Does Your Mother Know

На часах без десяти двенадцать. Кайла проверяет сообщения, нет ли чего от отца, что отменяло бы их планы. Но на экране пусто. Она подходит к шкафу в углу кабинета и, сняв твидовый пиджак, вешает тот на плечики. Следом снимает рубашку. Она переодевается в джинсовые шорты и белую хлопковую блузку. Меняет туфли-лодочки с ремешком на сандалии. Не забывает взять и солнцезащитные очки, потому что хоть и наступила осень, но погода по-прежнему держится хорошая, тёплая. Единственное, что Кайла захватывает от своего рабочего образа, — это сумку. — Вернусь через два часа, — сообщает она секретарше, игнорируя багрового от гнева Хакса, пытающегося хоть что-то выпытать у последней. — Все документы передала на подпись. Если будут звонить по этому поводу, связывай. По остальным вопросам пусть не беспокоят. Секретарша кивает. — Ты… — шипит Хакс, торопясь за ней. — Какого чёрта ты устроила? — Что такое? — спрашивает она лениво, на ходу надевая солнцезащитные очки; никакие его восклицания уже не могут её задеть. — Не поладили с аудиторами? — Роешь под свою же компанию? Думаешь, Сноук тебя за это по головке погладит? — Думаю, да. Ведь он не любит терять деньги. Его ярость и паника так очевидны, что ей даже скучно. — Уволься задним числом, — советует она. — Может, даже все выплаты получишь и рекомендации. Если, конечно, нарушения не настолько серьёзные. В противном случае… Кайла дарит ему многозначительный взгляд. Она не сомневалась, что за таким, как он, обязательно тянется след из махинаций. Но долгожданная победа оказывается достаточно пресна на вкус, нет ощущения триумфа, даже при виде его перекошенного лица. Может, она и уволится под Рождество. Если ей надоест. Но её бабушка была политиком и никогда не сдавалась. И была старше дедушки. Кайла заходит в лифт одна, оставляя Хакса разбитым и уничтоженным. В вестибюле она отвечает на телефонный звонок. — Пап, уже выхожу. — Мы припарковались на обочине. — Кто «мы»? — Я и мой новый помощник. Нужно ещё по работе в одно место заскочить, а потом поедем по списку. И перекусим где-нибудь. Кайла убирает телефон в сумку. Она помогает отцу организовать празднование годовщины свадьбы. Втайне от мамы. Это одна из тех его затей, что она готова поддерживать. Выйдя из здания, она невольно бросает взгляд далеко вперёд, на сквер. Но тот пуст — каким, в общем-то, и был весь остаток лета, и это до сих пор вызывает глухую тоску. Кайла спрашивает себя: а если б у неё был его номер, написала бы она? Осмелилась бы? Папина машина — раритетная и ухоженная, — которую он, наверное, до конца жизни не променяет ни на что новое, уже и впрямь припаркована у дороги. Кайла улыбается отцу, выглядывающему с пассажирского сиденья, садится назад и только тогда видит водителя. Тот оглядывается через плечо и улыбается одними глазами, сохраняя видимость серьёзности. — Привет, я Рей, — говорит он. Кайла не опускает очки, она боится, что тогда всё мигом станет ясно. — Привет, — отвечает она невнятно. — Так, Рей, — распоряжается Хан. — Давай сначала по этому адресу, — он показывает на карте в телефоне. — Почему не ты за рулём? — спрашивает Кайла сдержанно. — Можно старику уже отдохнуть? — ухмыляется Хан, обернувшись. — Тем более у Рея с этой машиной будто связь какая-то — она давно уже так плавно не ездила. Кстати, Рей лучший выпускник своего курса, а работать пожелал именно у нас. Отец так гордится новым кадром. — Так он не водитель? — Мой личный помощник. Ну, а повозить я попросил. Рей, ты же не против, а, парень? — Только за. Рей смотрит в окно, но в салонном зеркале Кайла замечает широкую белоснежную улыбку, которую он пытается скрыть от Хана. — Да не ревнуй ты так! — шутя упрекает её отец, пока Рей мягко трогается. — Но, раз ты захотела добиваться всего сама, я решил, что неплохо было бы мне найти себе кого-то. Кто мог бы начать вникать в дела, понимаешь? Мы с матерью мечтаем о кругосветном круизе. Кайла откидывается на спинку, пытаясь прийти в себя, и поездка проходит в тишине, если не считать шуток отца. — Вот здесь, да, — Хан указывает, где припарковаться. — Не глуши мотор, я быстро. И, Рей, — уже выбравшись из машины и склонившись над салоном, произносит он с напускной суровостью, — не вздумай крутить шашни с моей дочерью. Рей лишь легко усмехается, словно оценил шутку. Они остаются наедине. Кайла снимает очки, решаясь встретиться взглядами через зеркало. Его ореховые глаза глядят так же светло, как и три месяца назад, но гораздо проникновеннее. Она смотрит открыто — она скучала. И лёгкая дрожь пробегает по телу, когда отчётливо, но чуть приглушенно звучит: — Не думаю, что смогу удержаться.