговорить. — неловко выдал мужчина, сокращая дистанцию. Узумаки ступил назад, оказавшись на краю высотки. Незнакомец тихо хмыкнул, а после, вместо глупых размахиваний руками, показал два пальца к верху, опуская их. Знак. Засада. Они хотят его убить. Они считают его монстром. Наруто в один миг выпустил хвосты, перехватывая парней с воздуха, пробивая их желудки насквозь. К главарю подошёл с особой ответственностью, придержав его в полуживом состоянии. — Кто приказал? — совсем монотонно спросил блондин, удерживая шпиона на месте. — Хрен тебе. — грубо выплюнул мужчина, после чего Узумаки снял с него очки. Неестественный шрам на всё лицо свидетельствовал о работе подразделения особого уровня страны Песка. — Что-то типо Коноховского Анбу. — процитировал Наруто для себя, складывая руки у подбородка. — Как там Гаара? — беззаботно спросил парень, интересуясь жизнью друга. Шпион хмыкнул, зло харкнув кровью и посмотрел в налитые кровью глаза Узумаки: — Мечтает о твоей смерти, гребанное чудовище. Глупо. Необдуманно. Опрометчиво. Шея шпиона сжалась с неестественным хрустом, что издавали позвонки и шейные диски, сокрушаясь внутри. Наруто сидел, задумчиво смотря в стену здания, заляпанную кровью. Полусогнутые веки свидетельствовали о забытие. Он снова улетел в мысли, вспоминая их с Гаарой последнюю встречу. Они пожали друг другу руку, а сейчас... он послал целый отряд убить друга. Кулаки сжались, а зубы зло заскрипели. Даже схожие с Узумаки люди осуждали его. Парень считал Гаару одним из самых близких, так как прекрасно понимал чувства джинчурики. Они оба были ими. Оба прошли сквозь ненависть и боль. Оба сломались, только Наруто позже. Почему же никто не поддержал его, как он сделал это с многими людьми?! Почему только он отдал своё тепло, свою любовь и доброту? А сейчас, терзаясь в догадках, парень остался на глубине души со своими проблемами, ненавистью и одиночеством. Необходимо ли кого-то любить, чтобы существовать, как нормальный человек? Необходимо ли постоянно отдавать свою любовь и тепло не ценящим это людям? В голове Наруто сбилось много мыслей и вопросов. Он тянулся к ответам, хотел выслушать что же такого он наделал, что вся деревня ненавидела его так долго? Почему именно Узумаки? Почему Саске обожали? Почему Учиху не забросали камнями после обычной покупки маски? Почему его клан был уважительным, а сын Хокаге остался в стороне? Бездна, в которую постепенно валился Наруто, пугала Кураму. Лис думал, что дальше будет, не в силах сопротивляться воле Узумаки. Его жизнь - его выбор. Биджу не могут быть наставниками. Именно так считал Девятихвостый, не направляя парня по пути, который считал правильным. «Он найдёт этот путь сам» — уверял себя Курама, складывая лапы. *** Сакура перебирала пальцами букет, который ей принёс Учиха в качестве извинения. Сейчас она думала о другом. Её мысли поглотил Наруто, его путь, выбор. Не пугала девушку жизнь отшельницы, осуждение собственной семьи. Ей было бы достаточно лишь осознания того, что Узумаки рядом, что любит её. Харуна желала лишь светлоголового паренька с сияющей улыбкой, заводным смехом, постоянным позитивом и рубиновыми глазами, что каждый раз отблёскивали на солнце. Сакура тихо прошипела, почувствовав как колючка больно проникла под кожу. Ненавистные розы с шипами. — Сакура, чего сидишь без дела? — к девушке подошла Пятая, присаживаясь рядом на лавку. — Здравствуйте... — Харуна опустила глаза на букет, сминая его в руке. — Думаю о Наруто. Цунаде вздохнула, откидывая голову кверху. — Не бойся осуждения, Сакура. Я прекрасно тебя понимаю. — Хокаге закинула ногу на ногу, думая о Джирайе. — Действуй, как подсказывает сердце. Не томи, если уверена, и не спеши, если колеблешься. Осознание приходит со временем. Иногда бывает слишком поздно. — выдала Цуна, вспоминая идентичного до Узумаки отшельника. Пятая считала Наруто сыном. Ей прижилась безмерная доброта и мужественные поступки Узумаки. Сама Хокаге хотела вернуть парня, но не могла. Не могла даже и слова сказать об этом на совете, так как сразу бы поднялся бунт среди граждан и старейшин. Её реальные чувства мало кто ценил и обращал на них внимание. Работа и личные переживания должны идти порознь. Пятой было тяжело видеть мучение Сакуры так же, как и себя в зеркало после смерти Джирайи. Те дни Цуна вспоминала с особой болью: она запила ненадолго, к могиле подойти не осмелилась. Только на вторую неделю, сразу после ухода Наруто, пошла с цветами к памятнику. Чувства превосходили, поэтому она дала волю слезам, рассказывая куску камня о всех проблемах, скидывая груз с плеч. Сейчас Хокаге думала о возвращении солнечного парня в деревню. «Если он вернётся - станет отшельником» Рассуждений было много, но Пятую заботило одно: жизнь Наруто. Она обещала заботиться о парне самому Джирайи и не доглядела. Цунаде и Сакура думали об одном и том же: «Лишь бы вернулся живым»...