Hogwarts' Tea & Cookies

      Иногда на жизнь нужно взглянуть под другим углом.       Так уж получилось, что Чонгуку довелось испытать это на собственном опыте: он морщит свой нос, широко раскрытые глаза мечутся туда-сюда. Прямо здесь, подле высокой (неужели она всегда была такой высокой?!) статуи в доспехах, одной из многих в коридорах Хогвартса, прятался Чон Чонгук — в образе черного голландского вислоухого кролика.              Он мысленно проклинает себя в сотый раз за час. Насколько же глупо было пытаться самостоятельно выучить заклинание Анимагии без наставления старшего или учителя! Теперь он застрял в этой смущающей форме бог знает насколько.              И хуже всего то, что у него с.. св.. свидание! Настоящее свидание!       С самим Ким Тэхёном!              Но как он должен сказать ему, что не сможет пойти, когда он буквально на четырех маленьких лапах нервно дергает носом? Чонгук прижимается ближе к подножию статуи, когда парочка четырехгодок в спешке проносится мимо, чуть не раздавив его на своей скорости. Пока он сетовал на самого себя, прозвенел звонок, оповещая о конце занятий, и пол начал вибрировать от спускавшихся с верхних этажей студентов.              Он должен выбраться отсюда сейчас же, пока все еще может. Две маленькие лапки, сжимаясь, приближаются к мордочке, закрывая ее на последний миг, прежде чем крольчонок дает деру, проносясь черным облаком. Он молниеносно промчался через коридоры, благодарный, что никто еще не заметил его, направляющегося к саду возле теплиц, где они с Тэхёном договорились встретиться.              Гук осторожно крадется, прячась под каменной скамьей, и с блестящими глазами ждет своего парня. Семигодка Слизерина будет здесь с минуты на минуту, ведь Чон прекрасно знает, как Тэхёну нравится быть первым у них в паре, чтобы потом подразнить его за это. Чонгук заметно сникает при мысли о том, что он испортит их свидание (которое они планировали несколько недель, ведь старший занят на своем последнем году обучения, а Чонгук был, ну, Чонгуком, бешено носясь по территории замка в поисках магических существ), сворачиваясь в клубок еще плотнее, практически превращаясь в маленький пушистый черный комочек.              Затем, несколько минут спустя, он слышит мягкую поступь черных кожаных ботинок и легкий шелест мантии волшебника, сопровождаемые мягким напевом баритона, таким знакомым и таким успокаивающим, что Гук автоматически поднимает маленькую кроличью голову из своего свернувшегося положения.              Тэхён идет к скамье, непринужденно сложив руки за спину и оглядываясь по сторонам, после чего победно улыбается, осознавая, что снова пришел первым. Парень продолжает напевать себе под нос, осматривая округу еще раз и садясь на скамью, не заметив кроличью форму Чона, все еще скрывающуюся под ней.              Чонгук размышляет, должен ли он показаться сейчас? Узнает ли его Тэхён? Как он собирается сказать ему, что он и есть Чонгук? Как он собирается извиняться?              И пока мысли с бешеной скоростью проносятся у него в голове, он снова приближает лапки к мордочке, выставляя ушки вперед, словно желая еще больше спрятаться. Он не осознает этого, но все же непроизвольно издает маленькие писклявые звуки от испытываемого разочарования.              И это привлекает внимание Кима.              — Оу? — Слышит аккуратное удивление Гук и дергается на месте. Его глаза устремляются прямо в глаза старшему. Чонгук замирает, как лань в свете фар. Может, если он не сдвинется с места, Тэхён подумает, что он просто плюшевая игрушка?              — Эй, привет, — воркует Ким и черт! Тэхён слишком проницательный, чтобы подумать, что он какой-то неодушевленный предмет. Он видит, как его парень встает со скамьи и опускается на одно колено, аккуратно наклоняясь вперед и медленно протягивая руку. — Не бойся, я тебя не обижу.              Конечно, не обидишь, ты, глупый мальчишка. С легким раздражением думает Чонгук, но он все еще немного пристыжен, что его застукали меньше чем за пять минут в этой неловкой форме. Он не отбрасывает те крупицы стыда, которые все еще остались в его крошечном теле, и не прыгает в теплые объятия Тэхёна — пока. Встревоженный, но еще больше смущенный, он в очередной раз сжимается в последней отчаянной попытке исчезнуть. Он мог бы выскочить оттуда и спрятаться в кустах, но Чон просто не может заставить себя развернуться и убежать от старшего.              Тэхён не кажется обиженным из-за недостатка доверия и продолжает терпеливо протягивать руку вперед:       — Все в порядке, я просто хочу посмотреть и убедиться, что ты не ранен, маленький.              Маленький?              Чонгук чувствует, как его маленькое кроличье сердечко счастливо забилось чаще от услышанного прозвища, хотя и прекрасно понимает, что Тэхён обращается к нему не как к Чон Чонгуку, а просто как к кролику.              Кролик немного придвигается, его маленький носик слегка обнюхивает пальцы Тэхёна, на что в ответ получает еще более широкую улыбку. Пальцы парня пахнут пергаментом и чем-то сладким, и, возможно, именно потому, что Чонгук был в своей кроличье форме, его интерес разыгрался. Он пододвигается еще чуточку ближе, пока его голова буквально не касается руки старшего, утыкаясь носом в его ладонь в поисках этой сладости, что, похоже, впиталась в кожу парня.              Тэхён заворожено хихикает:       — Что? Что такое? — Спрашивает он, прежде чем поднести свободную руку к лицу и тоже принюхаться. — Оу, это из-за запаха? Кроликам тоже нравится малина, не так ли?              Чонгук потирается о ладонь уже всей головой — стыд исчез без следа. Тэхён, похоже, не видит в этом ничего отталкивающего, а от запаха малины, действительно, невозможно оторваться…              Затем, совсем неожиданно, он чувствует, как отрывается от земли. Его маленькие задние лапки дергаются в воздухе, но Ким быстро подхватывает их другой рукой. Так кролик надежно устроился на руках старшего, когда тот снова присел на скамью.       — Только между нами двумя, маленький, я сегодня на занятиях съел несколько штучек малины, — хихикает Тэ, и кролик в его объятиях слегка дергается, поднимая взгляд на человека. — В конце концов, малина в небольшом саду моего любимого самая сочная и сладкая. Как я мог не взять немножко для себя?              Чонгук бы возмутился, будь он человеком сейчас. Он недавно начал обустраивать маленький сад на небольшой территории за теплицами, чтобы угощать и подкармливать тех магических существ, которых он спасал и просто находил. И подумать только, его парень обокрал его! Как грубо! И он ест его ягоды даже во время занятий! Чон намерен одарить старшего самым пристальным прищуром, на какой только способен — что выглядит не так уж и впечатляюще, учитывая, что сейчас он крошечный комок шерсти с широко раскрытыми глазами-бусинками.              Тэхён смеется, находя выражение его мордочки скорее забавным, нежели угрожающим. Гук фыркает, внутренне дуясь, но сразу забывает, что злится, когда старший проводит пальцем по его голове вниз к носу, успокаивая зверька.              — Хм, — задумчиво мычит Тэ, смотря на кролика в своих руках и продолжая его гладить. — Ты не выглядишь раненым и не похож на лесного зверька, ты чей-то питомец?              Чонгук возмущенно поднимает голову. Ким Тэхён! Как ты смеешь…!              Парень замирает и медленно моргает:       — Ты… кажется, ты понимаешь, что я говорю, — произносит вслух он, заинтригованный маленьким существом у себя на руках, чьи реакции кажутся почти — человеческими.              Чонгук напрягается, и его уши, и без того висячие, кажется, опускается еще больше от смущения. Он разрывается между желанием рассказать Тэхёну, что это он, и сохранить это в секрете от него, пока не превратится обратно, чтобы спасти свою гордость (ну, или то, что от нее осталось).              Старший поднимает кролика на уровень своих глаз, и Гук сглатывает — его задние лапки безвольно повисают в воздухе, а кнопка-нос подергивается каждые несколько секунд в нервном ожидании.              Взгляд Тэхёна всегда завораживал Чонгука: он мог быть как напряженным, так и мягким, холодным и теплым, острым и добрым — но для младшего во взгляде всегда было не что иное, как обожание. Этот же взгляд, сейчас устремленный на него, был наблюдающий, вычисляющий и любопытный — знающий взгляд слизеринца, заставляющий Чона съеживаться. Словно змея, оценивающая свою добычу.              Ну что ж, он, буквально, является добычей для змеи в данный момент.              Гук в очередной раз подергивает носом, пока Ким не решает, что насмотрелся достаточно, и снова не прижимает кролика к груди.              — Не, не может быть… — слышит он, как парень бормочет себе под нос, и поднимает свою кроличью головку, в замешательстве склоняя ее на бок. Тэхён в ответ улыбается ему. — Я просто подумал, что ты сильно напоминаешь мне кое-кого.              Чонгук поддевает носом руку старшего, требуя больше информации. Не то чтобы он ревнует или что-то в этом роде, но о ком может думать Тэхён, смотря на кролика? Не может быть, чтобы о нем…              Старший мило смеется, проводя рукой по маленькой головке кролика:       — Ты прямо как мой Чонгукки, малыш. Он такой милый и пугливый, а твой черный мех похож на его смоляные волосы, такой же мягкий на ощупь.              Если бы Чонгук мог сейчас покрыться румянцем, вся его гибридная мордочка была бы в огне.              Тэхён почти мечтательно вздыхает:       — Интересно, где он сейчас…              Гук в очередной раз застывает. О нет. Он совершенно забыл об их свидании! Как долго Тэхён уже ждет его? О нет! О нет! Старший будет опечален тем, что он так и не смог прийти — нет, нет, он же не совсем не пришел, он здесь…              …просто не как человек!              Ким вертит головой из стороны в сторону в поисках хоть какого-то намека на черно-желтый:       — Его где-то задержали? Если я правильно помню, у него сегодня свободный день…              Гук начинает ерзать в руках старшего, привлекая его внимание.              — Что такое, малыш? — Спрашивает Тэ. — Ты голоден?              Нет! Я паникую! Про себя кричит Чон.              Тэхён улыбается, не подозревая о дилемме, с которой столкнулся кролик.              — Что ж, у меня как раз есть то, что тебе нужно, — он лезет в карман и что-то оттуда достает. Маленький носик Чонгука приходит в движение, улавливая сладкий запах. Старший раскрывает руку, и на его ладони виднеются две ягодки малины. — Прямиком из сада моего Чонгукки, малыш. Давай же, попробуй.              Тэхён! Мысленно вопит Чон. Как он может есть то, что вырастил сам, особенно в такое время? Он пытается отползти назад, но его маленькая черная пушистая попа касается руки Тэхёна, преграждающей ему путь к отступлению. Гук потеряно моргает, когда Ким подносит руку с ягодами ближе, подталкивая его вперед и нежно уговаривая, чтобы тот попробовал. Это так смущает! Мысленно взвывает Чон.              Но слизеринец выжидающе смотрит на него, и Чонгук… Чонгук просто не может ему отказать. Только не тогда, когда дело касается старшего.              Да еще и малина, действительно, пахнет так сладко…              Он наклоняется вперед и скромно откусывает кусочек ягоды. Улыбка Тэхёна сияет ярче солнца:       — Вот так. Ты такой маленький, мне интересно, кто твой хозяин, ему следовало бы кормить тебя лучше… — бормочет он с беспокойством в голосе, словно готов сию же минуту пойти и найти этого несуществующего владельца, чтобы все ему высказать.              Чонгук полностью съедает две ягодки, теперь смущенный больше прежнего. Как он мог так легко поддаться!              Тэхён кажется довольным тем, что накормил крольчонка, прежде чем встать и снова осмотреться вокруг. Гук видит, как плечи старшего слегка опускаются.              — Интересно, где же сейчас Чонгукки…              Чонгук хочет заплакать. Я здесь! Я здесь, хён! Он встает на задние лапки и цепляется передними за мантию, удивляя старшего.              — Что? Оу, хей! — Ахает Тэхён, крепче прижимая крольчонка к себе, боясь, что он упадет. — Осторожно, малыш. Ты такой маленький, если упадешь, то сильно пострадаешь.              Чон начинает скулить: жалобный, тоненький писк вырывается из его горла.              Глаза старшего округляются в тревоге:       — Чт-что такое? Тебе действительно больно? Малина, что ты съел, плохо на тебя действует? — Слизеринец оглядывается по сторонам, начиная паниковать, и бормочет себе под нос: — Черт, если бы Чонгукки был здесь, он бы знал, что делать… Я не должен был… вот же черт…              Чон продолжает издавать эти жалобные звуки, и сердце Тэхёна разрывается. Наконец он решает, что делать, достает свою волшебную палочку и взмахивает ею в воздухе, оставляя магическую записку на скамье на случай, если младший придет позже или они разминутся. От этой мысли Гуку еще сильнее хочется плакать.              — Ладно, — Тэхён притягивает кролика ближе к себе и укутывает его в свою мантию, как маленького ребенка. — М-мы должны отнести тебя к Хагриду. Хагрид точно будет знать, что делать, так ведь? — Спрашивает он, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к кому-либо еще. Но мысль о том, что Хагрид увидит его таким, заставляет Чонгука снова запаниковать.              Нет! Только не к Хагриду! После такого этот добродушный здоровяк никогда не перестанет дразнить его!              — Что? — Удивляется слизеринец, когда кролик начинает вертеться у него под мантией. –Т-тебе не нравится Хагрид? — Крольчонок попискивает, и прежде чем Тэхён смог успокоить его своим нежным голосом, откуда-то рядом раздался чужой голос.              — Тэхён?              Ким оборачивается и облегченно вздыхает:       — Чимин! Ох, слава богу!              Чон застывает в ту же секунду, ужас охватывает все его тело. Стыд возвращается с многократной силой.              — Что происходит? — Удивленно поднимает бровь Пак, когда Тэхён бежит к нему, бросая взгляд на сверток в его мантии. — Я думал ты и Чонгукки пошли в Хогсмид на свидание. Что ты до сих пор здесь делаешь?              — Чонгукки еще не пришел, — вздыхает Тэ. — Я волнуюсь за него… он никогда так не опаздывал, но… — он опускает глаза и показывает дрожащего крольчонка, вцепившегося в его одежду. — Я не мог оставить этого малыша здесь.              — … — Чимин внимательно оглядывает крошечного кролика в руках слизеринца и чувствует, словно земля накренилась у него под ногами. Глаза крольчонка так напоминают ему глаза одного младшего пуффендуйца…              — Чимин, я-я думаю, я дал ему то, что не должен был давать, — почти шепотом говорит Тэ. — Просто… он начал издавать звуки и подталкивать меня, я думал, он голодный, поэтому я дал ему малины из сада Гуки, а потом он начал плакать… — и, словно по команде, из свертка в его руках донесся еще один жалобный писк. Глаза парня увеличиваются в панике. — Оу черт, его владелец не убьет же меня, правда? Чимин-а, у тебя нет тоника или чего-нибудь еще для больных кроликов?              Пак замер на месте, все еще поглощенный разглядыванием зверька, заключенного в объятия его лучшего друга. Нет, этого не может быть, так ведь? Тэхён сразу бы понял, если бы…              — Тэ, — начинает Чимин, дотрагиваясь до плечей слизеринца, стараясь его успокоить. — Расслабься, окей? Просто… сделай глубокий вдох.              Тэхён делает, как сказано, прежде чем взглянуть на дрожащего кролика в своих руках. Бедняжка, должно быть, страдает от сильной боли в животе (но на самом деле это просто Чонгук трясется от стыда и смущения). Как же глупо было давать ему какие-то рандомные ягоды! Ему нужно будет извиниться перед хозяином кролика, как только он добудет для него тоник.              — Хорошо, — Чимин решительно уставился на зверька, словно хотел прожечь дыру в этом черном меховом комочке. — Давай пока просто вернемся в замок.              — К Мадам Помфри? Может, у нее есть какой-нибудь помогающий тоник для зверей? — Задается вопросами Ким, следуя за своим лучшим другом, крепко держа крольчонка.              — Нет, — Пак не отрывал взгляд от черного кролика, и когда зверек застенчиво опускает голову, глаза когтевранца загораются в понимании. — Мы идем в класс Трансфигурации.              — Класс Трансфигурации…? — Недоверчиво смотрит на своего лучшего друга Тэ. — Чимин, этому малышу нужен тоник или что-то еще! Я не понимаю…              Пак похлопывает друга по плечу, одновременно пытаясь удержаться от смеха и удивленного вздоха из-за неожиданного поворота событий:       — Поверь мне, ты скоро поймешь, Тэ, — говорит парень и наклоняется к прячемуся в одежде Кима существу. — Ведь так, малыш?              Чонгук хочет, чтобы прямо сейчас весь мир разверзся и поглотил его целиком, когда видит играющее в глазах Чимина веселье.              И почему только когтевранцы настолько умны?              

— 🐇 –

                    — Чонгукки? — Вскрикивает Тэхён, глядя на черный комочек шерсти на одном из столов пустого класса Трансфигурации. Пока они в спешке искали пустующее помещение, после не забыв запереть за собой двери, Чимин объяснил свою теорию паникующему слизеринцу. — Это Чонгукки? — Все еще не верит Ким, во все глаза уставившись на маленького крольчонка, свернувшегося клубком на большом столе.              — Я практически в этом уверен, — говорит Чимин, скрещивая руки, усмешка играет на его губах, когда он поворачивается к существу на столе. — Не так ли, Чонгукки?              Черный кролик на мгновение замирает, его глаза бегают из стороны в сторону, словно притворное непонимание может спасти его репутацию, но…              Тэхён резко подходит ближе и облокачивается на стол, крепко хватаясь за столешницу двумя руками, его глаза широко распахнуты, и он почти… почти…              Восхищается? Глядя на него?              — О боже… Ч-чонгукки? Э-это правда ты? — Полушепотом произносит парень, пока его щеки окрашиваются в ярко-розовый. Позади него Пак раздраженно закатывает глаза, бормоча что-то о влюбленных подростках и о том, что они совершенно ослеплены этим.              Крольчонок колеблется несколько секунд, но затем внезапно плюхается на все четыре пушистые лапы, становясь похожим на черный плоский блин на столе для Трансфигурации. Он сдается. Это все, что он мог сделать, чтобы сохранить лицо.              Ким практически пищит, абсолютно сраженный и очарованный этим зрелищем.              — Ох, детка… — Слизеринец протягивает руки и снова поднимает его на уровень глаз, с изумлением наблюдая за крошечными задними лапками, поджатыми, чтобы защитить открытый теперь животик. — О, о! Ты очарователен, малыш! Я знал! Кроличья форма просто идеально тебе подходит!              Гук подергивает носиком. Тэхён не испытывает отвращения к этой форме? Он находит его милым? Ступор и шок, должно быть, хорошо считывались с выражения его мордочки, потому что старший тут же наклоняется к нему и нежно притирается к его носику своим, после оставляя не менее ласковый поцелуй на пушистой макушке.              — Неужели ты думал, что я разозлюсь на тебя из-за твоей кроличьей формы? Мм? Что ж, ты крупно ошибался, мой малыш, — на одном дыхании произносит Тэхён, обнимая Чонгука изо всей силы. Слизеринец едва ли не пищит от радости, зарываясь лицом в черный мех зверька. Почему его шерстка такая мягкая? — Как я могу ненавидеть мою сладкую булочку? Мою прекрасную маленькую звездочку? Ох, ты такая милашка, мой маленький комочек счастья, ты никогда не можешь сделать что-то не так…              Чимин сдерживает свои рвотные позывы, слегка постукивая Кима по спине:       — По-моему, достаточно, придурок. Теперь, когда нас здесь двое, мы можем отменить заклинание Анимагии, которое твоя сладкая булочка наложил на себя.              Тэхён отшатывается назад и смотрит на своего лучшего друга с почти убитым горем выражением лица:       — А нам, ну… обязательно это делать?              Пак громко вздыхает. Глаза Гука сверкают во всей своей кроличьей красе. Конечно, Тэхён замечает это.              — М-может, мы можем просто переждать? Разве так будет не безопаснее? Позволить магии просто выветриться, вместо того, чтобы… ну, ты знаешь, заставить его превратиться обратно? — Осторожно пробует договориться слизеринец, крепче прижимая кролика к своей груди и продолжая с благоговением гладить его мягкую шерстку.              — Ты просто хочешь выжать из этого максимум, не так ли? — Говорит когтевранец, совершенно не впечатленный.              — О, перестань, не говори так, Чим.              — Но был ли я неправ? — Скептически поднимает свою идеальную бровь Пак.              Тэхён выпячивает нижнюю губу и невозможно крепче прижимает кролика-Гука к себе, словно Чимин тут плохой парень, а не тот, кто разрулил всю эту ситуацию. Какая наглость!              Когтевранец с изумлением закатывает глаза, качая головой:       — Окей, без разницы, как скажешь, — он наклоняется вперед и коротко касается кроличьего носика. — Похоже, ты на кроличьем тайм-ауте, Чонгукки.              Кролик-Чон фыркает и издает писк, который должен был свидетельствовать о раздражении, но Тэхён слышит это как звуки, которые издавали бы самые настоящие феи и ангелы.              — Ох, ты просто прелесть! — Воркует старший, одаривая зверька многочисленными поцелуями, приходящимися на пушистые щечки. Чимин воспринимает это как знак оставить их двоих наедине, пока у него еще остался рассудок.              Гуку каким-то образом удается высвободиться из змеиной хватки Кима и запрыгнуть на стол, немного отодвигаясь в смущении, когда старший снова пытается взять его на руки с глазами, сверкающими явным восторгом и несдерживаемым обожанием.              — Оу, ты что, стесняешься, Чонгукки? Не волнуйся, иди к хёну, детка, — слизеринец пробует поймать зверька, но Чон лишь фыркает, встает на свои задние лапки и пытается скрестить передние на груди: но его конечности не настолько длинные, чтобы их скрестить, поэтому он решает просто положить одну поверх другой, кидая серьезный взгляд на парня перед собой.              Тэхён же в свою очередь просто и буквально тает на месте.              — Чонгукки, — пищит он, прикрывая ладонями лицо. — Нет… ты уже такой милый, как ты можешь быть еще милее? Так нечестно!              Младший бы закатил глаза, если бы мог, но он не может, поэтому он топает лапкой и умудряется достать лист пергамента и перьевую ручку. Тэ наблюдает, погруженный в то, как его маленький кролик-парень начинает писать. Он определенно сохранит это воспоминание на будущее.              Кусок пергамента небрежно подталкивается к нему.              Хён, мне жаль, что я испортил наше свидание.              Тэхён застывает на секунду, прежде чем посмотреть на черного кролика на столе, который сейчас выглядит очень расстроенным: длинные ушки безвольно свисают, а глаза блестят от непролитых слез.              — О нет, Чонгукки, милый… — он пододвигает кролика ближе к себе. — Кто сказал, что наше свидание испорчено? Мы все еще можем отлично провести время, вот так, мм?              Чонгук, похоже, не совсем с этим согласен. Он поднимает лапки к голове и прячет свою мордашку за ними, грустно шмыгая носом. Сердце старшего разбивается — буквально.              — Нет, нет, нет, дорогой, — сладко шепчет парень. — Не плачь, малыш, хён не знает, что делать, если ты заплачешь, милый.              Должно быть, потому, что он в такой маленькой и уязвимой форме, Тэхён перебарщивает с ласкательными прозвищами, но Чонгук вовсе не против. Он стеснительно приподнимает голову, показывая свои сияющие глаза.              — Вот, моя маленькая булочка, — улыбается Тэ. — Меня не волнует, находишься ли ты в своей кроличье форме или нет, Чонгукки, ты все еще ты… и я люблю тебя, несмотря ни на что.              Глаза Чонгука молниеносно увеличиваются в размере, и он буквально трясется в объятиях старшего.              И я! Я тоже тебя люблю, хён! Я люблю тебя!              Гук подпрыгивает в объятиях своего парня и прижимается носом к его губам, одаривая того маленькими нежными поцелуями. Парень легко хихикает, абсолютно очарованный этим действием. Затем он снова заворачивает Чона в свою мантию и аккуратно похлопывает своего маленького кролика по попке, отчего зверек подпрыгивает с широко раскрытыми глазами.              — Теперь пойдем, мой крольчонок, — лыбится Тэхён. — У нас впереди свидание.              

— 🐇 –

                    Чонгук, укутанный в мантию старшего, понимает, что быть в кроличьей форме рядом со своим парнем не так уж и плохо. На самом деле, ему, кажется, это даже нравится: не считая, конечно, абсолютно поплывшего взгляда, который на него время от времени кидает Тэхён, и все новые милые слова и прозвища, произносимые благоговейным шепотом, словно он самый драгоценный маленький зверек на всем свете.              И для Тэхёна, ну, это правда было так.              Они зашли в Шапку-невидимку, где ведьмы и волшебники могли найти лучшую одежду в городе. Тэхён медленно прохаживается мимо рядов с мантиями и шарфами для волшебников и проходит в отдел с одеждой меньшего размера.              — Ох! — Тэхён тянется рукой и достает маленький черно-желтый свитер, своей расцветкой напоминающий шмеля, держа вещь перед Чонгуком. — Смотри, Чонгукки! Не правда ли, это смотрелось бы очень мило на тебе?              Чон хочет запротестовать. Он не собирался оставаться кроликом навсегда! Возмущенно, он толкает старшего в грудь своей лапкой, в ответ получая звонкий смех.              — Ох, хорошо, ммм… тогда, как насчёт этого сейчас? Знаешь, становится холоднее. Не хочу, чтобы ушки моего кролика замерзли, — Ким выбирает пушистую шапку как раз под размер головы Чона. Младший одаривает его самым равнодушным взглядом, на какой только способен, но сдается, когда слизеринец натягивает ее на его голову. — Ты такой милый! Самый милый на свете! — Фанючит парень, поднимая кролика в воздух, как выставленного напоказ младенца. Чонгук замечает, как другие волшебники и ведьмы позади Тэхёна с интересом оглядываются.              Тэхёни-хён! Ты слишком громкий!              Гук прикрывает мордочку передними лапками, зарабатывая новый всплеск эмоций своего парня.              И прежде чем он успевает остановить старшего, у того в корзине уже оказывается охапка маленьких шапочек, шарфиков и варежек, которые он пробивает на кассе быстрее золотого снитча. Чонгук, все ещё завернутый в мантию Кима, мог только пораженно открыть рот от количества миниатюрной одежды, которую тот сумел смести с полок за такое короткое время. Когда он смотрит на старшего, Тэхён просто улыбается своей квадратной улыбкой, поглаживая его по голове.              — Мой крольчонок будет выглядеть так мило, я уже вижу это, — с трепетом проговаривает парень, его щеки светятся здоровым розовым румянцем от радости и обожания.              Младший забирает обратно свои предыдущие мысли. Он не может дождаться, чтобы снова вернуться в свое человеческое тело. Быть кроликом — тяжелая работа.       

— 🐇 –

                    — Что ты ешь, будучи кроликом, Чонгукки? — Спрашивает Тэхён, после того как они усаживаются за свой столик в Трех метлах. Пока старший читает меню, он ищет глазами подходящие животным варианты для Гука. — У них есть салат из свежих овощей и фрукты. Что ты хочешь?              Чонгук хочет сливочное пиво, чтобы избавиться от этих смущающих воспоминаний, но он не может себе это позволить: оно слишком сладкое и принесет только сильную боль в животе. Вместо этого он прыгает на стол и указывает лапкой на самый популярный салат, который у них есть. Тэхён широко улыбается, гладя его по голове.              — Хорошо, тогда я закажу тебе свежий салат и миску воды, или… кролики пьют молоко?              Чонгук отрицательно качает головой.              — Понял, никакого молока, — кивает Тэ и зовет официантку, чтобы сделать заказ — тарелку их самого популярного свежего салата и миску воды для его любимого кролика, рулетики из сосисок с кровяной колбасой и стакан сливочного пива для него. — Сделайте салат наисвежайшим, пожалуйста. Мой кролик заслуживает самую лучшую зелень.              Впечатленная, официантка слегка хихикает:       — Вау, какой избалованный малыш у нас тут.              Слизеринец лыбится, прижимая Чонгука ближе к себе:       — Конечно, — отвечает парень, оставляя поцелуй на пушистой макушке. — Он заслуживает все самое лучшее.              Румянец распространяется по всему телу Чона вплоть до лапок, его сердце радостно забилось быстрее от такого внимания.              Когда салат принесли, пуффендуец понимает, насколько же голодным он был. Он уминает листья зеленого салата и кусочки моркови в рекордно короткое время. Когда он неосознанно начинает притопывать задней лапкой по столу, Тэхён заказывает еще одну тарелку салата, глаза кролика тут же кротко сияют — Чон слегка смущен своим маленьким представлением, но безмерно благодарен.              — Не стесняйся, булочка, ешь столько зелени, сколько пожелаешь, — воркует старший, целуя его в нос-пуговку. Чонгук заметно воодушевляется и продолжает есть свой салат. Ким облокачивается щекой на свою руку, влюбленно улыбаясь черному кролику, занятому поглощением салата. Он замечает эти два маленьких передних зуба и хватается за грудь, массируя сердце от того, какое же это все-таки восхитительное зрелище.              И, как будто это было недостаточно милым, Чонгук, закончив вторую тарелку салата, прыгает к небольшой миске, лакая кристально-прозрачную воду малюсеньким языком. Закончив, он распластывается на столе, удовлетворенно щуря глаза и сонно опустив длинные ушки. Тэхён протягивает руку, чтобы погладить его животик, и Гук слабо толкает его двумя мягкими задними лапками для того, чтобы поднести руку парня к своей мордочке и легонько ее облизать в благодарность за замечательную еду.              Его человек-Чонгук — очарователен, это правда, но кролик-Чонгук — также и весьма опасен.              

— 🐇 –

                    Уже почти стемнело, когда Тэхён и Чонгук, укрытые мантией старшего, начали возвращаться в замок до наступления комендантского часа. Ким начинает напевать мелодию, которая крутилась у него в голове с самого утра, и Чонгук заинтересовано поднимает голову. Старший с нежностью обращает свой взгляд на него, целуя кролика в нос.              — Это просто небольшая песня, которую я придумал, когда думал о тебе, малыш, — мягко шепчет парень. Глаза Гука увеличиваются в размере, и он утыкается своим носиком парню в грудь, слегка притираясь. — Хочешь услышать ее? Хотя она еще не закончена, — он застенчиво смотрит на своего кролика.              Я все равно хочу ее услышать, хён. Ох, как же Чонгук жалеет, что не может сейчас говорить, но он как может старается передать своими выразительными глазами все, что хотел бы донести до старшего. Слизеринец покрывается румянцем под пристальным взглядом.              — Я никогда не смогу сказать тебе нет, не так ли? — Тэ неуверенно вздыхает, прочищая горло. Затем он начинает напевать мягкую мелодию, постепенно переходящую в песню, слова которой плавно льются его прекрасным голосом, словно он пел ее уже много раз. И, возможно, так и есть? Тэхён не стал бы прямо признаваться младшему, что слова, которые сейчас так правильно слетают с его губ, всегда были в его мыслях с момента их первой встречи и до настоящего времени. Песня идеально подходит под их темп, когда они возвращается обратно в замок. Легкий ветерок обдувал их лица, небо было окрашено в фиолетовые, синие и алые тона, замок величественной градиентной тенью нависал над ними, звезды постепенно появлялись на небе, пока солнце медленно скрывалось за горами.              Чонгук слушает. Это все, что он может сделать. Он внимательно слушает слова, слетающие с губ старшего — по сути, это признание. И ему хочется плакать.              Двумя крошечными лапками он прикрывает мордочку и начинает хныкать. Тэхён останавливается на полпути и замирает на месте, находясь всего в нескольких шагах от дверей замка.              — Эй, милый? Было настолько плохо? — Шутит он.              Чонгук фыркает, пушистой лапой легонько ударяя старшего в грудь. Как это могло быть плохо, хён? Как нечто настолько идеальное может звучать плохо?              Тэхён тепло улыбается маленькому черному комочку, прижатому к его груди, и поднимает его повыше, оставляя поцелуй на пушистой макушке:       — Спасибо, Чонгукки.              Младший убирает лапки с мордочки и носом ластится о подбородок парня. Спасибо, хён.              Подходя к дверям замка, слизеринец крепче прижимает к себе крольчонка.              — Малыш, спать одному в своей комнате может быть опасно для тебя, так ведь? Мы не знаем, когда заклинание спадет, и твои одноклассники могут задаться вопросом, что в их комнате делает кролик твоего размера…              Хм? Склоняет голову Гук и фыркает, надувая щеки. Ты называешь меня крошечным, хён?! Он дотягивается двумя лапками до подбородка старшего, который просто начинает смеяться от такой попытки нападения.              — Извини, извини, — крепче обнимает его парень. — Но ты такой маленький, детка. Я боюсь, что кто-нибудь может наступить на тебя.              Никто бы этого не сделал! Продолжает фыркать Чон, переходя к покусыванию шеи своего парня. Я не настолько мал! Как только Тэхён начинает гладить его за ушками, младший моментально обмякает и начинает сладко урчать.              Ким хихикает и покрывает поцелуями всю мордочку крольчонка.              — Ты такой милый, Чонгукки. Ну, так что? Почему бы тебе не остаться сегодня в общежитии Слизерина вместе со мной? Если утром ты вернешься в свою форму, я помогу тебе улизнуть, чтобы никто тебя не увидел.              Чонгук широко распахивает глаза и, моргая, просто смотрит на слизеринца. С каких это пор ты стал нарушать правила, Тэхёни-хён? Читает в его глазах Ким и усмехается.              — Не смотри на меня так, милый, — утыкается он носом в черную шерстку. — нарушение правил — мелочь по сравнению с моей любовью к тебе.              Чонгук не должен ощущать это тепло, приятно разливающееся внутри него после услышанного, но он чувствует его. Ох, он так влюблен в Ким Тэхёна. Чимин был прав: они оба настолько ослеплены любовью, что это просто смешно…              …но такие уж они.              

— 🐇 –

                    Тэхён кладет крольчонка на свое изумрудно-зеленое покрывало, такое бархатистое и мягкое, что Чонгук просто не смог удержаться и не плюхнуться на него, такой довольный и счастливый. Старший мило хихикает, нежно поглаживая зверька по животу, прежде чем уйти переодеваться в свою одежду для сна. В комнате находилось еще несколько других ребят, но все были заняты своими делами, чтобы заметить маленького черного кролика. К тому же Ким Тэхён имел некую ауру, которая обеспечивала ему не нарушаемое другими людьми личное пространство.       Чонгук был слишком занят валянием на покрывале, утопая в запахе старшего, пока мог, когда внезапно ощутил, что кто-то навис над ним:       — Что это?              Гук моргает и резко подскакивает, во все глаза уставившись на другого слизеринца, стоявшего возле кровати Тэхёна. Он не знает этого парня, но уверен, что тот тоже на седьмом году обучения, как старший.              — Что такое грязное существо здесь делает? — Презрительно усмехается слизеринец, грубо хватая крольчонка за холку. Чонгук от неожиданности жалобно скулит, беспомощно размахивая своими задними лапками.              Отпусти! Мысленно кричит Чонгук, но он слишком маленький и слишком слабый против такого крупного ученика.              — Эй, Ким принес это сюда… — другой парень подает голос со своей кровати, что вызывает удивленный взгляд хулигана, схватившего Чона.              — Оу? Ким принес, хах? — Издевательски насмехается парень. — Так что, только потому, что это Ким, он может приводить в общежитие всяких дворняг?              Чонгук бросает на парня гневный взгляд. Кто этот придурок? Что он имеет против Тэхёни-хёна? Пуффендуец все еще пытается освободиться от хватки парня, когда другой ученик нервно прокашливается, кидая взгляд на дверь, ведущую в другую часть общей комнаты, куда и ушел Тэхён.              — Послушай, просто оставь его в покое. Зверек не делал ничего плохого, — говорит он, пытаясь уладить ситуацию.              Это, по-видимому, только больше разозлило слизеринца:       — Нет, посмотрим, что будет делать Ким, принося в общежитие все, что ему захочется, словно это его собственное место. Кем он себя возомнил? — Он тянется за своей палочкой в кармане плаща, отчего другие ученики, находящиеся в комнате, начинают беспокоиться.              — Хей, не делай ничего опрометчивого, — предостерегает один из ребят. Несколько других так же озвучивают свои опасения, но Чонгук слишком занят, настороженно наблюдая за палочкой. Он знает, что старшие ученики владеют более продвинутыми заклинаниями и что они подвергались воздействию заклинаний, которые вызывали… боль. Что если… нет, он не станет… ни один ученик Хогвартса не причинил бы вреда животному так безжалостно, верно?              Гук трясется в боязливом ожидании, когда обидчик резко его отпускает. Он приземляется на кровать, но у него не так много времени, чтобы успеть понять, что происходит, когда палочка направляется на него:              — Аларте Аскендаре, — слышит он, и в следующую секунду его подбрасывает в воздух, как тряпичную куклу, он ударяется головой о потолок и падает обратно на постель.              Этот удар — это слишком для его крошечного тельца. Он весь дрожит, пока слизеринец не делает это снова, на этот раз швыряя его по диагонали. Маленький пушистый комочек кувыркается в воздухе и беспомощно пищит, размахивая своими коротенькими лапками, прежде чем упасть на ковер на полу. Кролик издает слабый, тоненький писк и видит, как палочка в очередной раз направляется на него — он закрывает глаза, готовясь к новой атаке, когда слышит резкий вскрик обидчика, его палочка вылетает из рук, ударяясь о стену.       Остальные ученики тут же поворачиваются на звук и в одночасье замирают. Воздух в комнате падает до леденящей температуры, что странно, ведь никто даже не произносил ни одного заклинания, связанного с холодом. Но атмосфера просто ощущалась такой, и все из-за того, насколько же ледяным взглядом Ким Тэхён окидывал другого слизеринца, стоявшего перед ним.              На Тэхёне был спальный халат в черно-зеленую клетку, и он выглядел настолько уютно, насколько только возможно, но этого было недостаточно, чтобы скрыть то холодное выражение лица, с которым он зашел в комнату.              — Что, по-твоему, ты делаешь, Чхве? — Нарушает полнейшую тишину Тэхён, тон его холодный и абсолютно бесчувственный. Его будто окружает напряженная атмосфера спокойствия.              Семигодка, Чхве Бомсок, злобно усмехается:       — Что? Это твой питомец, Ким?              Кажется, это был неправильный ответ. Глаза Тэхёна становятся темнее с каждой секундой, его хватка на палочке усиливается, когда он подходит на пару шагов ближе. Бомсок не хотел бы это признавать, но он делает шаг назад, подальше от наступающего слизеринца.              Затем черное пятно быстро приближается и цепляется за лодыжку Кима. Он смотрит вниз и замирает: маленький черный кролик дрожит у его ног. Он видит, как Чонгук поднимает голову и смотрит на него, в его больших глазах блестят непролитые слезы.              Тэ глубоко вздыхает, наклоняется и позволяет крольчонку удобно устроиться в своем халате, отвернувшись от толпы. Старший выпрямляется и встречается взглядом с Чхве.              Он ухмыляется, но в его глазах ни толики веселости:       — Ну, он не твой, Чхве. Так кто дал тебе право обращаться с ним, как тебе захочется?              Чхве ощетинивается, но прежде чем он смог ответить, Тэхён разворачивается и покидает комнату. Он разберется с ним позже, сейчас самое главное — это маленький комочек черной шерсти, цепляющийся за его одежду. Ему удается найти небольшую тихую нишу в подземелье Слизерина, где они и устраиваются, и на короткий миг он отцепляет от себя Чонгука, чтобы осмотреть его.              — Оу, дорогой, — нежно шепчет он. — Мне так жаль, я не должен был оставлять тебя здесь одного. Боже, я такой глупый, — Тэхён выглядит таким опустошенным, что это разбивает маленькое кроличье сердце Гука. Он поднимает лапку, чтобы погладить старшего по щеке, и тот с мягкой улыбкой на губах делает то же самое. — Это я должен утешать тебя, милый, а не наоборот.              Пуффендуец прикасается своим крошечным носиком к губам парня, теснее к нему прижимаясь.              — Ты ранен? Тебе больно? — Спрашивает старший, аккуратно проводя руками по всему пушистому телу крольчонка. Чонгук отрицательно мотает головой.              Больше нет, хённи. Пожалуйста, не грусти. Пытается выразить Гук своими бездонными глазами. Ким, кажется, сумел понять посыл, мягко рассмеявшись, он прижимает зверька ближе к груди и расцеловывает его мягкую мордочку.              — Моя сладкая булочка, ты такой драгоценный и замечательный, — шепчет Тэ прямо в пушистую макушку. — Пока с тобой все в порядке, малыш, со мной тоже все будет хорошо.              Чон закрывает глаза и мяучит, зарываясь в шею слизеринца и прижимаясь еще ближе к теплу старшего. Вскоре он заснул в его объятиях. Слизеринец тихо вздыхает, не желая двигаться с места, к тому же, ему совсем не хочется возвращаться в ту же комнату, в которой находится этот никчемный слизняк.              Он задумчиво мычит. Что ж, Профессор Стебль и Хагрид с удовольствием послушали бы об этом. Тэ решает доверить дальнейшую судьбу Чхве Бомсока Главе факультета Чонгука и ее коллеге — смотрителю за волшебными существами.              

— 🐇 –

                    На рассвете Чонгук медленно открывает глаза, зевает и потягивается, чувствуя, как хрустит каждая конечность, словно весь вчерашний день он сгибал их в неправильных местах. Пошевелив пальцами, он поднимает голову, наконец осматриваясь, и видит Тэхёна, все ещё спящего под ним и…              …Подождите, у него есть пальцы! У него наконец-то есть пальцы!              Чонгук радостно вздыхает, осматривая себя: он в своей мантии и он человек! Он снова человек!              — Х-хён! Хён! — Кричит он шепотом, учитывая, что он все еще находится в общежитии другого факультета. — Хён! Я вернулся! Я снова я!              Тэхён неохотно просыпается, медленно моргая. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и сфокусировать взгляд, но, когда ему это удается, его глаза широко распахиваются и радостно блестят.              — Малыш, — лениво тянет парень с улыбкой на его прекрасном лице. Чонгук заливается румянцем, прежде чем осознает их положение. Он сидел на коленях старшего, а большие руки слизеринца были на его бедрах, поддерживая, чтобы он не упал.              Издав непонятный звук, он слезает с парня и поправляет свою мантию, позволяя Тэхёну сесть рядом с ним.              — С-спасибо, что позаботился обо мне вчера, хён.              — Это пустяки, Чонгукки, — отвечает Тэ, беря младшего за руку. — Ты в порядке? Не чувствуешь ничего странного?              Пуффендуец отрицательно качает головой, стеснительно прокашливаясь:       — Н-нет, меня ничего не беспокоит.              Тэхён согласно мычит, наклоняясь вперед и встречаясь взглядом со смущенным взглядом младшего:              — Ну, меня кое-что беспокоит.              Чон непонимающе моргает и поворачивается к парню:       — Что такое, хённи?              — С чего бы это моему Чонгукки накладывать на себя заклинание Анимагии, мм? Похоже, ты и сам тот еще любитель нарушать правила.              Пуффендуец вспыхивает и вскакивает с кровати. Если он собирается сбежать, то сейчас самый подходящий момент! Но прежде чем он успел сделать хотя бы один шаг вперед, он чувствует руки, обнимающие его за талию, прижавшегося со спины Тэхёна, и его квадратную улыбку, прижимающуюся к щеке.              — Такой же пугливый, даже будучи большим мальчиком, мм? Мы не можем этого допустить, Чонгукки, — для большей убедительности слизеринец оставляет влажный поцелуй на его щеке.              К этому моменту Чонгук стоит уже весь красный.              — Хённи!              Смех старшего заразителен, когда он прижимается теснее к Гуку, вдыхая родной аромат утренней росы и природы и осознавая, как сильно он по этому скучал. Конечно, он будет скучать по мягкой черной шерстке крошечного пушистого кролика, но, возможно, Чонгук сможет усовершенствовать свое заклинание Анимагии, и в будущем он еще встретит маленького кролика-Чонгука.              Но слыша смущенные возмущения его Чонгукки рядом с собой, произнесенные этим его ангельским голосом, он возвращается к реальности. И, обнимая пуффендуйца крепче, он понимает, что нет ничего лучше, чем быть рядом с младшим — будь он кроликом или человеком.