Пиши, читай, влюбляйся

27.06.2020

Дорогой дневник,       То, что произошло вчера Брэндон сказал       Сегодня полуфинал! Мы с парнями долго и усердно к нему готовились, и, смотря на них сейчас, я уверена, что мы пройдем в финал! Не хочу опоздать сегодня, поэтому напишу уже после этапа.

***

27.06.2020 – Брэндон

Дорогой дневник,       Я почти никогда не упоминал здесь свой план мести Джастину, но сейчас, сегодня, когда осуществится еще одна его часть, я должен посвятить тебя.       Все началось с дружбы, но закончилось предательством. Когда Карлос «пропал» мне было не так интересно ходить по клубам без особой компании, и как раз тогда я вспомнил о том, что мне нравилось. Мне нравилось танцевать. Я нанимался в массовки в клипы и фильмы, проходил сотню прослушиваний в неделю, но брали меня далеко не везде. На одном из таких прослушиваний я и познакомился с Джастином. Продюсеру понравилось, как он выступил, но на его место претендовал другой танцор. Джастин из небогатой семьи, а тот парень был из какого-то влиятельного рода, поэтому его и взяли – не хотели проблем с его отцом. Джастину не понравился отказ, он начал возмущаться, но его, как шавку, выкинул с прослушивания здоровенный амбал из охраны. Ему опять же это не понравилось. Тогда он вмазал ему прямо в челюсть. Не думаю, что тому двухметровому шкафу было сильно больно, но разозлился он ужасно. На том же прослушивании был и я, но моя очередь еще не подошла. Я и еще около двух сотен человек стояли и наблюдали за тем, как Джастин ругается на охранника, а когда тот делает шаг - отбегает. Через какое-то время охране надоело за ним гоняться и они – тогда подошли товарищи охранника – собирались то ли побить его, то ли просто выкинуть на улицу. Я не мог так это оставить. Мне понравилось то, как Джастин стоял на своем, не боялся лезть на парня с шокером и, вообще, он был похож на меня. Тогда я помог ему.       Охранников стало трое, и они не спеша подходили к Джастину, которому гордость не позволяла просто уйти. Я подбежал со спины к одному из охранников, вытащил из кобуры дубинку, и, не сильно размахнувшись, ударил по загривку, чтобы он потерял сознание. Но видимо я не рассчитал силу … Охранник лишь чуть подался вперед, потер это место рукой и злобно посмотрел на меня. Тогда я понял: если они бегают быстрее нас – мы трупы. Я закричал Джастину и мы оба дернули на выход. Все трое охранников побежали за нами. Мы побежали по каким-то дворам, пробегали сквозь магазины, и только минут через 20, когда мы забежали в бар, они от нас отстали. В тот же вечер мы напились.       Так мы стали дуэтом. На всех прослушиваниях существовало правило «Если берут, то только обоих». Мы ставили просто потрясающие танцы и со временем достигли хороших результатов: нас стали приглашать без прослушиваний. Мы выступали только вдвоем, но со временем наш дуэт приелся, и приглашали только кого-то одного, но это не было проблемой, ведь без работы не оставался никто, мы просто работали на разных проектах. Через время Джастину это наскучило, и он хотел перейти в другую сферу, когда как у меня было столько предложений, что хватило бы на годы вперед нам обоим. Джастин все меньше танцевал и отвечал на заявки продюсеров, когда я снимался в нескольких проектах в день.       Вскоре меня заметил один из самых влиятельных и успешных продюсеров шоу-бизнеса. Он предложил мне принять участие в его новом проекте. Но чтобы попасть в него надо было пройти прослушивание, так как на мое место претендовала очень талантливая и красивая девушка. Я уговорил Джастина пойти на прослушивание, но забыл упомянуть, что пригласили только меня. Прослушивание проходило в несколько этапов. На первом мы познакомились с той самой девушкой, она сразу же вцепилась в Джастина. После первого этапа прослушивания мы с ним поехали в бар, где я как раз и рассказал о том, что позвали только меня. Он сказал, что без проблем поможет мне, ведь сам давно хочет уйти из этой индустрии. Но потом произошло неизбежное. Он напился с этой девицей и опоздал на последний этап прослушивания, из-за чего я провалился и не попал в проект. Он клялся всеми богами, что втюрился в нее по уши и не хотел подставлять меня. Я не особо и верил ему после случившегося, но не стал поднимать тему.       Я сам удивился, когда понял, что его предательство задело меня. Я захотел мести. И я придумал шикарный план. Я ушел из шоу-бизнеса в танцы вместе с Джастином. Мы собрали команду, очень хорошую команду. Но я с самого начала не воспринимал участие в этом конкурсе как нечто важное, лишь как хороший способ отомстить, а команду – как оружие для этой самой мести. Я думал над планом все время. Пытался придумать способы вывести собственную команду из игры. Изначально месть планировалась небольшая, я не думал, что мы зайдем так далеко - до самого полуфинала. Все должно было закончиться падением Хиро. Но ничего не вышло. Все было идеально спланировано, сначала так было. Но потом я влюбился в Мишель, и каждое последующее решение давалось все сложней. Я хотел отказаться от своего плана больше тысячи раз, но каждый из них передумывал. И вот сейчас я не знаю. Я собираюсь открутить часть винтов, закрепляющих пилон, чтобы Джастин залажал стриповую часть – только он сегодня использует пилон – тогда мы провалимся, а Джастина будет мучить вина.       Но Мишель… С самого начала мы собирались участвовать самостоятельно, и так же ставить себе танцы, но увидев уровень подготовленности других команд, все начали сомневаться, что мы справимся сами. Из-за этого она здесь и появилась. Я не думал, что это помешает мне осуществить планы, ведь я ничего не чувствовал к другим девушкам. Но она оказалась не такой, как все. Особенной. Слишком импульсивной, иногда слишком наивной, подвижной и эмоциональной, сильной, но слабой. Живой. Я не думал, что влюблюсь, ведь сначала она вызывала какую-то ненависть – из-за этого ужасного расписания тренировок, потом из-за нее же я начал испытывать вину – это ужасное удушающее, но в то же время разрывающее чувство, гнев и ярость – особенно когда она просто ни за что обвиняла меня, а затем и все остальное. Я начал чувствовать все. И все из-за нее, какой-то обычной необычной девушки, которую встретил совершенно случайно.       А сейчас, из-за нее же, я просто запутался в том, что чувствую, в том, что мне делать и как объяснить ей, что все то, что я наговорил на набережной - абсолютная неправда. Еще и веду себя, как школьник, боящийся своих чувств.       Но что, если признаться ей? Поговорить и объяснить все, что происходит и все, что я чувствую? Но поверит ли она мне? Захочет ли вообще слушать?       А знаешь, Дневник, вот сегодня и проверим. Сегодня я просто расскажу ей все перед выступлением или после, это не важно.

***

Дорогой дневник,       МЫ ПРОШЛИ!!!! МЫ.ПРОШЛИ.В.ФИНАЛ! МЫ ЕДЕМ В НЬЮ-ЙОРК!!! Парни не сказали мне, но финал конкурса будет проходить именно там. Словами не передать в каком я восторге! Хоть и прошло уже больше 3-х часов с момента, когда сказали название нашей команды среди прошедших в финал, а потом еще раз в номинации «Приз зрительских симпатий»! Я до последнего не верила, что мы получили этот приз, ведь он всегда доставался «Пиковым дамам», а сейчас нам! «Темные волки» вообще не прошли в финал. Меня это, на самом деле, шокировало. Они так долго шли к этому, их номер был гениальным – со всеми возможными трюками и спецэффектами, поддержками и сольными частями, а костюмы - просто идеально подобранными. После вручения призов все команды начали потихоньку расходиться, Волки казались мне особенно подавленными. Чарльз перед уходом метнул на меня взгляд, буквально говоривший: «Я не злюсь на тебя, но, может, поговорим?», я это поняла и уже сделала несколько шагов, но кто-то схватил меня за руку. Не знаю как, но я поняла, что это Брэндон. Я подняла глаза на Чарльза, но он лишь разочарованно опустил взгляд вниз и ушел, я выдохнула ди повернулась лицом с Брэндону, попутно убирая его руку со своей. Я все еще злилась на него, мне все еще было неприятно его видеть и очень не хотелось ни разговаривать с ним, ни слушать его. Он начал: - Слушай, Мишель, я знаю, вся эта ситуация …– но я не могла его слушать, я вспоминала его слова на набережной, и мне становилось противно от него самого и от себя, от того, что я позволила этому случиться. - Брэндон … – сказала я, не поднимая на него глаз, но я поняла, что все его внимание сейчас сосредоточено на мне. Мне стало жарко, казалось, что температура поднялась до 40 градусов по Цельсию, а расстояние между Солнцем и Землей сократилось, как минимум, в половину. Мысли в моей голове беспорядочно метались и не хотели собираться в слова, но я все же смогла сказать, хоть и с запинками, и чуть ли не заиканиями. – Я … я не думаю, что … готова тебя слушать … точно не сейчас. – Сначала я говорила с какой-то грустью, но потом ненависть и злость начали заполнять меня, и с каждой фразой я говорила все громче и громче. – Ты ведь не думаешь, что сейчас ты извинишься, и я брошусь тебе на шею, будто бы всего этого не было? Или ты и вправду не понимаешь, что сделал мне больно своим дебильным поступком? Думаешь, мне вообще все равно, даже если речь идет о тебе? – Он озадаченно нахмурился и хотел что-то сказать, но я приложила палец к его губам, из-за чего он смутился и немного отпрянул, но я продолжила говорить. – Думаешь, что можно говорить и делать, что угодно и все равно на то, кто что думает? Вот и нет, Брэндон, ты даже не представляешь, как я себя чувствую, - в этот момент Брэндон резко убрал мою руку и сказал: - А ты не думаешь, Мишель, что и я могу чувствовать? – он произнес это, но тут же пожалел. – Пока. Брэндон быстрым шагом направился к выходу, не оборачиваясь. Я хотела пойти за ним и спросить, что он имеет в виду, но ко мне подошел Джастин: - Мы собираемся отметить победу в каком-нибудь из клубов, ты с нами? - Да, было бы неплохо расслабиться. Мы поехали в наш излюбленный клуб.

***

27. 06. 2020 – Брэндон

Дорогой дневник,       Ничего не получилось. С ней не получилось. Проиграть не получилось. Мы прошли в финал, она так обрадовалась, но для меня это значило одно – поражение. Она не хочет меня видеть, не хочет разговаривать, не хочет слушать. Я подходил к ней, чтобы поговорить, но она была подавлена. Ей больно и паршиво из-за меня. Что я наделал…       Насчет финала … У меня есть идея, план, фантазия – еще не знаю. Это было крайней мерой, и я надеялся, что до этого не дойдет. Еще и она, из-за нее все становится только сложнее. Да, да, я имею в виду уход из команды. Я думал об этом еще когда мы приняли решение участвовать в конкурсе, но это оставалось лишь так, запасным планом, ничем серьезным, кроме как идеей. Но сейчас, когда мы дошли до финала, когда уже почти выиграли и продержались до конца, не могу же я отказаться от мести только потому, что ни одна из этих глупых попыток помешать не удалась?       Я же прямо подошел к ней со всей уверенностью, взял за руку, не жалея об этом, и начал говорить, не думая о последствиях, мне и правда было плевать на то, что она подумает обо мне, мне было не плевать лишь на нее и свои чувства. Я бы все увидел на ее лице, все эмоции и все, что бы она думала, абсолютно все, и мне было бы не важно, что она бы сказала, ведь ее лицо всегда выражало нечто большее, чем ее слова. Она может говорить одно, но по эмоциям на ее лице – вскинутым или нахмуренным бровям, по сморщенному носику или искривлённым губам, или этой улыбке – видно, что на самом деле она думает или чувствует. Я собирался сказать абсолютно все, что было во мне, хотя видел, что она торопилась к Чарльзу, и мне было плевать на него. Я хотел сказать что-то вроде: «Слушай, Мишель, вся эта ситуация настолько глупая, ведь я опять сказал совершенно не то, о чем подумал, а ты опять вспыхнула, так и не дав мне все объяснить. Да, я виноват, и я понимаю, что сейчас тебе хочется, чтобы я просто перестал существовать, иногда мне тоже этого хочется, но выслушай меня. Все произошло именно так, потому что я трус, и получается, лжец и самый настоящий идиот. Но только выслушай. Я не хотел этого говорить, я хотел сказать совершенно другое тогда, у меня в квартире, тогда, когда мы переспали, тогда, когда я все понял. Совершенно другое, но я побоялся, побоялся, что ты не поймешь, что все будет сложно, что ничего не получится, боялся абсолютно всего, поэтому оттолкнул. Понимаешь? А ты, ты просто пыталась приспособиться и придумала то, чему больше верила. Я понимаю, что тебе так было проще, но это нечестно по отношению ко мне. Ты начала верить в то, что придумала сама, в то, что я настолько придурок, что мог использовать тебя. Мог играть тобой, это было проще для тебя, но абсолютной неправдой для меня. Это была полная противоположность реальности, которую ты просто не замечала из-за того, что придумала. А потом, на набережной, ты была подавлена, а я пьян, и мы оба опять совершили ошибки, ты опять что-то придумала, а я опять соврал, сказал совершенно не то, о чем думал. Сказал то, что ты хотела услышать, чтобы полностью поверить в свои выдумки, чтобы оказаться правой, и чтобы ненавидеть меня еще больше, и заслуженно, как тебе казалось. Но все это настолько неверно, насколько глупо. Глупо, что мы оба ведем себя как дети и не замечаем самого очевидно, бегаем от реальности и отвергаем ее. Глупо то, что я влюбился в тебя, и даже признаться то в этом не могу. – Сейчас она бы удивленно посмотрела на меня. – Я правда влюбился в тебя, Мишель, но совершил столько ошибок, пока пытался признаться тебе.» И я бы просто ушел, оставив ее там одну со всей этой информацией, со всем этим ужасом из чувств. А сейчас, когда между нами эта недосказанность – с моей стороны, и ненависть – с ее, я не знаю, что делать.       «Сон – хорошее лекарство от всего», осталось только заснуть.       Время 2:48. Входящий звонок от Мишель. Временами нечленораздельная речь о том, какой я мудак и скотина, пьяные крики и звуки бьющегося стекла на фоне. Она напилась. Позвонила мне, а значит, причина именно во мне. Я начал спрашивать ее, где она, и сначала Мишель вообще не слушала меня, но когда я около 10 раз позвал ее по имени, откликнулась и сказала. Я не знал этот клуб, по крайней мере, не помнил названия. Я сказал ей никуда не уходить и ждать меня у бара, она не хотела никуда идти – она сказала, что сидит за каким-то столиком, но наговорив ей что только можно, я ее убедил, и когда услышал двигающийся стул и голос бармена, сбросил звонок. Думаю, мне придет около 3-4 штрафов: за неоднократное превышение скорости и проезд на красный. На месте я был минут через 20. Мишель сидела и как ни в чем не бывало общалась с каким-то парнем в самом начале барной стойки. Я подошел к ней, нежно взял ее за предплечье и сказал: - Привет, давай, поехали домой. – она повернулась и посмотрела на меня так, будто мы не знакомы, но не убрала руку. Парень, с которым она общалась метнул в меня разъяренный взгляд, взял Мишель за руку и сказал: - Мы же собирались уходить … - Разве? А может останемся? – протянула Мишель, - Или возьмем его с нами? – прошептала она, указав на меня. - Обязательно возьмете, только без этого парня, - ответил я Мишель. - Ты не понял, приятель, это моя девчонка. - Думаю, это ты не понял. Она – моя девушка, и прямо сейчас мы едем домой, а ты можешь найти себе другую – уверенно произнес я, глядя ему прямо в глаза и поднимая Мишель за руку, а потом передразнил его, - «девчонку». – Я чувствовал, как во мне закипает ненависть и ревность. - Прости, дружище, она не сказала … - Проехали – перебил я его, закатывая глаза, чтобы больше не видеть его и не врезать уже в челюсть. Самое интересное то, что она даже не слышала, или не поняла, что я вновь назвал ее своей девушкой. Я посадил ее в машину, и всю дорогу до моего дома она опять спала. Как и в прошлый раз, и позапрошлый, и до этого. Я нес ее на руках до своей квартиры – сейчас она казалась легче, чем в прошлый раз – и думал – нееет, не о том, как понесу ее так на свадьбе, как во всяких романтических фильмах – почему она меня не узнала. В тот момент я заметил, что от нее пахнет виски и цитрусовыми духами. Хорошее сочетание, надо заметить. Но с каких пор она пьет виски? Чтобы открыть дверь, мне не потребовалась ничья помощь, потому что в этот раз я подумал и заранее достал ключи из кармана. Я не закрыл дверь, когда вошел и поэтому, положив ее на кровать, вернулся к двери. Я услышал шуршание ткани и недовольные мурлыканья, а когда зашел в комнату, увидел Мишель, которая всеми силами пыталась расстегнуть свое бра. - Брэндон?! А что ты здесь делаешь? – сначала удивленно, потом больше заигрывая спросила Мишель. - Живу … - Ты не можешь жить со мной, глупыш. – так и сказала она (дословно, точь-в-точь) когда я подошел и отвел ее руки из-за спины. - Мне, конечно, понравилась твоя фигура без одежды, но утром тебе это не понравится. – произнес я и усадил ее на кровать, чтобы снять туфли. Я приготовился уже сидеть всю оставшуюся ночь в кресле, но она поставила мне ультиматум: - Либо ты сидишь рядом со мной, либо я не буду спать всю ночь, и наутро буду еще злее. Я взял книгу, положил телефон на тумбочку и сел на свободную половину кровати. - Так? - Ближе. - На столько? - Дай руку. - Неет, - протянул я, но она сморщила нос и сдвинула бровки так, что я не смог устоять, она будто знала, что мне это нравится. Я положил руку между нами, она придвинула подушку, одной рукой взяла мою замочком, а второй обняла так, что моя ладонь оказалась у ее живота. Мой большой палец невольно поглаживал ее руку, а глаза, не отрываясь, смотрели на нее.

***

28.06.2020 – Брэндон

Дорогой дневник,       Сейчас, через 2 часа, мне надо быть на кастинге, а я всю ночь не спал. Надеюсь, и так прокатит. Но Мишель все еще не отпустила мою руку. Всю ночь она лежала на одном боку и почти не двигалась – только иногда головой пыталась сделать подушку удобнее и рукой, свободной от моей поправляла одеяло. Именно поэтому моя правая рука затекла, а эту часть дневника я печатаю левой в заметках. Я уже пытался высвободиться из ее объятий, но каждый раз, когда я двигался, она лишь сильнее обхватывала мою руку, впиваясь в нее ноготочками, и возмущенно стонала, как маленький ребенок. Я придумал. Если я не буду убирать руку, как в прошлый раз, а отвлеку ее чем-нибудь другим. Потому что сейчас это выглядит так, будто в ее сне эта рука – единственное что у нее есть, и потеряв ее она потеряет все. Но если, например, погладить ее по голове – отвлечь, а вместо руки положить мягкую игрушку – да, она у меня есть – рука ей больше не понадобится. Главное, чтобы она не захватила вторую руку. В этом случае, я не знаю, что буду делать.

***

28.06.2020

Дорогой дневник,       Утро. Может и не совсем доброе, но после аспирина, любезно оставленного на тумбочке со стаканом воды, оно улучшилось. Не знаю, как я умудряюсь засыпать в кровати Брэндона, как и в его машине. Могу сказать одно, его кровать мягкая. Я могу сказать, что меньше злюсь на Брэндона? Я могу объяснить, почему. 1. Он не забыл мою сумку в клубе, благодаря чему я сейчас пишу это в своем дневнике, и смотрю время со своего телефона. 2. Он забрал меня из клуба, хоть я и не знаю, как он там оказался. 3. Не раздел меня, пока я была пОдШофЕ 4. Да и в конце концов, оставил аспирин с водой и футболку, потому что мне, как минимум, неловко ходить по его дому раздетой, а мое платье было в стирке (и за это ему тоже спасибо)       Я проснулась в его квартире одна, на часах было 11. Я не выспалась, но и заснуть не смогла. На тумбочке, вместе с водой, была записка:

«Доброе утро, если ты читаешь это, то я еще не дома. Не уходи, пока я не вернусь. Футболка на кресле, продукты в холодильнике. Еще аспирин - в аптечке, ну ты знаешь, где она 😉 можешь сходить в душ, полотенца я тоже оставил P.s. дверь не захлопывается, как только я приду, сможешь сразу уйти, если захочешь, ну или поговорим. Не скучай без меня, лапуля.»

      Нагло, в стиле Брэндона. «Ну или поговорим» - если честно, мне хотелось с ним поговорить. Хотя бы о том, как он меня нашел, и не делала ли я ничего такого – что могло ему понравиться – потому что я помню только какого-то парня, который пытался куда-то увести меня, а другой назвал меня своей девушкой… Вот это меня напрягало.       Прошло около часа, я сижу на кровати в его серой футболке, которая пахнет его одеколоном с отдушкой геля для стирки – странное сочетание, но запах приятный - с мокрыми волосами, замотанными в полотенце, и пишу. Вместе с полотенцами он оставил новую – прямо в упаковке – зубную щетку. Его ванная выглядит одиноко. Я поняла это, когда по привычке поставила зубную щетку в стакан, где уже стояла одна точно такая же. В душе, на полочке, стояло пару гелей: цитрусовый, кофейный и «с ароматом скошенной травы, угольной шахты и дождливого вечера». Я выбрала цитрусовый. На полочке под зеркалом лежала бритва, с капельками воды на ручке и полке вокруг, а рядом стояли несколько бутыльков.       Я все думаю, может и правда стоит серьезно поговорить? Пойду приготовлю. Блинчики.

***

Брэндон

Дорогой дневник,       Я редко готовлю. Умею, но не успеваю или просто не хочу. Обычно беру ланч в какой-нибудь кафешке и перекусываю на ходу. Я не готовил примерно с того момента, как умерла Лекси. На нашей кухне она всегда была главной. Она любила готовить. Научила меня. Она научила меня почти всему. Со смерти Лекси в моей квартире не готовили, не пахло домашней едой и не пользовались почти всей посудой. О нееет, я стал слишком сентиментальным, но когда сегодня, сейчас, я зашел в квартиру и почувствовал запах обычного утра три года назад, увидел, как Мишель, пританцовывая под музыку из телефона, жарит блинчики в моей футболке и слегка мокрыми волосами, мне захотелось подойти к ней, обнять за талию, положить голову на плечо и просто стоять так. Ничего не делать, не говорить, вообще не шевелиться, а просто стоять, чувствуя ее тепло, вдыхая запах ее кожи. Но вместо этого я подошел к кофемашине, и не поворачивая головы произнес: - Кофе? Она вздрогнула, повернулась ко мне с ошарашенным видом, испуганными глазами, затем улыбнулась на секунду, но сразу же смутилась и опустила взгляд на свои ноги, я посмотрел туда же, она поставила ногу на ногу: - Было бы не плохо, блинчики почти готовы. - Я надеюсь, кленовый сироп еще остался? – спросил я, потому что Лекси всегда добавляла его мне в блинчики, еще с детства. - Да, - она хотела добавить еще что-то, но осеклась и отвернулась. - Карамельный латте, эспрессо или просто черный кофе? – я не знал, что она пьет, поэтому спросил. Я сам люблю черный, но осталось пару капсул латте от подарочного набора, и я готов был пить то, что она выберет. - Латте, определенно его. – улыбнулась она, поливая вторую порцию сиропом. Мы сидели за барной стойкой друг напротив друга и молча ели, иногда переглядываясь. Она не выдержала: - Как ты узнал, что я в том клубе? – подняла глаза и внимательно уставилась на меня. Ее взгляд прожигал во мне дыру. - Ты сама позвонила … Ты не помнишь? - Не все. Что еще я наделала? – спросила она, закусив губу, и все так же пристально смотрела на меня. Вот это меня озадачило. Я не знал, помнит ли она, и слышала ли вообще, что я назвал ее своей девушкой, не знал, что именно она помнит и стоит ли рассказывать ей обо всем. - Что именно ты помнишь? – я отпил слишком сладкий латте, но не подал виду, что он мне не по душе. Она немного помолчала, явно думая. Я смотрел на нее все это время, а она даже не замечала этого, она смотрела куда-то в окно, водя ногтем большого пальца вдоль нижней губы.

***

Дорогой дневник,       Я не знала, стоит ли рассказывать Брэндону все, что я помню, или может стоило соврать, что я помню абсолютно все, чтобы избежать той неловкости, которая получилась в итоге. Я думала об этом, сидя напротив него за барной стойкой, подогнув одну ногу к себе (футболка была достаточно длинной и все закрывала). Мне было легче сосредоточиться смотря в окно, а не на него, потому что при одном только взгляде на Брэндона я терялась, и вообще не знала, что сказать. Когда я решила рассказать ему все, что помню, а такого было не много, я резко повернула голову и тут же встретилась с его холодным, пронизывающим взглядом. Он смотрел мне прямо в глаза, а я не могла оторваться от их чарующей синевы. Он не моргал. - Гляделки, значит? - Эм, нет, нет, - я растерялась, он ухмыльнулся и отпил свой латте. – Я помню, как мы с ребятами отмечали победу, потом все разъехались, а я осталась… Одна… Потом я помню такси, какого-то парня, смутно телефонный разговор с кем-то – он довольно хмыкнул, я не поняла этого. Потом я задумалась, мне показалось, что это все, но затем вспомнила, - еще какие-то два парня ругались рядом со мной. Один из них держал меня за руку, и она казалась мне такой горячей и … знакомой, такой … - я начала постукивать пальцами друг о друга, пытаясь подобрать слова, но Брэндон меня опередил. - Своей, - пробурчал он, глада в свою кружку. - Даа … а потом кто-то назвал меня своей девушкой … и все, больше я ничего не помню. - Тот смутный звонок, ты звонила мне. Так я тебя нашел. – он говорил медленно, будто все еще обдумывал слова. Это было не похоже на него, обычно он всегда знал, что сказать и говорил резко и четко. - Ты допила? – он резко подскочил, схватил мою кружку и не дожидаясь ответа сунул ее в раковину. Брэндон включил воду и остановился. Не знаю, чего он ждал, или может хотел что-то сказать. Он шептал что-то себе под нос, но мне не было его слышно из-за сильного напора воды. - Подожди пока я помою, и мы сможем нормально… - сказал он, повернувшись в мою сторону, но явно не ожидал увидеть меня на столько близко. Он кашлянул и договорил, но тише, - поговорить. – я позволила себе наглость. Села на столешницу рядом с раковиной: - Думаю, нам будет проще говорить не смотря друг на друга. - Ладно, ты права, но начну я. – Он дернул рукой прямо под струей воды, и на футболке появилось несколько больших капель. Он вдохнул и заговорил, все так же размеренно, - Я не надеюсь, что ты поймешь мотивы всех моих поступков, не надеюсь, что простишь меня, я прошу поверить мне. Просто поверить. – он поставил последнюю кружку, резко подошел ко мне и положил свои мокрые руки мне на колени со смачным шлепком. По моим ногам и гарнитуру стекала вода, а веревочки от его мокрого браслета щекотали меня. Когда я хотела их поправить, я опустила взгляд на его правую руку и увидела следы от ногтей, еще отчетливо видневшиеся, но не стала спрашивать, откуда они, потому что сама знала ответ – от очередной девушки на ночь. Он стоял еще ближе, чем в тот раз, у ДК, когда я не смогла контролировать расстояние между нами. Еще несколько раз он повторил «просто поверь» смотря мне прямо в глаза, и я закивала. - Тогда, на набережной, помнишь? Я не использовал тебя, не играл тобой. Я лишь, я … - зазвонил его телефон. – Черт! – он подошел к телефону, его лицо изменилось, он выдохнул и принял вызов, - Да, алло, да, это я … За сутью разговора я не следила, но уже поняла, что он так и не договорит… - Мне срочно надо ехать, не знаю, когда вернусь, поэтому, давай завезу тебя домой? – с этими словами он пошел в ванную. Брэндон опять выругнулся. – Твое платье, оно еще мокрое. - Ничего, я же из машины сразу в дом зайду, так что это не страшно. – сказала я как можно более спокойно, потому что Брэндон явно нервничал. - Нет. – резко сказал он, - ты можешь простудиться. - Может у тебя есть пижамные штаны? – предложила я, раз уж он не отпускал меня в платье, - и тапочки, было бы неплохо. Брэндон подошел к шкафу, долго что-то искал и вытащил темно - синие пижамные штаны и протянул их мне. Пока я одевалась, он принес откуда-то тапочки в виде единорогов. Он протянул мне их с серьезным лицом, и добавил: - А тебе идет моя одежда. – Он ухмыльнулся, я пихнула его в бок локтем.       Как бы странно это не звучало, но у него в машине я не спала.

***

Брэндон

Дорогой дневник,       Я так и не сказал ей, так и не признался. Продюсер меня отвлек. Точно. Рассказываю. Я прошел кастинг, и теперь буду принимать участие в показе мод в качестве модели. Спасибо, спасибо. И будет это проходить как раз в то время, когда Мишель со своей командой будут в Европе, если конечно выиграют конкурс. А они выиграют, я знаю.       Час назад, когда было около 20:00, я написал Мишель и напомнил про платье, о котором все благополучно забыли днем. Она сказала, что ребят нет дома и я могу его завезти. Она открыла дверь и стояла передо мной в моей же футболке и штанах, в которых уехала утром. Лестно, ничего не скажешь. Когда Мишель поняла, что забыла переодеться, она начала виновато улыбаться, паниковать и утверждать, что сейчас же отдаст мне одежду, если я подожду буквально несколько минут. Я успокоил ее, сказав, что она может вернуть мне их позже. Я рассчитывал на то, что они пробудут у нее как можно дольше. Не знаю почему, но мне нравится думать, что когда она мне их вернет, они будут пахнуть ее цитрусовыми духами.       Тренировок не будет еще три дня – все время до отъезда в Нью-Йорк, где я оставлю ее и команду прямо перед самым финалом.