Does Your Mother Know

Кайла смотрит на самодовольного Хакса, ловит его холодный, оценивающий взгляд, нацеленный на неё через стол, но продолжает доклад, изо всех сил сохраняя спокойствие. Он знает, как легко она вспыхивает. А эмоции никогда не играли на руку: не женщине и не в компании, где в совете управления одни старые ортодоксы, до сих пор удивляющиеся при встрече с ней, что она не секретарша, но заместитель генерального директора по продажам. Есть, правда, ещё Фазма — заместитель по персоналу, но она так мужеподобна в своих брючных костюмах, с короткой стрижкой и будучи ростом выше даже Хакса, что ни у кого не возникает сомнений, что она своя. Но не Кайла. Ей тоже повезло с ростом, но не настолько. Просто на десять сантиметров выше среднего. Ещё сантиметров на семь, если на каблуке, чтобы можно было не смотреть на Хакса снизу вверх. Но её внешность… она чересчур женственна. Даже если забрать густые волнистые волосы в тугой пучок на затылке, даже если не позволять блузке под пиджаком оголять и лишней пяди декольте, всё равно: у неё пухлые губы, даже без туши густые чёрные ресницы, плавные изгибы и низкий голос, который Хакс уже умудрился высмеять, заявив на её первом совещании в качестве зама, что не может всерьёз воспринимать информацию, когда её сообщают, словно во время сеанса секса по телефону. Её доклад о выросших за квартал продажах вызывает вялое оживление среди присутствующих и сдержанную похвалу Сноука. Кайла сохраняет бесстрастное выражение, когда благодарит присутствующих за внимание, и передаёт слово Фазме, сворачивая документ на планшете. Но, вновь поймав на себе насмешливый, пренебрежительный взгляд Хакса, который всё никак не уймётся, она беззастенчиво отвечает ему со всей ненавистью, которую только способна передать глазами, и аккуратно приподнимает средний палец над столом. «Пошёл ты», — произносит одними губами, и Хакс безразлично отворачивается. Несмотря на успех, всё в ней клокочет от гнева, и хочется кричать, взрывая, как банши, криком окружающие её матовое стекло и камень. Вместо этого Кайла делает глубокий вдох, медленно выпуская воздух через нос, и старается вникнуть в суть чужого доклада. Она обедает на ступенях сквера перед офисом. Это большое здание, которое занимают несколько компаний, и «Первый Орден» — самая крупная из них. Многие её коллеги перекусывают на улице, особенно если погода хорошая и можно пить кофе, глядя на фонтан. Кайла вытаскивает шпильки из пучка, с наслаждением ощущая, как расслабляется кожа головы, — это почти так же приятно, как сбросить вечером каблуки, стянуть с плеч пиджак и облачиться в шёлковый халат. Она заберёт волосы, как только доест свой салат с козьим сыром и грушей, как только допьёт мокко. Папа опять пишет, спрашивает, всё ли хорошо на работе, и Кайла не открывает сообщения, чтобы он не видел, что она их всё-таки прочитала. Потом скажет, что было много дел, и соврёт, что ей нравится идти своей дорогой. Что выбранный путь не был ошибкой. Она хотела сделать всё правильно, быть сильной и построить собственную карьеру, вместо того чтобы лишь продолжать дело родителей, которое, как ни крути, никогда не станет её настоящим призванием. И оттого так трудно каждый раз натягивать фальшивую улыбку и врать Хану, что всё в порядке. А он ведь сразу поймёт, что что-то не так, стоит только дать слабину. Да ведь нет — Кайла накалывает на вилку салат — она действительно справляется! Ей нет ещё тридцати, а она уже заместитель. Да другие мужчины убили бы за эту должность! А это просто усталость накопилась. Ничего такого, что не поправил бы двухчасовой сеанс массажа. От мыслей и от салата её отвлекает свист. Кайла поднимает голову и видит, что это группа парней на скейтах развлекается у бортика фонтана. Они шумят, подзуживая друг друга пробовать приёмы посмелее и поопаснее, сопровождая каждую удачу и неудачу радостными выкриками, а иногда и свистом. Кайла смотрит по сторонам, но, кажется, кроме неё никто из таких же перехватывающих ланч на улице не обращает на компанию внимания. В этих ребятах вообще-то нет ничего удивительного: подобные тусовки летом случаются здесь регулярно, просто её взгляд зацепился за того «свистуна» и всё возвращается к нему, пропуская очередной заход на сыр под рукколой и грушей. Высокий русый парень, крепкий, жилистый и угловатый, свистит темнокожему приятелю, что никак не может покорить вместе со своей доской бортик фонтана. Другие производят гвалта не меньше, но этот свист!.. Кайла невольно прикидывает, сколько им лет. На вид не больше двадцати. Свистун замечает её взгляд и тут же расплывается в широкой, белоснежной улыбке — такой ясной и наивной, что она, смутившись, утыкается в салат. Она, конечно, не девица, чтобы краснеть, но не хотелось бы, чтобы он понял всё неправильно. Ей сейчас этого не нужно. И уж точно не с таким мальчишкой. Но не успевает она разворошить зелень в поисках очередного кусочка сыра, как на её колени падает тень. Кайла поднимает голову, чтобы увидеть то, чего, как она надеялась, не случится. Свистун стоит перед ней, пытаясь совладать с широкой улыбкой и деть куда-то длинные руки. Он в лёгкой безрукавке и шортах, что позволяет в полной мере оценить крепость продольных мышц под загорелой кожей. Кайла дарит ему строгий взгляд, надеясь, что этого достаточно для того, чтобы он всё понял и перестал загораживать ей солнце. Но парень продолжает обескураживать улыбкой. Он говорит: — Привет, я Рей. — Ты что-то хотел, Рей? — Эм… — он сцепляет руки за спиной и весело щурится, крутясь из стороны в сторону; он похож на пса, который ждёт, что она бросит мячик. — Можно мне твой номер? — Социального страхования? — невозмутимо уточняет Кайла, делая вид, что не замечает откровенного флирта. Он безмятежно смеётся. — Эм-м, нет, телефона. — Эй! Рей! — подшучивает во всеуслышание его друг, и вся компания с интересом пялится на неё. — Нашёл себе мамочку? Рей оборачивается, орет во всю глотку: «Ой, завалите!» — и снова возвращает ей взгляд своих ясных то ли зелёных, то ли ореховых глаз. — Я обедаю. Пожалуйста, отойди. Рей пожимает плечами и идёт к своим, где опять взбирается на скейт, но Кайла не может не замечать, что он продолжает бросать на неё взгляды исподтишка, словно проверяет, смотрит ли она. Мамочку… Ей двадцать девять, а не пятьдесят. Но тем не менее жизнерадостные свистуны с разницей больше, чем в пару лет, — это в любом случае перебор. Кайла забывает о парне как только возвращается в офис, где уже поджидает её со своей дежурной гадкой ухмылкой Хакс. Он явился к ней в кабинет и занял её место. — Поднимись и закрой дверь с той стороны, — приказывает она. Хакс поднимается, но не торопится убраться. Он проходится вокруг стола, то подбираясь к ней ближе, то отходя к панорамному окну. — Пришёл обсудить кое-какие вопросы. — Для этого есть почта. Она медленно закипает от его наглости и вальяжности. — Я вижу, что ты делаешь, — сообщает Хакс, не оборачиваясь к ней. — Я в этой компании ещё со стажировки после университета. А ты появилась всего пять лет назад, но добились мы равного положения. О чём это говорит? — О том, что я способнее? — деланно равнодушно откликается Кайла, обращая все внимание на стол и бумаги. — Не нахожу в тебе никакой особенной способности. — Выйди из моего кабинета. Хакс медленно ползёт к двери. — Не думай подсидеть Сноука, — предупреждает он с холодной угрозой. — Помни, что я буду следить за каждым твоим шагом на новом посту. Когда он закрывает дверь, Кайла медленно выдыхает, а потом хватает со стола свою кружку и с размаху разбивает о стену.