Любовь зла

Подготовка к дебюту шла полным ходом, закручивая в водоворот суеты и торопливости. В последние недели перед ним у Атанасии уже практически не оставалось времени на тихие прогулки по роскошному саду: слуги приводили дворец в божеский вид, украшая со всех сторон; швеи шили и перешивали по множеству раз бальное платье, добавляя украшения и обувь к нему, отбирая по нескольку раз или создавая из подручных материалов, при этом вызывали принцессу для примерки почти каждый день, поскольку император строго-настрого приказал, чтобы его дочь блистала на балу ярче всех, затмевала даже красивейших женщин из числа дворян; распорядители проводили репетицию церемоний и поправляли ошибки принцессы и ещё нескольких слуг, явно новеньких во дворце; учителя по этикету и танцам непрестанно заставляли девушку повторять всё по кругу, пока знания не выходили бы автоматически, без запинки; были и другие занятия, на которые Атанасия ходила и на которых, к счастью, преподаватели не слишком зверели; вечерами приходили горничные и во главе с Лили заставляли девушку принимать освежающие ванны и намазываться кремами для смягчения и сияния и так белоснежной кожи. Атанасия под конец дня уже не имела ни сил, ни желания гулять, ей хотелось лишь одного – поскорее броситься под одеяло и, наконец, заснуть сладким сном. Усталость пересиливала желание освежиться на воздухе, ноги совсем не ходили и гудели ноюще, требуя отдыха, а не каких-то там прогулок. Принцессе даже становилось грустно: раньше она почти каждый вечер гуляла перед сном в своём любимом саду. Но теперь эта привычка была нарушена подготовкой к самому главному событию в жизни любой девушки, и это немного угнетало. Девушка не любила, когда всё шло не по плану, когда созданный распорядок дня летел ко всем чертям. Конечно, всё это устраивалось ради неё и для неё – но никакого особенного предвкушения Атти не чувствовала. Ей было бы достаточно чаепитий с отцом и дворянками. Вечером очередного дня, за день до бала, Атанасия уже по сложившейся традиции, установленной месяц назад, повалилась без сил на кровать. Лили аккуратно поправила постель и одеяло, заботливо поправляя его на девушке. — Сладких снов вам, принцесса! Завтра вы будете блистать, как солнце на небосводе, и никто не сможет оспорить ваше первенство. — Я не знаю, я так устала от всего этого. После завтрашнего дня, надеюсь, всё вернётся обратно на свои места, — недовольно буркнула принцесса. Она уже видела платье и была им очарована, но даже это не могло поднять ей настроение и подавить тревогу. Помимо дебюта было множество причин для беспокойства, ведь Атанасия знала, какие события последуют далее, после бала, и испытывала по этому поводу определённое волнение. — Не волнуйтесь, принцесса. Я знаю, что вы будете главной звездой на вечере, — няня ласково потрепала подопечную по золотистой головке и, задув свечу, ушла из покоев, осторожно прикрыв резную дверь. — То солнце, то звезда... Но Атанасии стало немного легче, и она даже хихикнула, удивляясь тому, как легко Лили удавалось облегчить её душу, не прилагая никаких усилий. Клод тоже так умел, но действовал более грубо и хладнокровно, чем немало пугал слуг в их окружении. Принцесса поудобнее улеглась и, сжав подушку под головой, закрыла глаза, скользая в руки Морфея. Незнакомая девушка стояла возле чьей-то комнаты и безутешно плакала, роняя слёзы сквозь закрытые ладони. Всхлипы, доносившиеся будто издалека, терзали душу, чем-то неуловимо напоминая знакомое, но давно забытое чувство. Страх разлился внутри от осознания бессилия, а в воздухе вихрем витало отчаяние. Девушка не двигалась, она застыла, словно статуя, вся белая и несчастная. По её худым, нисколько не стройным ногам, стекала влага и терялась где-то глубоко под полом. Сама обстановка была смутной, неразличимой, как и внешность незнакомки. Под покровом тумана скрывались и другие детали, могущие дать хоть какую-то подсказку о том, что же происходит и кто эта бедная. И вот скоро мрак сгустился, окончательно скрывая фигуру незнакомки, комната исчезла, исчез и фон. Осталась только темнота, а в том месте, где стояла ещё недавно девушка, вдруг возник поток света, да такой удивительный, насыщенного синего цвета, почти как глаза всех из Обелийского рода. И сквозь этот свет начинала проясняться ужасная картина: всё виднее становилась густая и тягучая чёрная кровь, которая едва ли не сливалась с царившей темнотой. И эта кровь стремительно задвигалась, будто живая, расплескаясь во все стороны, а затем потоком бросилась... — А-А-А! — крик ужаса, и вот Атанасия вскочила с кровати, тяжело дыша, хватаясь за шею, будто её собирались душить. — Принцесса! — вмиг в комнату бросилась стража, держа наготове оружия и цепко оглядывая комнату на предмет опасности. Однако они не нашли ничего, кроме испуганной, ещё не отошедшей от ночного кошмара, девушки. — Что случилось, Ваше Высочество? Мы слышали крик. Атанасия отдышалась, и, наконец, заметила, что находится в своих покоях, за окном ночь, а следов крови и подавно нет. Это всё сон, точнее, кошмар. Надо же, приснится же такое! И это перед самым балом! Обычно астрологи в её мире говорили, что такие сны перед важными событиями могут означать либо удачу, либо невезение. Девушка склонялась больше к тому варианту, что сны связаны с подсознанием и лишь проектируют его, даже если человек потом скажет, что в жизни не придумал бы такого, что ему приснилось. И сейчас девушка успокоилась, разумно решив, что её психика просто шалит от усталости и волнения. — Ничего страшного, просто кошмар. Вы можете быть свободны, — послышалось звяканье убираемых мечей, стук сапог по полу и одновременное прощание дюжины голосов. В который раз Атанасия порадовалась тому, что отец всё-таки приставил стражу к её дворцу и покоям, а маги начертили тайные порталы, о которых знали только она и их создатель. Защитное заклинание – это хорошо, но и его, наверное, можно обойти, и нет гарантии того, что никто не причинит ей зло – принцесса была слишком мнительной, чтобы упустить такую важную деталь. За окном ночь простирала свои руки, окружая дворец плотным кольцом и укутывая его, словно дитя. Чернота была столь непроглядна, что даже луна не могла её рассеять – бледные лучи лишь слегка серебрили очертания замка и деревьев, фонтанов и колонн. Ночь властвовала безраздельно, оттесняя небеса, закрывая их от посторонних глаз. Луна, словно бледная тень черноты, пугливо выглядывала из-под плотных грозовых туч, по цвету сливавшихся с сумерками. Из огромного окна было видно, как ураганный ветер могучим дыханием сметал с пути мелкие соринки, трепал кусты, делая их похожих на нерях, и накидывался с мощным рёвом на фруктовые деревья, обдирая их плоды и ломая хрупкие ветки. Всё это наблюдала Атанасия, не в силах оторваться от эпичного зрелища, где природа безраздельно властвовала и заново доказывала людям, что не стоит о ней забывать, что её сила и ум – не просто миф. Когда-то на аудиенцию к императору пришли послы из Кордовии с выгодным торговым приглашением. Клод их принял, но не согласился на условия договора. Атти тогда правда не хотела подслушивать – это вышло случайно, но зато сколько потом было впечатлений и красочных снов. Послы рассказали о своём государстве, о том, какие сказочные народы населяли её территорию: полулюди эльфы, маленькие пикси, помогающие с доставкой магической энергии, крылатые лошади. Были и другие народы, но их название и назначение принцесса так и не услышала. Но того, о чём поведали послы, хватило на многие месяцы, пока любопытная девочка всё не вызнала из книжек и разговоров с учителями. Другое государство показалось более интересным, чем собственное, пока Атанасия не узнала, что там процветало работорговля, причём торговали не людьми, а именно этими волшебными народами. В Обелии тоже были свои удивительные существа, но их воочию принцесса никогда не видела, только слышала от отца. И вот сейчас Атти снова вспомнила об этом. Сколько на самом деле удивительных и мерзких вещей скрывал в себе этот чужой для неё мир! Сколько было нового, непонятного, невероятного, того, о чём в прежнем мире она только читала в сказках и фэнтези-книгах. В Кордовии помимо всего существовала волшебная связь с природой, даже простые маги, не владеющие посохом, могли связаться с обычным деревом, чтобы узнать то, чего им хотелось. Только вот природа редко шла на контакты: ни ветер, ни деревья, ни животные, ни земля не желали общаться с теми, кто был нечист разумом, а потому всякое дело, связанное с ними, было приостановлено. Атанасия удобно прилегла на постель, решив больше не испытывать судьбу и не засыпать, когда до рассвета оставалось немного, а там уже начнётся по полной подготовка к балу. Даже если дебют начинался вечером, готовиться следовало как можно раньше, что несказанно раздражало принцессу. С появлением Лили и горничных она начала ныть, впрочем понимая, что этим ничего не добьётся. Но ведь надо было хоть как-то выплеснуть эмоции, особенно, когда она плохо спала и была не в форме. — Ну-ну, принцесса Атанасия, сегодня вы будете самой красивой. Его Величество очень удивится, когда увидит, какую красоту мы наведём на вас, — эти и подобные слова попеременно нежно ворковали служанки, то помогая умыться, то умасливая, то делая массаж. И так до обеда... К обеду повар очень расстарался и приготовил кучу всего, чтобы принцессе после этого было легче переносить вид еды на балу. Ведь любая уважаемая леди не станет прилюдно есть, особенно во время таких торжественных мероприятий. Это был негласный женский этикет, который впрочем допускал выпивку и лёгкие закуски, но только в небольшом количестве, чтобы не навлечь насмешки. Атанасия знала это очень хорошо, поскольку мадам Илена прекрасно разбиралась, как научить девушку справляться со своими слабостями и при этом показать себя с хорошей стороны. При упоминании имени этой строгой учительницы многие дворянки позволяли себе в женском обществе или в семейном кругу тяжело стонать или передрагивать плечами – вот насколько она была страшна в обучении. Атти тоже боялась её, и иногда у неё возникало сильное желание насолить или выкинуть такое, отчего мадам грохнется в обморок. Ещё очень долго все обитатели Изумрудного дворца будут помнить, как наследница отомстила тиранше этикета: это было очень незабываемое зрелище, и хорошо, что оно не вышло за пределы императорской территории, иначе было бы не избежать пересудов. И да, мадам Илена упала в обморок от поступка воспитанницы. А начиналось-то всё невинно. В один из солнечных дней преподавательница решила закрепить успех подопечной и пригласила Его Величество поучаствовать в инспекции ( позже она об этом очень-очень пожалела ). Манеры, танцы, столовый этикет, красноречие – всё это девушка демонстрировала отцу и мадам в большой столовой, соответственно убранного по этому поводу. Клод видел, что его дочь показывала изумительные успехи, и, хоть и был внутренне горд, всё равно стал клевать носом под конец. Глаза его норовили закрыться и погрузить повелителя в лёгкую дрёму, поэтому он не заметил, как во время демонстрации навыков застолья Атти стала потихоньку отпивать гораздо больше, чем положено. Но мадам заметила это мгновенно и уже хотела с тихим шипением поправить, как принцесса не мешкая быстро схватила крупный бокал, предназначенный для мужчин, и налила в него достаточно крепкое вино, а затем молниеносно выпила залпом. Преподавательница раскрыла от изумления рот и с опаской оглянулась на императора. Однако тот не заметил ничего, пока явные признаки наступающего опьянения не стали видны даже ему сквозь скуку. Да, в тот день девушка явно переборщила с количеством выпитого, а пострадали от этого оба "инспектора"! Сначала Атанасия стала приставать к мадам, выдавая ей прямо в области живота всё то, что накопилось за время обучения. Женщина лишь ошалело застыла, не в силах сдвинуться с места и как-то нейтрализовать воспитанницу. Но вот когда она перешла в наступление, стремясь припасть к алым губам учителя, вот тогда мадам Илена, пошатнувшись, упала в обморок... Клод вначале тоже застыл, с каменным лицом наблюдая, как его дочь совращает женщину, но быстро очнулся, не позволив той сделать святотатство. В результате Атти переключилась на него и точно так же стала лезть, только высказывая не оскорбления, а восторги по поводу безупречной красоты мужчины. С помощью Феликса и собственной магии удалось заставить принцессу раньше времени заснуть. Как потом перепало сначала преподавательнице этикета, а затем дочери, никто не знает. Но некоторые слуги видели всё с самого начала, только не посмели обсуждать, поскольку Клод жутко пробирающим голосом приказал им заткнуть свои рты, иначе им самим придётся копать себе могилу. За обедом такие воспоминания мести особо грели душу принцессе, и она с удовольствием смела почти всё, что видела на столе. О том, как её наказал отец, она предпочитала не вспоминать – это было очень стыдно! А вот мадам пришлось знатно потрудиться белыми ручками, чему, конечно, девушка была особо рада. На самом деле наказание для них обоих не было жестоким, даже мадам император сделал поблажку. Но зато учительница перестала строить из себя "злого копа" и стала более осторожной с девушкой. — Принцесса, пожалуйста, быстрее, швеи уже ждут вас. Времени мало, через два часа Его Величество будет ждать вас в тронном зале, — сладостную тишину нарушила Лили, хмуря хорошенькие бровки и неодобрительно качая головой при виде количества блюд: повар, похоже, перестарался. Как бы платье налезло, а то... горе дворцовым. К счастью, фигурой наследница пошла явно в отца и почти не полнела, словно не ела гору сладостей. Два часа ада, и она выходит сияющим солнцем в прекрасном алом платье. Это произведение искусства было пышным и с наискосок укорачивающейся юбкой, вдобавок цветы пестрели на каждой линии его контура. На голове крепилась золотая диадема, так и блестевшая разными цветами радуги. Головное украшение подхватывало прядь золотистых волос и с одной стороны оттягивало кзади, как бы создавая рисунок, похожий по контуру на юбку. Всё это не создавало хаоса или неряшливости, а наоборот подчёркивало черты лица и линии фигуры. Атанасия с восторгом рассматривала себя в зеркале, пока верная няня не поторопила на выход. В тронном зале было пусто, только Клод поправлял нарядный мундир, словно тот стеснял движения. Принцесса в очередной раз заметила, как отец не любил громоздкие одежды, предпочитая носить соблазнительные греческие халаты, которые совершенно не скрывали торса и едва не отрывали вид на низ, что временами очень смущало девушку. Пускай ей уже было духовно больше тридцати, но физически она застряла в теле Атанасии, которому не было восемнадцати, и это здорово подставляло. И всё-таки своего "ненастоящего" отца она действительно полюбила всем сердцем: он занял место того, кто умер в прошлой жизни, когда ей было только пять. Император обернулся и едва не упал с неловкого движения при повороте тела. Атанасия готова была поклясться, что мужчина на миг потерял всякую ориентацию в пространстве, прожигая её ошеломлённым взглядом. Впрочем Клод быстро пришёл в себя и услужливо подал локоть дочери, показывая, что уже пора садиться в карету. — Ты сегодня прекрасна, — шёпотом проговорил император, ведя девушку по лестнице к огромной и чересчур роскошной белой карете. Атти даже подумала, что ослышалась, но нет, губы у мужчины действительно шевелились. — Не зря я приказал этим клушам сделать всё и даже больше того, на что они способны. Принцесса едва не свалилась с последней ступеньки. Конечно, Клод очень груб и вообще неисправимый чурбан, но чтобы назвать тружениц-швей "клушами"... Хм, видимо, пределов в лексиконе императора нет. Все у него "хамы", "нахалки", "девки" и так далее по списку. Ни одного, кроме Феликса, он не называл по имени или роду деятельности! В карету они садились уже в молчании, столь ненапряжённом, даже по-своему семейном. Послышались звуки движения, и мимо, сквозь окошко, стали проплывать деревья, дороги и дома. Ехали они в летнюю резиденцию императорской семьи на другом конце столицы, возле живописного места, где ежегодно проводятся дебюты юных девушек. Столь утомительную обязанность Клод исполнял с тоской, но скинуть на кого-то другого не мог, потому что на таком мероприятии присутствовали иноземные послы, а значит и его державные дела. Атанасия смотрела на пейзаж снаружи, а потом задумалась. Ей снова вспомнилось, что должно будет случиться дальше. В прошлой жизни она читала не только роман, но и манхву, адаптированную, как альтернативное её продолжение – и там многое интересного было рассказано. На своём первом дебюте Атанасия танцует с отцом и Иджекилом, с волнением ожидая момента, когда императору представят его вторую якобы дочь – Дженит, но, к счастью, Клод с ней не знакомится и ему совершенно на неё наплевать. А ещё, на балу принцесса мельком видела какого-то черноволосого мужчину, и ей показалось, что у него топазовые глаза, но она усомнилась в этом. Позже, в манхве, было раскрыто, что этот мужчина и впрямь оказался императорских кровей – он был Анастасием, старшим братом Клода. Именно этот момент напрягал нынешнюю Атанасию больше всего, ведь манхва не была закончена, когда она попала в этот мир, и в ней ясно было сказано, что Анастасий преследовал свои цели, собираясь действовать через неё. Через принцессу... Но вот как и когда... Этого она не знала. Страх потихоньку вползал в сознание девушки, ей становилось жутко только от мысли, что её могут использовать, подчинить ради власти над империей. Дебют лишь даст толчок к последующим действиям. На нём её впервые заметит антагонист, и именно тогда возникнет мысль использовать. Если бы могла, принцесса вообще не стала бы ехать на бал только ради дебюта. Не стала бы сближаться с Дженит, дабы та не подарила ей проклятую вещь. И, конечно, отказалась бы от тайных прогулок по городу, где можно было с лёгкостью наткнуться на Анастасия. Карета всё ехала и ехала, звуки езды, природы, доносившиеся словно издалека, немного успокаивали, настраивали на мирный лад. Не надо бояться, ведь ей известен сюжет. Но отчего тогда сердце заходится в волнении и страхе? Почему сознание подбрасывает картины, где она лежит безвольной куклой, выкинутой, как только её использовали? Отчего боится будущего, хотя рядом и сидит Клод, тот, кто сможет защитить? Карета остановилась – они приехали. Атанасия задержала дыхание и постаралась расслабиться. Ничего не случится, ведь там будет полно народу. Она под надёжной защитой. Не стоит беспокоиться, ведь не сразу же начнутся события, могущие привести к краху империи, да и она попытается избегать всего, что может навредить ей. Следует выдохнуть, расслабиться. На вечере будут присутствовать послы Кордовии – как раз самое время расспросить их о волшебстве. А пока Клод тянет руки и с лёгкостью приподнимает дочь, чтобы затем поставить на землю и протянуть локоть. — Пойдём. Твой вечер уже начался...