Небо между нами

       Ни для кого не секрет, что утро добрым бывает только в одном случае: когда ты просыпаешься не от будильника рано-рано для того, чтобы еле-еле оторвать свою тушу от кровати и собраться на работу или учёбу, а сам, где-то далеко за 10 или даже за 12 часов, когда не нужно никуда идти, когда ты можешь лежать в кровати ещё долгое время, а потом пойти приготовить себе завтрак (ну обед, хорошо), а потом весь день заниматься не понятно чем. Вот она радость жизни. Но, к сожалению, не каждый может позволить себе такие прелести. Кто-то даже в выходные не может потратить время на блаженный и, вообще-то, заслуженный отдых, и это грустно на самом деле.        Итачи из тех людей, которые никогда не позволяют себе тратить время на что-то бессмысленное (отдых для него тоже считался пустой тратой времени). Если появлялась свободная минутка, то он обязательно тратил её за каким-нибудь другим полезным делом. Была бы его воля, он бы даже спать не ложился. И нет, нельзя сказать, что Учиха был помешан на трудолюбии, просто скорее принципы. Он не любит терять время на что-то, что не принесёт что-то качественное и практичное. Конечно может, очень хорошее и сильное качество, которым обладает не каждый, но, как говорится, за всё нужно платить. И Итачи приходится платить своим здоровьем.        Медленно открыв глаза, как обычно раньше будильника, первым делом Учиха почувствовал тяжесть в голове, а за ней и резкую боль, которая заставила его обратно прикрыть тёмные, практически чёрные, словно бездна, глаза. Сегодня он лёг не раньше часу ночи, а проснулся, вот, почти в пять утра. Не густо, конечно, но брюнет уже давно привык к такому режиму сна. Бывает, он и вовсе спит не больше двух часов. Может себе позволить: далеко не ребёнок, да и некому следить за ним, его здоровьем, сном, питанием и прочим. Людям свойственно гробить свою жизнь и своё как физическое, так и моральное состояние, просто каждый делает это по-разному. Итачи, если честно, вообще об этом не думает и его это ну совсем не заботит.        Он хмурится и снова пытается открыть глаза, в этот раз игнорируя боль и неприятное покалывание в сетчатке. Взгляд расфокусированный и совсем размытый. И даже через пару секунд лучше не стало: в этом все прелести плохого зрения. Ему бы записаться к окулисту, но ему, конечно же, этого не надо, да и якобы времени на это нет. Итачи медленно поворачивает голову и смотрит в большое квадратное окно. Видно только розово-сиреневое небо и чёрные толстые провода, по которым проходит электрический ток. Ещё пару минут и солнце начнёт подниматься над горизонтом, освещая своими золотистыми лучами улицы Сиднея. Учиха медленно моргает, и в этот момент тишину резко разрезает отвратительный звук будильника. Брюнет сдержанно вздыхает и отключает его.        Подняться с кровати оказалось намного сложнее, чем казалось изначально. В глазах резко потемнело, голова закружилась, а слабые ноги еле удерживали равновесие. В этот момент Итачи подумал, о том, что ему сейчас не двадцать семь лет, а как минимум восемьдесят. Но его это не заботило. Оказавшись в просторной и немного остывшей за ночь ванной комнате, он первым делом привёл в порядок свои волосы. Его волосы — его гордость, единственное о чём он действительно заботится и за что так сильно беспокоится. Они длинные — на сантиметр выше поясницы — чёрные, как смола, густые, мягкие и неописуемо красивые. Они придают ему больше элегантности, больше загадочности и почему-то больше строгости. Нет ни одного человека, который бы не восхищался его волосами, и брюнет об этом знал. Вообще-то, не сказать что он самовлюблённый или что-то в этом роде, но с самооценкой проблем у него нет, и он знал насколько привлекателен, однако никогда не пользовался этим.        Он аккуратно и бережно, словно мог навредить неосторожными движениями, расчёсывает волосы дорогой массивной расчёской, а после заплетает их в низкий толстый хвостик, а только уж после этого приводит в порядок после сна своё лицо. Водные процедуры занимают не меньше получаса, а после он снова возвращается в спальню, чтобы убрать кровать — порядочность и перфекционизм в нём зашкаливают, поэтому не дай бог кровать будет не заправлена: плохое настроение и раздражение обеспечено на весь день — а после уже одеться. Несмотря на то, что бюджет позволяет ему одеваться как-нибудь эффектно и сногсшибательно, он привык выглядеть как можно скромнее, дабы не привлекать к себе слишком много внимания, однако даже в самой простой одежде он словно настоящая модель: невероятно привлекательный, запоминающий и впечатляющий. Никто не знает как у него это получается, но сам Итачи как-то сказал, что важную роль играет не внешний вид, а выражение лица. Возможно оно и так. Хотя какое там выражение лица у этой ледышки? Ни одной эмоции, лишь равнодушие и холод. А может именно это и притягивает к нему внимание.        Чёрная футболка и чёрные джинсы — вот и весь образ. Оделся бы так кто-нибудь не Итачи, то на него бы и не взглянули, но на Учиху хочется смотреть 24/7, словно он музейный экспонат. Возможно, и правда всё дело в выражении лица, вернее в его отсутствии. Или в глазах? В них можно заблудиться, утонуть. Настолько они чёрные и глубокие, а самое главное — нечитаемые. Можно, разве что, уловить нотки усталости, но не более. Вероятно, играет большую роль загадочная аура, постоянно исходящая от него.        Пока на кухне закипает чайник, Итачи принимает таблетки: от головы и сразу, на всякий случай, успокоительные. Ему как-то говорили, что это дело до хорошего не доведёт, но Итачи был бы не Итачи, если бы прислушался к чьим-то советам. Кухня наполняется запахом крепкого китайского чёрного чая; за окном небо уже окрасилось в ярко-голубую краску, а золотое солнце ослепляло и пекло. Выпив чашку любимого чая, брюнет уже собирался подниматься из-за стола и собирался выходить из дома, как неожиданно его телефон стал назойливо вибрировать, проезжаясь по гладкой крышке стала. С самого утра может позвонит либо Обито — его директор, — либо Дейдара, — коллега по работе. Отвечать не хотелось ни тому, ни другому, но, на удивление, на дисплее высветился незнакомый номер, и уж явно не местный. Брови сошлись к переносице, и неуверенно приняв вызов, он поднёс телефон к уху. — Слушаю. — ровный, равнодушный тон, от которого у человека на том конце должны пробежаться мурашки. — Итачи Учиха? — голос принадлежал женщине, вероятно средних лет. Почему-то Учиха подумал, что её лицо в данный момент строгое и недовольное. От её тона он напрягся: предчувствие какое-то странное. — Да. — Органы опеки Токио. Вы являетесь единственным опекуном семнадцатилетнего Саске Учихи на данный момент, поэтому вам стоит сделать выбор...        Дальше Итачи не слушал. Он нахмурился и сжал пальцами свой телефон. В груди сердце отбивало барабанную дробь, а голова отказывалась что-либо воспринимать. Проснулось какое-то необъяснимое чувство тревоги, которое расползалось по венам и заставляло кровь неприятно бурлить. Какие, к чёрту, органы опеки? — Подождите. В каком смысле единственный. — несмотря на внутреннюю бурю, голос всё же даже не дрогнул и оставался таким же монотонным. — Вы ещё не знаете? Случился несчастный случай. Ваш отец, Фугаку Учиха, в пьяном состоянии избил до смерти вашу мать — Микото Учиху. Недавно прошли её похороны, а ваш отец теперь за решёткой и лишен родительских прав. — женщина говорила так, будто данная ситуация это в полне себе в порядке вещей и такое происходит чуть ли не каждый день, — сейчас судьба Саске зависит от вашего решения. Либо вы оформляете документы и официально становитесь его опекуном, либо его оформляют в детский дом. Мы вас уже проверили, потому уверены, что вы сможете обеспечивать своего младшего брата. Поэтому сейчас дайте, пожалуйста свой ответ. Я понимаю, что такие решения за секунду не принимаются, но времени на раздумия нет.        Пока женщина тараторила, у Итачи перед глазами пронеслась вся его жизнь: как это так его матери больше нет? Как это отец сидит за решёткой? Эта информация никак не хотела усваиваться в его голове, словно это была невероятно сложная тригонометрическая функция. Что значит это всё? Может это какая-то ошибка. Ведь не может быть такого...        Не сказать, что Итачи лелеял своей семьёй, но и не ненавидел её. Ситуация, конечно, не из лучших, но ведь он имел право жить своей жизнью, да? На самом деле, последние лет шесть брюнет редко общался со своими родителями, но он никогда бы не подумал, что с его семьёй может произойти нечно подобное. Он помнил те моменты, когда всё ещё жил с ними. Улыбающаяся мама, которая всегда готовила вкусный завтрак, обед и ужин. Строгий отец, который всегда пропадал на работе, пытаясь как-то расширить свой бизнес. Они были вроде как обычной типичной семьёй: порядочной, ответственной с немалым достатком. В какой момент всё это разрушилось? Старший сын, конечно же, не знал, ведь с тех пор как покинул родные стены перестал интересоваться своими близкими. И сейчас Итачи почувствовал вину, за то, что вообще в какие-то 18 лет собрал свои вещи и уехал в Австралию, не желая жить по семейным правилам и традициям. Ему хотелось построить свою жизнь собственными руками, без помощи влиятельных родителей. Он чувствовал вину, что за всё это время ни разу не навестил их, что так редко звонил или хотя бы писал. Это стало гложить его изнутри. И хоть он действительно очень любил свою семью. Прямо сейчас он чувствовал себя полнейшим ублюдком. Предателем, точно.        И при такой ситуации любой ребёнок, услышав подобные новости о своих родителях, как минимум заплакал. Но, ладно, слёзы, которые Итачи никогда себе не позволял. Его самообладание, сдержанность и умение контролировать свои чувства и эмоции могли дать этому объяснение, но сейчас он не чувствовал даже грусти, тоски или печали. Неужели он настолько бесчувственная мразь, или может дело в том, что он так долго не видел их... Пустые отговорки.        Он, уперевшись одной рукой о край стола, прикрыл глаза, всё-таки стараясь переварить данную информацию. Голова снова заболела, словно по ней кто-то несколько раз ударил кувалдой. Что делать — он не знал. Ему остаётся лишь снова взять себя в руки. — Итачи-сама. — настойчиво и нетерпеливо одернул его всё тот же голос. — Я оформляю опеку. — Учиха пальцами сжал переносицу, зажмуривая глаза. Думать о том, какое решение правильное, а какое нет, сейчас не хотелось. Всё таки Саске его родной младший брат. Хоть они и не виделись практически всю его жизнь, это не позволяет ему ужасно поступать с ним, отправив в детский дом. И за своё отсутствие в его жизни взять опеку на себя — это меньшее, что он может сделать. — Вот и отлично. Ваше дело я передаю в органы опеки Сиднея, чтобы вам было удобнее. Вам необходимо созвониться с Саске-куном и решить все вопросы по поводу его переезда к вам.        Как быстро эта дамочка всё решила. Заранее всё разузнала и всё распланировала. Но ничего делать не остаётся. Вот уж ещё одна проблема на его голову свалилась. И решать её придётся по-быстрому.        Попрощавшись с женщиной, которая так и не представилась, Итачи сбросил вызов, тяжело вздохнув. Перед выходом из дома, брюнет выпил ещё одно обезболивающее, надел линзы и, посмотрев на часы ,убедился в том, что уже опаздывает на работу.        Добираться до редакции, в которой он работает, не меньше 20-ти минут, и то если не застрять в пробке. Но, видимо, сегодня весь мир идёт против Итачи. Утреннее солнце беспощадно обжигало даже через тонированные стекла. Слепило и вгоняло в какое-то странное состояние. Брюнет горячо, но сдержанно выдохнул, постукивая пальцами по кожаному рулю. Даже такая ситуация не смогла вывести его из себя. Такой выдержке и терпению позавидует каждый. На телефон неожиданно пришло сообщение. С пол минуты Учиха сверлил взглядом свой телефон, а после всё же соизволил посмотреть от кого оно. (07:53) дей: опаздываешь. всё нормально? (07:55) итачи: пробка.        Как всегда равнодушный и короткий ответ, который в полне себе мог дать понять что да как. Зачем всё расписывать. (07:56) дей: тебе повезло, потому что обито будет только к 12 дня. но, всё равно не расслабляйся. (07:57) дей: а и зайди в кафетерий, возьми нам всем по стаканчику кофе. кому какое знаешь. это тебе будет наказанием за опоздание. (07:58) дей: а нет, мне лучше возьми шоколадно-клубничного мороженка, тот что с вишенками. мой любимый, который.        Итачи медленно читает сообщение, обречённо фыркает и блокирует свой телефон, так и не дав ответа на такие назойливые сообщения коллеги и по совместительству лучшего друга. Каким образом они стали друзьями, дак ещё и лучшими — никто не знает, ведь эти двое как огонь и вода. Настолько разные, что никак не могли сойтись. Но ведь, противоположности наоборот притягиваются, верно? Говорят, что одинаковые люди с одинаковыми интересами, вкусами и предпочтениями мало вызывают интереса, ведь всё что знают один человек — знает и другой, а человеку свойственно постоянно стремиться узнавать что-то новое. Поэтому, нам чаще интереснее общаться с людьми, знающие что-то такое чего не знаем мы сами.        К счастью, пробка рассосалась достаточно быстро, и брюнет, спустя десять минут, уже припарковался около редакции. Нацепив на нос чёрные солнцезащитные очки в квадратной оправе, схватив телефон, рабочую сумку и ключи, Итачи вышел с машины, сразу же направляясь в сторону кафетерия. Покупка кофе своим коллегам по работе за опоздание — такое себе наказание, учитывая, что он опаздывает раз в год, а покупает кофе почему-то практически каждый день. Но спорить он не собирался, это уж лучше, если бы в редакции находился сам Обито. Тогда не только Итачи было бы плохо, а все бы настрадались. Главный редактор спуску не даёт, когда кто-то где-то в чём-то косячит. И не важно большой косяк или маленький — получают все по заслугам. "А так как вы коллектив, то наказаны, соответственно, будут все" — объяснял начальник.        Итачи, в который раз за это утро вздохнул, открыл тёмную тяжёлую дверь кафетерия и вошёл внутрь. Милая девушка на кассе не навязчиво строила глазки, что-то лепетала про его волосы и красивое лицо, пока готовился заказанный кофе, однако брюнет профессионально игнорировал эти знаки внимания, желая лучше рассматривать интерьер заведения, нежели слушать её. Его непроницаемое холодное лицо и отсутствие какой-либо словесной реакции на комплименты быстро заставили девушку замолчать.        Расплатившись, Итачи осторожной медленной походкой вышел из заведения, кое-как неся в руках стойку с высокими стаканами и небольшой пакетик с коробочкой для Дейдары. На небе ни единого облачка, и солнце так ярко светило, что когда брюнет вошел в небольшое здание редакции в его глазах резко потемнело, поэтому практически весь путь до офиса он шёл вслепую. — Господи, да неужели. — первый подлетел к нему длинноволосый блондин, тут же аккуратно выуживая из бледных худых рук стойку со стаканчиками кофе, а только после взял пластмассовую коробочку со своим мороженом.        Конан — голубоволосая красавица с заколкой в виде большой синей розы на боку и в не вызывающем простом чёрном платье — как самая ответственная и хозяйственная, поднялась из-за своего места и принялась разносить принесённое кофе. Раф — для себя, латте — для Нагато, мокко для Сасори, и капучино для Итачи. Брюнет сел за своё рабочее место, тут же запуская компьютер, облокотился о спинку мягкого компьютерного стула и взглядом прошёлся по всем присутствующим в редакции. Сасори — красноволосый парень — с серьёзным и сосредоточенным выражением лица быстрыми движениями пальцев что-то печатал на компьютере (не иначе, как какую-нибудь новую статью), вероятно, даже не заметив прихода своего опоздавшего коллеги. Нагато — такой же красноволосый парень, но с более вытянутым и бледным худым лицом — немигающим взглядом смотрел в монитор, держа около своих губ остро заточенный простой карандаш. Кажется, у него есть идеи насчёт дизайна на какую-нибудь страничку их журнала. Конан тоже уже приступила к своей работе, вероятно, сейчас корректируя писанину Сасори. А вот Дейдара — тот самый длинноволосый блондин с густой чёлкой, полностью закрывающей весь его левый глаз — откинувшись на стуле и покручиваясь на нём, сидел и блаженно поедал своё морожено. — А у тебя, разве, нет никакой работы, Тсукури? — холодно бросил Итачи, сверля своим чёрным пронизывающим взглядом друга.        Дейдара перевёл свои небесно-голубые глаза на брюнета, облизал ложку, слегка задумываясь, будто что-то вспоминал, а после ответил: — У меня недо-интервью с каким-то недо-психологом. К часу дня. Так что до этого времени я вполне себе свободен.        Итачи хотелось бы ответить, что ему бы стоило разобрать другую свою работу, перебрать фотографии, отредактировать их, к примеру, а не балду гонять, но промолчал, желая лишний раз не открывать рот Дейдаре, иначе тот не закроется ещё очень долго. — Твою статью я проверила. — послышалось с рабочего места девушки, как только в помещении наступила тишина, — Даже не стала ничего исправлять: ты как всегда лучше всех справляешься со своей работой. Можешь со спокойной душой отправлять её Обито. — Конан даже не смотрела на Учиху, но все прекрасно поняли кому она говорила.        Итачи кивнул, как будто девушка могла это увидеть. Он сразу же отослал статью в формате документа на электронную почту их главного редактора, хоть и знал, что тот даже не откроет его, а сразу отправит в печатный отдел. Брюнет пару минут пустым взглядом сверлил однотонную заставку на компьютере, а после открыл новый документ, собираясь начать писать новую статью. Редакция была наполнена гудящими звуками компьютерной техники и многочисленным клацаньем клавиш на клавиатуре. Эти звуки, отчего-то расслабляли даже лучше, чем успокоительные или зелёный мятный чай. В такой атмосфере Учиха всегда лучше всего концентрируется, и в голове мысли плавным потоком так и посещают голову. Но, обычно, это продолжается не долго, потому что: — Может музончик включим? — звонкий голос Дейдары заставил Конан подпрыгнуть на месте. — Я тебя сейчас прикончу. — на мгновение перестав печатать, предупреждающе, но ни капельки не раздражающе, бросил Сасори, — ты ведь в курсе, что ты меня сбил, блин. — А чё как в библиотеке сидим. — надувшись, вздохнул блондин, поднимаясь со своего места и подходя к мусорному ведру, выбрасывая в него коробочку из-под мороженого.        Нагато лишь пожал плечами, как бы показывая, что ему всё равно, Конан, кажется его больше не слушала, как и Сасори, который снова сосредоточился на своей работе, а Итачи в своей манере проигнорировал его. — Ну и хер с вами. — он вернулся к своему месту и, наконец, включил свой компьютер.        Итачи только сейчас понял, что за всё это время так и не сосредоточился на работе, да и вообще ни о чём не думал, что ему совсем не свойственно. Сейчас он совсем уж не похож на человека, у которого не так давно умерла мать. Он не чувствовал сейчас ничего, кроме вины за своё отвратительное поведение по отношению, хотя бы к ней и к её смерти. Конечно он её любит, никак не иначе, но почему тогда нет чувств утраты и скорби. Или всё потому что он её потерял в тот самый момент когда, проще говоря, послал свою семью, захлопнув за собой входную дверь? Возможно оно и так, но в чём смысл сейчас уже об этом думать, если нельзя нельзя изменить?        Он ещё минут десять бездумно и не шевелясь смотрел в экран, находясь в какой-то прострации, а после всё же одёрнул себя, заставляя взять себя в руки. Капучино уже остыло, но, как ему казалось, всё равно оставалось таким же вкусным. Брюнет маленькими глоточками отпивал кофейный напиток, пытаясь думать над темой статьи, которую вызвался напечатать за два дня. Но, не сложно догадаться, что ничего у него не получалось. В какой-то момент он снова вспомнил утренний звонок с органов опеки, и внезапно его голову осенило.        Саске.        Стакан с напитком чуть не выпал из рук, но Итачи чудом это предотвратив, сжав его в ладони. Он не видел своего младшего брата уже почти десять лет, буквально не знает его, ведь за всё это время он вырос, повзрослел и, наверное, стал ещё более невыносимым, чем был раньше, а теперь он должен стать его опекуном, жить с ним под одной крышей, заниматься воспитанием и прочей подобной ерундой. Просто замечательно. Итачи обречённо вздохнул, чуть не заскулив, привлекая к себе внимание Дейдары и Конан. Но, благо, те не стали задавать идиотских вопросов.        Не сказать, что Итачи был рад тому что, наконец, впервые за столько лет, сможет увидеться со своим отото. Они никогда не ладили между собой. Не понятно почему. Может быть дело в возрастной разнице? Саске всегда в открытую показывал как ненавидел своего аники. Он часто говорил, что не считает его своим старшим братом. Постоянно вредничал, обзывался и даже руки распускал, если Итачи пытался хоть как-то притронуться к нему. Мама говорила, что Саске просто вредный ребёнок, и это со временем пройдёт. Многие братья между собой в детстве ругались, но став взрослыми их связь становилась крепкой и тёплой. Итачи же в это не верил, а когда покинул родную страну и вовсе перестал надеяться на то, что с Саске он когда-нибудь вообще сможет общаться. И кто бы знал, что судьба их сведёт подобным образом.        В его голову снова ворвалась мысль о том, что он по-настоящему ужасный старший брат. Его отото всегда ненавидел его, никогда не слушался, не воспринимал ни то, что как брата, а даже как родного по крови человека. Итачи искренне не понимал что делал не так, и что нужно было вообще делать, чтобы Саске хоть как-то более доброжелательно относился к нему. Мама всё твердила, что это всё вредный характер, но старший думал иначе — в нём причина. И сейчас, будучи практически незнакомыми друг другу, он не знал, что будет делать. Остаётся только надеяться на то, что Саске действительно повзрослел и не будет устраивать каких-нибудь сцен, и они смогут хоть как-нибудь поладить.        Кстати об этом. Ведь ему нужно связаться с ним, дабы обсудить все нюансы переезда к нему, но он, если честно, не знает как это сделать. Номер телефона у него есть — мать давала, непонятно зачем только, — а вот смелости вообще нет. Сказать об этом хоть кому-нибудь — не поверят. Итачи и чего-то бояться? Не смешите.        Звонить он, конечно же, не будет, а вот написать уже другой разговор, остаётся только как-то переступить через себя и сделать это. Он опускает взгляд на свой телефон и несколько минут сверлит его, будто от этого что-то изменится. Вздыхает и всё же решается взять его. А потом так же с открытым пустым диалогом сидит и бессмысленно смотрит в экран. Его не волнует то, что же ему писать, его волнует то, как он будет отправлять это чёртово сообщение. А вдруг Саске ему вообще не ответит? И что тогда? Ехать за ним в Токио? Бред. Он откладывает телефон, не блокируя его, а после всё же возвращается к своей работе, которую так и не начал. Вот что бывает с человеком, когда на него неожиданно обрушаются проблемы.        В течение часа он постоянно бросал взгляд на свой телефон, всё никак не решаясь взять и написать хотя бы, казалось бы, простое "привет". Ужасное чувство, которое он никогда прежде не испытывал. Но время шло и нужно было что-то делать. В конце концов Саске сейчас там один, не понятно в каком состоянии, не понятно что делает. Он уж точно не так отреагировал на смерть матери, как его старший брат — Итачи был в этом уверен на все сто. У мелкого эмоций хоть отбавляй. Он всегда был слишком чувствительной и ранимой натурой. И что-то брюнету подсказывало, что за всё это время ничего не поменялось. И это, наверное, не есть хорошо. — Итачи, у тебя всё хорошо? — не выдержав, всё-таки поинтересовалась Конан.        Любопытные взгляды тут же уставились на него, но Нагато и Сасори тут же продолжили свою работу, что не сказать о Дейдаре. Тот, любитель поболтать и послушать всякого интересненького, даже отодвинулся от стола. — Всё нормально. — в привычной монотонной манере ответил Учиха, стараясь не обращать внимание на сверлящий взгляд голубых глаз. — Я же вижу, что нет. Ты сегодня сам не свой. Мало того, что ты опоздал, так за всё это время ты так и не смог приступить к своей работе и последний час слишком часто смотришь в телефон, словно чего-то ждешь. На тебя это не похоже. Да и твоё лицо сегодня бледнее обычного. Давай колись. Мы всё-таки тебе не чужие люди. — лицо Конан было серьёзным, а после её слов красноволосые парни снова обратили на него своё внимание.        Не сказать, что Итачи был достаточно открытым, вернее сказать, он был вообще закрыт от всех, но порой позволял себе делится своими переживаниями и проблемами в этой редакции. Ребята всегда внимательно слушали и по возможности поддерживали, делились своим мнением и советами. Благодаря им у него лучше получалось справляться со всем, что на него валилось, они помогали найти ответ, решение, даже этого не подозревая. Просто открыто с ними говоря, его голова находила выход из любой ситуации. Он сам находил в себе силы, которые, казалось, терял. И в этот раз будет глупо умолкнуть и продолжать себя терзать, не зная что делать. — Моя мать умерла, похороны уже прошли. Узнал об этом сегодня. А мой отец теперь за решеткой. — спокойно и немногословно рассказал брюнет.        Дейдара в этот момент, кажется задумался, словно пытался переварить полученную информацию, Сасори нахмурился, понимая серьёзность ситуации, Нагато состроил искренне страдальческое лицо, словно это его касается, словно это с ним случилось, а Конан опешила, кажется и вовсе пожалела, что заставила Итачи практически силой сказать об этом. — Мне очень жаль..прости я..не.. — Всё нормально. Беспокоит меня совсем другое. — перебил её Учиха, хотя не любил этого делать, но слушать утешительные слова, которые ему ничего не дадут, сейчас хотелось меньше всего. Конан вздёрнула бровь, — мой младший брат, — Итачи запнулся, наверное впервые перед этими ребятами, ведь его речь всегда была точной и чистой, — в общем теперь мне придётся стать его опекуном. — Ты не говорил, что у тебя есть маленький братик, хм. — Дейдара уставился в потолок, выглядя немного поникшим. Будучи таким чувствительным, его действительно тронула эта трагедия. — Не то, что он совсем уж маленький. Семнадцать совсем недавно исполнилось. Но это неважно. Просто у нас сложные отношения, а с тех пор как я приехал сюда - мы так ни разу и не общались. Не знаю вообще что делать и как себя с ним вести. Меня не было в его жизни, я ему практически чужой человек. И мне кажется, я не справлюсь. Но ведь не могу же я родного брата отправить в приют? Или может, это и в правду не плохое решение. Вдруг ему будет лучше там, чем со мной? — Итачи потёр затёкшую шею своей ладошкой. Он действительно выглядел растерянно. — Ты не должен думать об этом. Сейчас самое главное, показать твоему младшему брату, что он не один и у него есть поддержка. Он потерял своих родителей в таком раннем возрасте, и ты, как его старший брат, должен находиться с ним. Не важно, какие ваши отношения были до этого. Ему нужен рядом родной человек. Позволив ему отправиться в детский дом, ты только покажешь свою слабость и отстранённость от него. В этом возрасте слишком много негативных мыслей, и твой выбор повлияет на его моральное состояние ещё больше. Да, может будет сложно первое время, но возможно это ваш шанс построить ваши братские отношения. Вы, как члены одной семьи, должны держатся вместе. Ты должен помочь ему пройти этот сложный этап в его жизни, должен помочь подняться на ноги и показать дорогу вперёд. — поучительно сказала Конан, а остальные лишь поддержали её слова.        Она права. Сейчас Саске нужен кто-то, кто поможет ему справиться с утратой самых дорогих и любимых для него людей. Ведь сейчас у него и без того сложный подростковый период, поэтому сейчас он как-никогда нуждается в поддержке. Итачи не уверен, что справится с этим в полной мере, но он действительно будет стараться. Да, он ужасный старший брат, поступивший в прошлом слишком эгоистично; да, он ни разу не думал о том, как живёт его отото, как он растёт, развивается, что чувствует, как проводит свой день, чем увлекается. Но это не значит, что он не может исправиться. Не значит, что у него нет шанса показать, что достоин называться старшим братом. Не значит, что Саске всю жизнь его будет ненавидеть. Судьба подкинула ему шанс исправиться, заслужить доверие родного человека, сблизиться и перестать терзать себя бессмысленным чувством вины.        На слова Конан он лишь благодарно кивнул, и никто больше не осмеливался продолжать эту тему, даже Дейдара, который отвернулся к окну и уставился в небо, вероятно размышляя о чём-то своём. Ребята вернулись к своим обязанностям, а Учиха, наконец взял телефон, решаясь написать брату. Он пару минут раздумывал как бы написать, а после собрался с силами и отправил злосчастное сообщение. (10:12) итачи: саске, это итачи. давай обговорим все детали твоего переезда.        И в этом весь Итачи. По-мягче и теплее, к сожалению не мог, но спасибо что хоть это смог написать. Ответа сразу он и не ждал, поэтому его достаточно удивило, когда через пару минут телефон тихо звякнул, оповещая его владельца о новом сообщении. (10:16) саске: от тебя ни слуху, ни духу всю жизнь. так ещё и ни здрасте, ни до свидания. и откуда это в клане учиха такие высокомерные ублюдки. ты там стал королём вселенной, что так неуважительно относишься ко мне?        Содержание сообщения его совсем никак не удивило, не задело и не обидело, почему-то он словно был готов к чему-то подобному. Он сдержанно выдохнул и собирался печатать ответ, как в диалоге появилось новое сообщение. (10:18) саске: и вообще с хера ли ты взял, что я буду к тебе переезжать? (10:18) итачи: а ты хочешь в детский дом? (10:19) саске: да уж лучше туда, чем непонятно к кому, не понятно куда.        Итачи пришлось собрать всю волю в кулак, дабы не ответить такой же грубостью на грубость младшего. Он на пару минут прикрыл глаза, обдумывая как дальше вести себя с этим бешеным, но телефон снова завибрировал в руках. (10:22) саске: но мы с тёткой из опеки уже купили билет на после завтра.        О как. Так эта женщина заранее всё решила за всех. А если бы Итачи отказался от опекунства и дал согласие на оформление Саске в детский дом? Что бы она тогда делала? Но это уже далеко не важно. Брюнет постарался унять внутри себя ураган злости, который вызвало наглое поведение представительницы органов опеки. (10:22) итачи: время. (10:22) саске: 12:40. (10:23) итачи: я тебя заберу оттуда. (10:23) саске: ага.        Вот и весь разговор. Итачи хотел спросить как тот себя чувствует, но через свою гордость переступить — значит совершить преступление, а он у нас не нарушает законы. Но чувствуется ему, что это воссоединение ничего хорошего не даст. Саске трудный подросток, ненавидящий его пуще прежнего, вероятно избалованный, вредный, привередливый, резкий, грубый и ... в общем будет очень сложно, и брюнет понимает, что с этого момента его жизнь не будет прежней, но он готов взять на себя всю ответственность, дабы доказать, что может быть хорошим братом.