Девять ошибок

Он, Люцифер, сын правителя Ада, казался самым жестоким и эгоистичным демоном. После своего отца, разумеется. Никто не мог сказать слово поперёк его мнению, возразить, а тем более ударять его. Если они осмеливаются хоть на одну из этих вещей, то получают по заслугам. Пять ударов по лицу, три — в ребра, а ещё несколько — в живот для лучшего кровавого шоу. Если тот гордо терпел боль, то все повторялось, но с большей жестокостью, пока противник не оказывался в бессознательном состоянии. Спроси у Дино, он знает, о чем я говорю. Этот ангелочек никогда не нарывался, Люцифер сам выводил его на эмоции. Потому что ему было скучно. Скучно и неинтересно, потому драки и нанесение увечий тому, кто слишком дерзок находится с ним на одном уровне, были поводом отвести душу. Даже если у тебя её нет. Сын школьного учителя был прекрасным показателем, что говорил: «Не идите против сына Сатаны. Не подходите к нему, не смейте его бить.» Но самым унизительным и непозволительным к Люциферу были пощёчины. Признаки женской слабости, женской беспомощности, ведь на это были способны только жалкие девчонки, что не могли позволить себе большего. Он мог с лёгкостью сломать руку и пару крылышков за один только взмах, что был направлен на его лицо. Но не мог сделать это с ней. Стоит начать сначала, перечисляя все её грубые и неуважительные действия. Раз. Она вырвала из его рук книгу в библиотеке. Маленькой пташке захотелось внимания, но она ещё не понимала, что нарвалась на цербера. Отвела разговор на его персону, по-видимому, стараясь не получить от сына Сатаны. Наивная. Он запомнил этот жест, больше она не сможет так сделать. Два. Она нагрубила ему на земле. Сделала вид, что важная, раз расследует причину своей смерти, хоть изначально ее жалкая жизнь ничего и не стоила. Не сказала и банального «спасибо». Поплатился за это путешествие он. Три. Натравила на него отца. Четыре. Выплеснула на него все, что думала, когда проиграла на задании. Будто ему это было интересно. Будто было важно знать, что она потеряла мать, не дожила до двадцати двух, получила возможность увидеть её и потеряла из-за него. Ему не интересно это. Ни сколько. Ему все равно. Пять. Ударила по лицу. Нанесла пощёчину. И он молчал. Он не ответил. И не понял, почему он сдержал себя, стиснул челюсти сильнее, а потом сдержанным и строгим голосом объяснил ситуацию. Однако почувствовал боль. Ту самую, что считал лишь иллюзией. Но она не была физическая. Девушка передала ему своим отчаянием душевную боль, которая не нашла своего пункта назначения в теле демона и осела в голове одной мыслью: «Я ещё не чувствовал.» Шесть. Повела его к своему отцу. Какое дело сыну Сатаны до земных людишек, что не могут смириться со смертью? Какое дело до скорби и непринятия? До этих дурацких попыток надавить на заживающую рану больней, чтобы она снова разошлась по швам? Какое дело до слез Непризнанной, которую он решил успокоить посещением своего любимого места? Не спрашивай меня, я тоже не знаю, почему он так сделал. Восемь. Заставила оправдать её провал перед Фенцио и перевести на следующий уровень. А она ли это сделала? Девять. Ударила по лицу. Снова. На балу, после экзамена непризнанных. Ударила с оглушающим хлопком, который привлёк внимание многих учеников. Убежала из зала, закрывая лицо руками. Он снова промолчал. Но больше терпеть не смог. Поднялся, наплевал на Ости, что скорее всего обиделась на весь этот цирк, и пошёл в сторону Непризнанной. Настиг её в коридоре, разворачивая к себе. Раз. Поцеловал её и сказал то, чего сам от себя не ожидал. Я сбился со счета? Нет, это уже его ошибка. Два. Подставил её. Три. Потерял её. Не перевес, но уверенная победа. Его победа. Спрашиваешь, рад ли он тому, что показал Непризнанной её место и вышвырнул своим поступком из школы? Нет, не рад. Не спрашивай меня, я сам ничего не понимаю. Поговорим потом об этом, хорошо?