Молнехвостый

Скользящие пёрышки травинок заботливо поглаживали лапы кота, оставляя после себя на и без того мокроватой от утренней росы чёрной шерсти слабые влажные бороздки. Солнце поливало скромными лучиками границы верхушек редких деревьев, раскаливая их мягким пламенем. Молнехвостый еле сдержался от очередного зевка, так как челюсть и без того уже сдавливало усталой болью. Свинцовые веки блаженно прикрывали сухие яркие глаза, дабы через пару долгих мгновений вновь разлепиться. Они остались там дольше, чем планировалось. Сначала Серое Крыло пожелал, чтобы Гром остался в лагере, якобы для поддержки отца. Однако когда поддержка пришла, вернее, беззаботно выплыла в лице Звёздного Цветка, их всё равно никуда не отпустили. Намерения старших ни Молнехвостому, ни Грому не были ясны. Они ведь всё равно ничего особого не сделали за всё то время пребывания в лагере Длинной Тени, а Зубчатый Пик так вцепился в рыжего вожака. Всё давил на жалость, скрыто вынуждая Грома согласиться обождать Чистое Небо. А Чистое Небо был там долго. Очень долго, между прочим. Плюс ко всему его братья позже присоединились к ним в палатке Галечника, а уходить без предупреждений казалось как-то неуважительно. Раздражало и то, что лесной вожак, сославшись на усталость, остался в сосновом бору на ночь вместе со Звёздный Цветок, подчёркнуто показывая всё бессмыслие пребывания Грома и Молнехвостого там. Однако Гром, казалось, был более уставшим, чем обозлённым, мерно волоча большие лапы дальше по тропинке самого зеленоглазого. Шаг у того был шире, а Молнехвостый уже плевал на то расстояние, что их разделяло, которое угрожало своими размерами потеряться в этом поддёрнутом туманом пространстве. Всю дорогу они шли молча, лишь в начале пути успев переброситься парочкой фраз. Безудержное стрекотание сверчков умело заполняло возникшую тишину спящего леса, очерчивая всю прелесть данного спокойного времени. Засмотревшись на танцующие благодаря воображению непроглядные тени деревьев, Молнехвостый спокойно зашептал, не боясь быть неуслышанным. Ведь это было буквально невозможно, если учесть то, что единственным раздражителем этого мгновения умиротворения были именно их аккуратные шаги. — Слушай, Гром. — Упомянутый незамедлительно обернулся, тем самым и заметив, что Молнехвостый слегка отстал от него. За один миг осознав всю ситуацию, кот словно насильно прогнал все блуждающие в его разуме мысли, в которых он, очевидно, блаженно купался всё это время и приостановился. Прояснённый взгляд янтаря выпытывающе вцепился в Молнехвостого, показывая всю свою внимательность. — А Звёздный Цветок правда беременна? После непродолжительной задержки последовал медленный кивок. Гром, как было видно, не хотел развивать эту тему, поэтому, ещё немного поглядев на друга и удостоверившись, что тот более ни о чём спрашивать пока не планирует, вновь возобновил свой маршрут. Молнехвостый лишь безразлично пожал плечами на несговорчивость своего вожака, и тихо посеменил следом. Округлые сверкающие бока Звёздный Цветок не заметить было трудно, если не невозможно, а приметив ещё и слишком рьяную опеку от лица Чистого Неба, сложить два коготка не составляло никакого труда. Всё-таки они вместе. Интересно, как на эту новость отреагировали в лагере Чистого Неба, а в частности Ливень? Обрадовался, что скоро у него появятся братья или сёстры или огорчился, что отныне вся любовь матери будет направлена не только на него? Ну и ладно, раз Грому всё равно на то, что происходит в их бывшем лагере, то и Молнехвостому тоже не следует зацикливаться на этом. В любом случае, теперь у них свой дом, свой лагерь и своя собственная стая, за которую, между прочим, нужно беспокоиться в первую очередь. Взобравшись на песчаный погорок, Гром вдруг остановился. Не понимая причину задержки, зеленоглазый поспешил нагнать друга, однако за небольшой возвышенностью ничего примечательного он так и не заметил. Правда вот только что рассвет был на удивление красив, что прослеживалось в мягком, равномерном раскрасе травинок и шумящей листвы в ярко-оранжевый. И такое умиротворение сразу накатывает. Гром глубоко вздохнул, очевидно, тоже наслаждаясь этим видом или просто передыхая единственный раз за эти рассветы. В голову Молнехвостому пришла идея как-нибудь расслабить друга, дать чуть больше тепла или хотя бы защитить от слабенького утреннего ветерка. Однако он был не совсем уверен — хочет ли этого Гром, или желает сейчас, чтобы его никто не трогал. Его короткая шерсть распушилась, и весь он казался сейчас таким неприступным и колючим. Может, не стоило? Или рискнуть? Молнехвостый знал, что, даже если Грому будет и некомфортно, он всё равно об этом не скажет и даже вида может не подать. Но как-то всё-таки не хотелось сейчас стеснять его. И Гром, будто прочёл мысли друга, с ещё одним усталым вздохом сам первым подался к источнику хоть минимального тепла, несильно обопираясь о плечо Молнехвостого своим и соприикосаясь с чёрным котом боками. Как только он это сделал, зеленоглазый будто на себе ощутил всю тяжесть прошедшего дня, свалившегося на мощные плечи его вожака. Его вожака. Молнехвостый ухмыльнулся. Да, следовало хотя бы немножечко поухаживать за Громом, дать ласку там… Блин, ладно. Может быть он и готов. Ведь тянуть как-то даже и не хочется больше… Была не была. Молнехвостый смело потянулся к щеке друга, расслаблено мурлыча ему на ушко, словно делясь своим спокойствием и чувством защищённости, которое кот постоянно ощущал рядом с этим рыжим здоровяком. Прилизывая пропитанную холодной влагой белую шёрстку на грудке вожака, Молнехвостый буквально сам ощутил, как по телу Грома бегут мурашки. Кот радостно усмехнулся, заполучив желаемый результат. Гром же, тоже желая проявить инициативу, заботливо уткнулся влажным носом в макушку друга, вдыхая его запах. А потом, наконец, задал-таки тот ожидаемый Молнехвостым ещё луну назад вопрос, не смея ни на усик отодвинуться от зеленоглазого: — Почему ты тогда так разнервничался, когда я сказал тебе про твой запах? Не сказать, что Молнехвостый готовил ответы на эти вопросы, хотя и предполагал, что рано или поздно Гром их задаст. Просто будет действовать по ситуации, впрочем, как и всегда. — Это долгая история, на самом-то деле, — уклончиво пробурчал кот, полусонно подныривая под голову вожака, прижимаясь лбом к косточке его челюсти. Ещё мгновение он с затаившимся азартом следил за участившимся стуком сердца Грома, а потом, поняв, что его это никак не удовлетворит, добавил: — Но я когда-нибудь тебе обязательно расскажу. — В самом деле? Там что, целая история? Молнехвостый неопределённо нервно усмехнулся, прижимаясь ещё ближе к такому родному телу. — Ты и не представляешь какая. Я даже не знаю, как ты на это отреагируешь. — Всё настолько сложно? — Нет, — мурлыкнул Молнехвостый, игриво пощекотав кончик хвоста Грома своим. — Всё довольно легко, если разобраться. Просто это… понимаешь? Это очень важно. Зеленоглазый почувствовал, как рыжий кот тоже замахнулся, чтобы отомстить чёрному хвосту предупреждающим ударом, однако толстая конечность так и не достигла своей цели, а сам Гром вдруг весь напрягся, слегка отодвигаясь. — А вот теперь вообще не понимаю. — Вожак в последний раз тепло прижался к пушистому боку Молнехвостого, а потом отступил на шаг назад, дабы заглянуть тому в глаза. — Я вообще сейчас ничего не понимаю. Запутался, понимаешь? Молнехвостый даже не обратил внимания на то, что Гром его попытался передразнить, вместо этого желая потушить вмиг отчего-то разгоревшуюся панику. О, да. Он понимает. Как никто другой Молнехвостый понимает, что, должно быть, было в голове Грома, какие размышления поставили его в тупик. А осознание того, что причиной его размышлений был непосредственно он, так приятно стреляли какой-то детской радостью в сердце. — Извини, — пристыжено потупился Молнехвостый, не рискуя поднять на изумлённого друга глаза. — За что? — Да, я тебя избегал. И я знаю, что ты это заметил. Гром удачно задержал вырвавшийся из себя вздох изумления, застыв. — То есть мне не показалось? — Нет. Просто… — Ох, чёрт. Это и впрямь будет сложно. Только сейчас, затянув неловкую паузу, чёрный кот заметил, как нездорово дрожат его лапы, а сам он был готов сорваться с места и бежать что есть мочи, даже несмотря на всю свою усталость, обратно в сосновый бор. Лишь бы подальше от Грома. Нет. Неа. Раз начал — заканчивай. Пути назад уже нет. — Мне кажется, что для этого разговора нужна более комфортная обстановка, — выдавил из себя Молнехвостый, даря себе ещё чуточку времени для обдумывания. Будто до этого он занимался чем угодно, кроме этого. Но всё равно все слова почему-то вылетели из головы, стоило только этому моменту начаться. — Молнехвостый, — твёрдо настоял на своём Гром, вынуждая упомянутого робко понять на того свои светящиеся смущением глаза. — Что-то происходит? — аккуратно спросил он, заметив, как сложно даются его другу эти слова. — Уже давно.

***

Дело было к вечеру, делать было нечего. Ведь вернувшись в спящий барсучьим сном лагерь, друзья устало свалились в подстилки и провалялись в них почти до самого полудня. Правда, проснувшись от назойливых до боли в глазах нещадных лучей солнца, Молнехвостый справедливо решил отлынивать от сегодняшних забот, и без угрызения совести вновь нырнул в царство сонное. В любом случае добычи сейчас в куче как нельзя много, достаточно, хватит всем, поэтому стая будет сыта, что очень и очень радовало. Проблем у них никаких нет… или просто проигнорированы, значит и можно часок другой ещё насладиться беззаботным тёплым деньком Юных Листьев. Однако Гром, как оказалось, счёл иначе, судя по его холодной подстилке, которую обнаружил кот после вечернего пробуждения. А выбравшись наружу, Молнехвостый так вообще удивлённо присвистнул, наблюдая за тем, как поразительно чистое небо весело расцветало алыми бутонами и мягкими розовыми брызгами красок. Ничего себе так поспал. Он бы даже сказал, впал в спячку, как давно и планировал. — Доброе утро, — весело прикрикнул Совиный Глаз, показывая свою жизнерадостную улыбку из проёма недавно отстроенной Клевером и Молнехвостым палатки. Его сытый взгляд и довольное выражение мордочки так и сквозили ехидством, что сразу же подметил чёрный кот, глумливо усмехаясь. — Ты так крепко спал, что даже Грому не удалось до тебя добудиться. — А где он? — спросил у плывущего к нему лёгкой походкой молодого кота Молнехвостый, расслаблено умываясь. — И зачем меня надо было будить? — Он боялся, что ты всю жизнь так свою проспишь, переживал, — игриво мягко поведал тому Совиный Глаз, а зеленоглазый же пропустил мимо ушей странную интонацию его изменившегося голоса, не воспринимая младшего всерьёз. — А сейчас он ушёл куда-то с каким-то красавцем. — Что? — резко выдохнул вдруг напрягшийся кот, вздрагивая всем телом. Он знал, что Совиному Глазу было совсем необязательно называть незнакомца по его отличительному внешнему виду, что вывело кота на мысль, что тот просто хочет посмотреть на реакцию Молнехвостого, которую тот весьма глупо ему выдал. И по глазам товарища стало понятно, что он попал в точку. Правда, откуда это вдруг такие выходки? Нет, Совиный Глаз и раньше дружески подтрунивал над Молнехвостым, но сейчас сюда ещё и примешались какие-то новые и совершенно непонятные последнему намёки. Стараясь не поддаться провокации, чёрный кот непринужденно поинтересовался: — И куда они пошли? — Ну не знаю, — довольно проурчал кот, двусмысленно пожимая плечами. — Меня он не посвящает в свои дела. Сказал только, что скоро вернётся и чтобы мы не скучали. — Ой не ври, — беззлобно дав ехидному коту лёгкую оплеуху, оборвала того присоединившаяся к ним Молочайка. Переведя мягкий взгляд на задорно ухмыляющегося Молнехвостого, красавица решительно заговорила, не придавая значения бубнежу недовольного чем-то Совиного Глаза: — Его в полдень опять просто позвали для чего-то в сосновый бор. Может, случилось что. Он пытался тебя разбудить, но видимо, времени было не так много, поэтому он быстренько и убежал, не добудившись. — Что-то серьёзное? — встревожился Молнехвостый, однако, не переставая весело мурчать. На удивление настроение сегодня было хорошим. Настолько хорошим, что даже зеленоглазый сначала и не понял: куда это вдруг подевались все те тяжёлые и гнетущие его мысли? И состояние души было до того умиротворённым, что Молнехвостый попытался отпечатать эти цветочки лёгкости в памяти до искушения чётко. Чтобы в следующий раз, если вдруг его апатия вновь посмеет вернуться, у него будет, что вспомнить и чем заполнить стекающуюся сгустками тоски пустоту в груди. — Не знаю, — честно выдала Молочайка, и глаза её на миг вдруг остекленели осколками подозрения. — Правда, они оба были, очевидно, чем-то взволнованны. Всё произошло быстро, мы даже не успели — как Совиный Глаз выразился — этого красавца толком разглядеть. — Опиши его. — Стройный такой, с гладкой чёрной, как смоль, мягкой шёрсткой, приятным голосом и большими ярко-жёлтыми глазами, — охотно ответил вместо кошки Совиный Глаз, переводя озорной прищур назад, на выход из лагеря, где, скорее всего, они и видели этого незнакомца в последний раз. Молнехвостый задумчиво нахмурился, перебирая в памяти всех чёрных котов, которых он только знал. А поскольку таковых было немного, зеленоглазый сразу вспомнил о Солнечной Тени. Он сам, только одним глазком увидав его в лагере Длинной Тени, подметил его блестящую от влаги густую шерсть на спине и его искромётные ясные глаза. На самом деле да, довольно симпатичный, если так посмотреть. Это он сопровождал Тихий Дождь прямо с самых гор до здешнего леса. Если бы не Гором, нашедший их на охоте, они так дальше и пошли бы, миновав место, которое с таким упорством искали. Раз он пришёл сюда, значит, не побоялся незнакомой местности. Правда, зачем бы ему приходить за Громом? Это мог сделать любой другой кот, который, в отличие от Солнечной Тени, знал бы куда идти. Хотя и тут была маленькая загвоздка. Никто же не знал, где они теперь обитают, кроме, однако Чистого Неба. Но ведь и тот не мог быть уверен, что они в тот день ушли именно сюда. Розовый Глаз говорил, что лесной вожак не рискнёт искать их тут, да и не догадается. Тут всё ещё зависело от собственного отношения старика к Чистому Небу, но Молнехвостый был уверен, что отец Грома не такой уж и мышеголовый и что, если захочет, он сможет их отыскать, правда, непонятно для чего. Так как Солнечная Тень сумел найти лагерь Грома, даже не представляя, куда нужно идти? Ещё был вариант, что у этого кота было отменное обоняние, но тогда ему нужно было знать, как пахнет хотя бы один из искомых. Или, что тоже могло быть, у него был сопровождающий. Но кто? Звёздный Цветок разве что. Она как раз осталась в сосновом бору и знает, как они пахнут; и то, что её остальные не видели, тоже имело логический ответ. Побоялась. Хотя это не в стиле Звёздный Цветок — боятся того, что навряд ли причинит ей вред. Но, всё-таки, Молнехвостый надеялся на чудесный нос Солнечной Тени, ведь Звёздный Цветок, в идеале, совсем было не обязательно знать об их местонахождении. Молнехвостый с немой печалью вздохнул. Гром хотел, чтобы он пошёл с ним, а вместо того, чтобы вновь отправиться с другом бороздить по просторам их земель, кот решил поспать. Но ничего. Молнехвостый о сделанном выборе почти не жалел. — Погоди, ты его знаешь? — догадался Совиный Глаз, подозрительно прищурившись. — Да, это Солнечная Тень. — Кивнул кот, облизывая лапку. — Он сопровождал Тихий Дождь — мать Чистого Неба, Серого Крыла и Зубчатого Пика, которая решила навестить сыновей. — А, так вот почему вы пробыли там так долго, — понятливо протянула кошка. — Она, получается, ещё и бабушка Грома, если я правильно поняла? — Верно, — проглотил урчание Молнехвостый, радостно осознав, что Молочайка, скорее всего, постепенно вливается в их жизнь и узнаёт от товарищей всё больше и больше. — А Солнечная Тень приходится каким-то родственником Длинной Тени. То ли внуком, то ли племянником — я так и не понял. Всё это он волшебным образом узнал непосредственно в самом лагере Длинной Тени, будучи в полной скуке и преисполненным непонятным желанием с кем-нибудь поговорить. Он попытался заговорить с похожей на него кошкой, правда, более тощей и изуродованной кривыми шрамами, однако та только испуганно пискнула и сиганула в палатку до того, как ошарашенный Молнехвостый успел бы приветливо мяукнуть. А позже, уже от Зубчатого Пика, когда зеленоглазый мимолётно уловил, как тот весьма недружелюбно скалится в сторону той самой робко подошедшей к Серому Крылу кошки, он узнал, что эту особу привёл к ним сегодня сам Серое Крыло, якобы ради её же блага. А ещё вместе с Громом с котятами Остролистницы успел поиграть, поговорить о Душах с самой приятно удивившейся кошкой (то ли Зубчатый Пик ей не рассказывал об их разговоре, то ли специально прикинулась изумлённой) и перекинуться парочкой слов с Галечником, который спрашивал о самочувствии брата с сестрой и Облачника. Узнав о новом ученике своего бывшего наставника, полосатый кот радостно усмехнулся, не веря, что с ним ещё кто-то смог поладить в повседневной обстановке. В общем, продуктивно провёл время. — А вы откуда знаете, когда мы пришли? — поинтересовался чёрный кот, обворачивая лапы приглаженным хвостом. Он точно помнил, что их никто не встретил ранним утром, хотя может и не доглядел. Просто они сразу завалились спать, толком даже не оглядевшись. — Листу не спалось, — кивнув в сторону дремавшего на уходящем солнышке здоровяка, на котором пластом развалился сопящий Чертополох, нежно проурчала кошка. — Он и увидел, как вы пришли. — Понятно. — Молнехвостый ещё несколько мгновений понаблюдал за вздымающимся в такт его глубокому дыханию чёрным боком старшего кота, а потом весело перевёл взгляд на также наблюдавшую за этой картиной кошку. Он, конечно, в чужие личные жизни пытается не влезать, но что-то ему подсказывало, что в скором времени в стае будет пополнение. Судя по тому, что в последнее время эти двое и вправду почти друг от дружки не отходят. Очень забавно было понимать, как сильно с появлением в его жизни Молочайки изменился вечно колючий Лист. Раньше плевался ядом во всё, что посмеет двинуться под его суровым пригвождающим взглядом, а теперь чуть ли не плыл по воздуху следом за сумевшей усмирить его пыл красавицей. Словив озорной блеск янтарных глаз тёмно-серого кота, Молнехвостый понял, что тот думает о том же, о чём и он. Они понимающе закивали друг другу, а Молочайка, так не вовремя обернувшаяся, увидев эти многозначительные переглядывания, лишь насмешливо фыркнула, смущённо взмахивая мягким хвостом. — Да ладно вам. — Застигнутая врасплох кошка с мягкой улыбкой показушно развернулась к котам спиной и, важно задрав кверху маленький светлый носик, гордо удалилась прочь. Под дурашливые смешки разошлись и Молнехвостый с Совиным Глазом. Если последний пошёл донимать задумавшегося над чем-то Розового Глаза, возле которого прилегла что-то без умолку щебечущая энергичная Клевер, то зеленоглазый не придумал ничего лучше, чем выйти на вечернюю прогулку. Пробегаясь энергичной трусцой по живьём кишащему лесу, который, ровно как и Молнехвостый, словно даже и не собирался готовиться ко сну, кот думал о предстоящем разговоре. Он-то уже пообещал Грому — теперь поздновато давать дёру. Что он будет говорить? Как пойдёт диалог? Смогут ли прийти к общему решению, или всё-таки предпочтут избегать друг дружку, что было бы фактически невозможно? На худой конец, если находиться рядом с ним он уже не сможет, всегда есть запасной вариант. Нет-нет-нет, что он такое навыдумывал? А как же его обещания? Ну, что-то про то, что он вечно будет рядом с Громом и ничто не заставит их разделиться? Было такое? А как же. И что же делать? А если и правда дальнейшая жизнь превратиться для Молнехвостого в смертоносный мучительный капкан? Что если каждый день будет приносить ему лишь невозможную боль? А? Что тогда? Куда деваться от уже пустивших бутоны обещаний? Так, не стоит сейчас думать о худшем, — сердито заткнул себя мысленной оплеухой Молнехвостый, выныривая из куста орешника с только что убитой синичкой в пасти. Наскоро закопав ту в неглубокую ямку, чёрный кот поплёлся дальше, решая ещё поохотиться возле Четырёх Деревьев. Он знал, что там довольно часто можно встретить белочек, а бельчатины чего-то сейчас особенно хочется. «Или! Вот что мне надо! Хочу забраться на одно из деревьев! Выглядят потрясно, должно быть оттуда я смогу разглядеть весь лес! Высота птичьего полета, все дела. Классно будет!» Заряжённый этой идеей, Молнехвостый ускорил шаг, однако тут же остановился с приподнятой лапой. Задумчиво прищуриваясь, кот внимательно оглядел песчаный овраг, простилавшийся зыбким покрывалом под его лапами. Нет, ночью всё-таки будет красивее. Прикинув примерное время, когда солнце, наконец, сойдёт с бескрайнего полотна небосвода, зеленоглазый решил никуда не спешить, ведь времени было более чем предостаточно. Так вот — план. Что говорить-то? Ну-у. Может начать издалека? С Родственных Душ, к примеру. Да сильно далеко отошёл, конечно. Или, как вариант, поведать-таки другу о том сне, в котором к нему приходила Полёт Ястреба. Да, идеально. Расскажет сначала о своём видении, а там гляди и Гром что-то добавит от себя или натолкнёт на ещё какую-нибудь мысль. А если нет, то-о. Души? Да, ладно, потом про них: зачем тянуть? Но, если Молнехвостого не подводит память, Грому тоже есть что ему сказать. Ну, вот потом они могут разобраться с мыслями и подозрениями Грома, а самое сладкое оставят на потом. Ничего не предвещало беды — Молнехвостый, погрузившись в свои далёкие зыбучие мысли, изредка останавливался, дабы определить, куда это лапы успели его завести. Как вдруг горло сдавила невидимая лоза, вынуждая дыхание на мгновение прерваться, а сердцу ускорить свой ритм. Эта была секундная вспышка — ощущения опасности тут же исчезли, затерялись за вновь окутавших тело кота радостных, бабочками порхающих, чувств. Но Молнехвостый всё равно встал как вкопанный, не смея пошевелить ни единым мускулом на мордочке, и слыша, как паника колючими ледышками течёт по крови, уползая в окоченевшие пятки. «Вот это да. Давненько такого не было, я уже успел соскучиться». Молнехвостый сразу же определил это, казалось бы, давно не возникавшее и забытое под толщей других давящих на его разум мыслей чувство. И какая бы ностальгия его не окутывала, теперь Молнехвостый понимал, чем вызывались эти ранее необъяснимые всплески. Гром в опасности. Или… уже не в ней. Этот импульсивный толчок был каким-то до боли лёгким, совсем несравнимый с более обжигающими его нутро ранними чувствами. Обошлось? И, тем не менее, желание увидеть Грома вдруг отчётливо проступило в решительном взгляде пёстрой зелени. Как раз Молнехвостый знал, куда нужно идти. Гром же хотел, чтобы он пошёл с ним? Ну вот. Он и придёт. Дойдя до Гремящей Тропы, кот настороженно прислушался к доносящемуся издали грохоту Чудищ. А когда одно большое, сверкающее и словно пылающее в скошенных последних лучах уже зашедшего за горизонт горящего шара пронеслось мимо, на другой стороне, направляясь к притаившемуся в кустах зеленоглазому, нёсся на всех парах незнакомый рыжий котик. А когда тот поравнялся с Молнехвостым, последний не без удивления заметил его широко раскрытые от испуга глазища и украшенную в некоторых местах старыми рваными шрамами шкурку. Любопытство брало вверх: что такого там мог увидеть этот незнакомец, что так остервенело порывался скрыться оттуда как можно быстрее? Дабы убедиться, что в той стороне его не поджидает полчище голодных барсуков или собак, Молнехвостый тщательно принюхался. Однако дорога до Четырёх Деревьев пропахла лишь свежим запахом котов из соснового бора с едва различимой примесью горечи и… смерти? А вот это уже не на шутку встревожило Молнехвостого. Весь его энтузиазм и юркие нотки возбуждения всего за один жалкий миг были приструнены. Аккуратно подкравшись к той самой поляне, с которой у многих котов ассоциировались не самые лучшие в их жизни времена, и разглядев на ней парочку знакомых фигур, Молнехвостый облегчённо выдохнул. Должно быть, тот котик испугался такого большого скопления чужаков, или его просто заметил кто-то из присутствующих, которые, почему-то почти вообще не двигались. И вообще вся эта приторно тоскливая атмосфера, царящая средь одиноких сгорбленных фигурок, зеленоглазому совершенно не пришлась по вкусу. Молнехвостый радостно взмахнул хвостом, заметив явно знакомую яркую шкурку рыжего кота. Так вот куда его позвали? В полном молчании посидеть перед огромным валуном? Всё ещё не понимая, чего это все тут выглядят как горем подкошенные, зеленоглазый тихонько проскользнул на поляну, что вышло у него довольно неплохо. В любом случае он остался незамеченным. Мягко просеменив к Грому, Молнехвостый пристроился у того под тёплым боком. Вожак, сразу заметив, что к нему кто-то подошёл, медленно отвёл тяжёлый взгляд от бугорчатой полосочки земли под валуном и перевёл его на удивлённые знакомые зелёные глаза. Очевидно, Гром не ожидал увидеть рядом оставшегося в лагере Молнехвостого, потому и вздрогнул от подобной случайности. — Ты всегда появляешься рядом по моему желанию, или это совпадение? — успокоившись, тихо мурлыкнул рыжий кот, придвигаясь к другу и соприкасаясь с тем пушистыми боками, будто ища у него поддержки. — А ты пожелал, чтобы я был рядом? — искренне удивился Молнехвостый и тут же почувствовал приятное тепло, сладким мёдом расползшееся по его телу. — Да, — недолго думая, легко выпалил старший, вновь принимаясь буравить долгим взглядом пустоту под своими широкими лапами, и, к превеликой радости Молнехвостого, не замечая смущения последнего. Кончик чёрного хвоста нервно отбивал ритм по песку, и даже попытки кота утихомирить его рассыпались в прах, развеявшись по ветру. В тщетной попытке понять, что же, в конце концов, тут происходит и почему всех как холодной водой окатили, Молнехвостый медленно обвёл поляну каким-то сильно наивным взглядом. Неоднозначное чувство подозрения паутиной облепило его грудную клетку, мешая даже вздохнуть. Под самой скалой сгруппировались Серое Крыло с братьями, Солнечная Тень и Звёздный Цветок, которая непосредственно будто и является настоящей тенью Чистого Неба, следуя за вожаком, куда бы тот не пошёл. Про себя мимолётно отмечая, что всё-таки золотистая кошка выглядит куда лучше, чем было всего несколько лун назад, зеленоглазый неуверенно обернулся к другу, выглядывая из его глаз мрачную тень. — Что происходит? — Он хотел было добавить ещё парочку вопросов, однако вовремя заткнулся, боясь, что подобная навязчивость может быть неуместной. — Тихий Дождь, — шепнул это имя, словно боясь обжечься, вожак. После глубокого вздоха, он уже громче добавил, выпрямляя широкие плечи: — Она погибла сегодня утром. Не сказать, что это было так уж поразительно, если учесть то плачевное состояние и без того немолодой кошки, но всё равно она была для Грома бабушкой — совершенно незнакомой, правда, но всё же родной. Молнехвостый знал, что его друг ценит семью и был бы очень даже не против познакомиться поближе с кем-нибудь из родни. — Мне жаль, что ты не успел узнать её получше, — с искренним сожалением наклонился к нему зеленоглазый, ласково уложив топорщащуюся от скорби шёрстку на грудке. Как всегда желание поддержать Грома было до того сильно, но, как назло, слов на этот раз не находилось. Может быть, кот бы и смог сказать что-то, если бы он был уверен в своих словах. А так: он Тихий Дождь вообще не знал и даже ни разу не видел, не знал также какие отношения у них сложились за это короткое время с внуком. Может старая кошка вообще не знала о его существовании. Думала, что Гром просто добрый и отзывчивый кот, который знал её сыновей. Но, как оказалось, никаких других слов Грому не понадобилось. Он мягко положил свою голову на макушку Молнехвостого, едва слышно начиная мурчать. Младший со спокойной душой расслаблено выдохнул, потёршись щекой о шею друга, а потом всем телом прижимаясь к горячему телу вожака.

***

До лагеря они добрались в сумерках. Самым сложным за это время было понять то, что творилось в голове Грома, когда он впал в полную апатию и глубокую задумчивость. Молнехвостый не понимал: стоит ли первым завести разговор, попытаться оградить вожака от плотного забора из туманных мыслей, или лучшим решением было просто идти с ним лапа в лапу, дать понять, что он не один и что ему есть кому довериться? Мысленная поддержка была невидимой, но определённо ощутимой. Ну, в любом случае чёрный кот предпочёл второй вариант, ведь сам уже начинал порядком заблуждаться в своих лабиринтах размышлений. Пойманная недавно синичка была грубо проигнорирована и осталась греться в рыхлой земле — Молнехвостый просто понадеялся, что завтра он про неё не забудет. В лагере их встретили с долгожданным нетерпением. И даже после некоторых любопытных расспросов, когда остальные уже забрались в свои уютные палатки, у Молнехвостого сна не было ни в одном глазу. Конечно, прошло всего немного с его пробуждения, что, однако, не относилось к Грому, который, вроде как, тоже хотел бы очутиться в укутывающей теплоте своей подстилки, но всё равно отчего-то упрямо сидел возле прилёгшего в ходе разговоров друга. — И ты не знаешь, кто бы это мог быть? — выжидающе взглянул на чёрного кота Гром, наблюдая за тем, как легко он ощипывает от перьев взлохмаченного голубя и как забавно машет лапой, если те застревают у него между когтей. — Не-а. — Отрицательно мотнул головой Молнехвостый, откусывая от дичи сочный кусочек. Полёт Ястреба всегда ругала сына, если замечала, как тот наедается на ночь, ведь считала это вредным. А зеленоглазый не мог контролировать свой голод, даже когда он внезапно усиливается в ночное время суток. Кот мягко усмехнулся, вспоминая, как весело было прятаться от рыжей кошки по самым непримечательным уголкам туннелей, урывая с кучки с добычей кусочек побольше. Вяло прогнав из головы непрошенные воспоминания, Молнехвостый поспешил ответить вожаку, пока не отвлёкся на что-нибудь ещё. — Я в первый раз видел его. Подумал, что он испугался вас, вот и убежал. Рассказывая про происшествие у Гремящей Тропы, Молнехвостый пытался тем самым как-нибудь отвлечь друга и более расположить к себе, что вышло весьма удачно, судя по расслабившимся широким плечам Грома и его едва слышному бархатистому урчанью. — Да и Серое Крыло как-то обмолвился, что Папоротник раньше жила в сосновом бору, — продолжил рассуждать Гром, переводя взгляд на прошедшего мимо них Чертополоха. Уставший котик волочил тонкие лапки по земле при этом, однако, чуть задумчиво улыбался своим мыслям. Завидев ещё издали приближающегося сына, Молочайка с напыщенной строгостью поторопила того, негромко сетуя на то, что Розовый Глаз слишком избаловал её детей своими байками. Причём здесь Розовый Глаз и его вполне неплохие, но всё же временами выдуманные рассказы, было не совсем понятно, ведь рыжий котик выходил из палатки Совиного Глаза. Ну да ладно. Молнехвостый прищурил блеснувшие вмиг разгоревшейся идеей глаза, подумав, что Чертополоху с Клевер уже в скором времени понадобятся новые палатки. Судя по тому, что подрастающий молодняк и так вынужден был делить тесное пространство с Молочайкой и Листом. — Куда, говоришь, этот кот убежал? — вывел друга из неглубокой задумчивости Гром, принимаясь лениво вылизывать своё плечо. — Я не видел, — честно выпалил Молнехвостый, вновь наклоняясь откусить от тушки перед собой частичку. Облизав послевкусие с усов, он решил добавить, вспомнив, куда с такой прытью устремился незнакомец: — Но, скорее всего, всё-таки в сосновый бор, учитывая то, что с Гремящей Тропы он даже не планировал, вроде как, сворачивать. А что? Коту показалось слегка подозрительным, что Гром как-то слишком много значения придаёт этой теме. Мало ли, сколько бродяг ещё даже не подозревают об их обширной общине, разделившийся на несколько группок. — Дело в том, что Одноглаз тоже пришёл с соснового бора, — поделился рыжий кот, кинув один мимолётный взгляд на скривившуюся после упоминания этого имени в презрении мордочку зеленоглазого, весело усмехаясь. — Да и, уже когда мы нашли это место, я тоже не раз замечал подозрительные запахи на нашей стороне Гремящей Тропы. А однажды даже увидел патруль. — Патруль? — удивлённо мяукнул чёрный кот, не понимая, к чему ведёт Гром. — Ага, — утвердительно взмахнул хвостом вожак. — Правда, они были довольно далеко, я попросту не успел спросить у них ничего. — А ты хотел? — саркастично протянул Молнехвостый, пошевелив усами. — А ты думал, — фыркнул Гром, с резвящимися искорками веселья в тёплых глазах посмотрев на Молнехвостого. — Мне было любопытно. — А вот Полёт Ястреба мне всегда говорила с незнакомцами не разговаривать, — игриво протянул кот, важно задрав кверху нос и поглядывая краешком глаза на такого уютного сейчас друга. Его мягкая короткая шёрстка так завораживающе переливалась от ласкового серебристого света звёзд и робкого коготка луны, а ясные янтари светящихся глаз были слегка прикрыты в умиротворении веками. Да и вся эта уединённая атмосфера полного покоя и даже некой таинственной прелести безоблачной ночи располагала к разговорам по душам. Как нельзя лучший момент, не правда ли? — Ой, да ладно, — весело усмехнулся Гром, вяло вздымая белый кончик хвоста и стуча им по песчаному насту земли с характерным глухим звуком. — А то я не знаю, каким послушным котёнком ты был. — Я был сокровищем, — лукаво подтвердил Молнехвостый, для пущего эффекта гордо выпячивая чёрную грудку. И как бы зеленоглазому не хотелось ещё чуточку посидеть так рядом с Громом, просто беседуя с тем на совершенно случайные и бессмысленные темы, но, как показалось, лучшего начала для осуществления своего плана подгадать было нельзя. Вожак вроде бы хотел было как-нибудь это прокомментировать, но Молнехвостый был нетерпеливее. — Кстати, по поводу Полёта Ястреба. Гром тут же, за мгновение уловив перемену тона голоса друга, весь подобрался и внимательно наклонил голову набок, всем своим видом показывая полную заинтересованность. Это и побудило поднимающуюся нервозность Молнехвостого слегка отступить, уступая место для холодной решимости. Неважно, если Грому покажутся его дальнейшие слова бредом, как показалось изначально Чистому Небу. Главное, что Молнехвостый наконец-то перестанет скрываться от друга, не уступая ранее заведённой традиции рассказывать рыжему коту абсолютно обо всём, что происходит в его жизни. — Ну, она… — Молнехвостый чуть опешил, примерно прикидывая сколько с того сна прошло времени и решил опустить эту часть. — Она как-то приходила ко мне во сне и сделала кое-что весьма странное. Она сказала мне что-то очень похожее на… пророчество? Я рассказал об этом Чистому Небу, но он мне не поверил, так что… Он рискнул бросить в сторону застывшего Грома робкий взор из-подо лба и тут же изумлённо вцепился в него длинным взглядом, встретив в мимике и вмиг разгоревшихся глазах собеседника волну неожиданной радости. — Про грозу? — с надеждой выпалил старший, не прерывая их зрительного контакта. Внутри Молнехвостого что-то всего за одно мгновение расцвело пышным букетом восторга, взлетело юрким воробушком до самого сердца и сразу же расползлось полчищем мурашек по всему телу. — Да! — торжествующе вскрикнул Молнехвостый, не беспокоясь о том, что не стоит однако сейчас разговаривать слишком громко. — Про дождь, гром и молнию. Облегчение вырвалось из Грома вместе с его протяжным выдохом, после чего он бодро выпрямился и счастливо улыбнулся смотрящему на него другу. — Забавно. Гроза говорила мне то же самое. — И ты понял, что это значило? — Не совсем, — уклончиво буркнул Гром, поднимая голову к тёмному, разросшемуся белоснежными бусинками звёздочек небу. — Думаю, логично предположить, что там говорится про тебя, меня и Ливня. Но вот какую грозу мы должны устроить — я так и не понял. — Если там и вправду говорится о нас, — после непродолжительной тишины, в которой они разбирались с услышанным, выдал свою теорию Молнехвостый, — то, получается, Ливню тоже мог присниться этот сон? Похожий, вернее. — Об этом я тоже думал, — довольно угукнул старший, вновь встречаясь взглядом с другом. — Но ничего такого он мне, по крайней мере, не рассказывал. Ну да ладно, может этим «дождём» был и не Ливень вовсе. Я не сильно уверен в этом. Важнее, как мне кажется, узнать, что же такое «гроза». — Не на то ли это пророчество, чтобы просто… предречь то, что нас ждёт в будущем? — сказал зеленоглазый, поворачивая под себя лапы и весело подмигивая усмехнувшемуся от этого действия вожаку. — Мне кажется, что не стоит сильно морочить себе этим голову. В конце концов, ничего ведь не изменится. — Может ты и прав, — быстро согласился Гром, пожимая плечами. — Всё равно то пророчество с цветком с пятью лепестками нам до сих пор не понятно. Кто знает, когда наше исполнится. Погоди, ты рассказал об этом Чистому Небу? — Да, — кивнул кот, всеми силами стараясь затушить в себе тот пожар непрошенной вины. Он предположил, о чём подумал его друг, и отчётливо понял, что не хотел бы, чтобы Гром думал об этом. Раньше первым, к кому Молнехвостый бегал за советом был именно Гром. — Мне почему-то показалось, что он сможет помочь мне, — дополнил Молнехвостый и, не справившись с колотящей его изнутри виной, отвёл взгляд. — И как? Помог? Показалось или нет, но зеленоглазому стало ещё стыднее за себя, когда он уловил в голосе друга мастерски прикрытую любопытством скользящую обиду. — Нет. Я же сказал — он не поверил мне. — Ничего удивительно, — всё ещё обиженно выдал Гром, отклоняясь телом назад и впиваясь когтями в почву под собой. — Он бы и не помог. — Неправда, — с непонятной даже для него прытью поспешил защитить серого вожака Молнехвостый, сникая под удивлённым взглядом рыжего кота. Обдумывая, как бы тактичнее перевести тему, зеленоглазый отрешённо принялся водить когтём по песку, вырисовывая неровный кружок. — Он помог мне… встретиться с кое-каким котом. В тот день, когда мы ни с того ни с сего ушли с Воробьиной Песенкой в сосновый бор, помнишь? — Ну да, — подозрительно протянул вожак, успокаиваясь, однако не сбрасывая со своих плеч ощутимого напряжения. — Но Чистое Небо говорил, что хотел наведаться к братьям. — На самом деле это я попросил его привести меня к коту, который мог бы знать о моей… проблеме. — Молнехвостый глубоко вздохнул, понимая, что прямо сейчас начнётся самый важный и самый щекотильный для него момент, который он уже просто устал утаивать. — Проблеме? И какой? — Зеленоглазый видел смятение друга и мысленно усмехнулся, предвкушая, как сильно будет недоумевать Гром дальше. Молнехвостый в последний раз очертил бороздку на песке — контур его незамысловатого рисунка и решительно вскинул голову, ловя настороженный прищур Грома. — Ты слышал о Родственных Душах? Гром предполагаемо непонятливо дёрнул ухом, неуверенно наклоняя лобастую голову к плечу. — Если честно — в первый раз слышу, — чуть колеблясь, протянул вожак. Вновь не справившись с нервной дрожью в конечностях, Молнехвостый почувствовал, как его хвост принялся мельтешиться по миг похолодевшей и, будто даже, неустойчивой земле. Ладно. Деваться некуда. Начало положено. Но вот что говорить дальше-то? Как объяснить? С чего начать? Ведь Гром, в отличие от Молнехвостого изначально, ни сном ни духом был о Душах. Не предполагал, что такие вообще существуют. И что же тогда делать? Так-то зеленоглазый подметил, что с ним и его молнией на грудке что-то происходит ещё давно благодаря родителям, которые и сообщили ему, что это не обычное пятнышко. Но ведь свою метку Гром ни разу не видел. А есть ли шанс того, что Гроза — биологическая мама Грома — рассказала сыну ещё и об этом? А он просто не понял ничего, просто потому, что подала она эту информацию ему ровно так же как и Полёт Ястреба Молнехвостому — туманно и вскользь? Ещё где-то глубоко покоилась идея о том, что Гром на самом деле ему никакая не Родственная Душа. Что тогда, в пещере Облачника, Молнехвостому все же показалось, и он всё это время беспокоил себя пустыми и неправдивыми мыслями. Он, на самом деле, так до конца и не понимал — радоваться ему в таком случае или плакать? Ведь в любом случае же он сейчас признается. И не важно уже будет, что где-то гуляет и, скорее всего, ищет свою судьбу его настоящая Душа. Свою-то Молнехвостый уже нашёл. Ну вот! Вот так следует сейчас думать! И не стоит бояться, правда ведь? Гром же, даже если его и отвергнет, то не отвернется? Так ведь? Не посмеет же? «Только паники подливать сюда не надо». — А что? — спросил Гром, замечая, как его друг сомневается дальше говорить и как-то слишком напряжённо тупит глаза в землю. Молнехвостый с огромным усилием смог сглотнуть образовавшийся в горле твёрдый ком сомнений. Может не надо говорить Грому о том, что они являются Душами? А то вдруг там… Вдруг это всё ж таки не так? Как потом после это в глаза ему смотреть? Медленно подняв на терпеливо ожидавшего дальнейших слов друга Грома взгляд надежды, чёрный кот вот был уже готов открыть рот и объясняться дальше. Вот прямо сейчас, смотря в наивно любознательные, как у котёнка, хоть и всё-таки повзрослевшие глаза вожака. Видя его привязанность. Видя его желание понять, что с его лучшим верным другом происходит и что заставляет того так нервничать. Вот- вот те заветные слова готовы были сорваться с его языка — Молнехвостый был уверен, что следует только начать, как дальше все пойдёт куда проще. И тут он понял — это полный бред. Он бы и сам не поверил, если бы ему о таком ни с того ни с сего рассказали. Пасть захлопнулась в железные тиски, слабо подрагивая от горечи обиды и обжигающей досады на себя. Слабак. — Не бери в голову, — пролепетал Молнехвостый, срываясь с места и, ощущая нездоровую дрожь шатающихся ватных лап, быстрым настойчивым шагом направился в свою палатку. Злостные шаги настигли его почти возле самого входа. Молнехвостый еле успел затормозить, чтобы не врезаться в возникшего из-под земли рассерженного вожака. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Он был тяжёлым, студёным и словно даже отчаянным. И если до этого Молнехвостый ещё пытался сдерживать своё собственное сокрушение, то теперь просто от одного взгляда на такого Грома — обиженного и тоскующего — сердце чёрного кота болезненно сжалось. Он мрачно нахмурился и опустил голову, желая немедленно убежать. Лишь бы не ощутить на себе этот взгляд — тот самый, которого он в глубине души до одури и боялся. Гром в нём разочаровался. Он добился своего. — Уйди, — сухо отчеканил Молнехвостый, не контролируя на данный момент себя совершенно. — Не уйду, — упрямо почти что рыкнул Гром, оттесняя друга дальше от входа в спасительную палатку. Хотя и там — они оба это знали — ему было не скрыться. Гром бы и там его не оставил в покое — ему самому это все надоело. Стоило бы, конечно, попробовать его проигнорировать и просто обогнуть, но тогда на этом можно было бы ставить жирную точку в конце их истории. Их дружбы. Вообще всего. На этом исходе они бы разошлись. На этом было бы покончено со всем. — Нам надо поговорить. — Потом. — Сейчас. — Я не хочу сейчас, Гром, — наконец совладав со своим голосом, почти умоляюще прошептал зеленоглазый, отворачиваясь и пытаясь не зареветь. — Что опять не так?! — послав вообще всех и вся, не беспокоясь больше о спящих товарищах, громко прикрикнул Гром, вздыбив на лопатках короткую шерсть. — Да что я, в конце концов, делаю не так? Почему ты снова меня отталкиваешь? — Я не отталкиваю. — А что же тогда? — разошёлся задетый таким отношением вожак. Полосатый хвост его разъярённо полосовал бока старшего, однако голосом-полушёпотом он стал управлять куда более умело, боясь потревожить такой хрупкий сон уже заснувших товарищей. Те, ведь, могли ненароком подслушать то, как они тут разбираются между собой. — Почему опять просишь меня уйти с таким видом, будто тебе неприятно находится рядом со мной? Что я сделал не так? Почему ты мне больше не доверяешь? Я тебя чем-то обидел? Он вдруг так резко оборвал себя, что сошедшая на них грузная тишина притупила всё возникшее ощутимое раздражение. Молнехвостый рискнул кинуть на него робкий взгляд, чтобы увидеть, как болезненно исказилась в немой печали его мордочка. — Послушай, Молнехвостый, — дрожащим голосом начал было вожак, но потом вдруг сделал резкий неожиданный шаг в сторону зеленоглазого, вынуждая его так же резко отшатнуться. При этом в глазах Грома кот увидел обречённую тень. — Я знаю, что причинил тебе много боли раньше, что заставил тебя чувствовать себя преданным и одиноким. Я знаю, что не могу даже претендовать вновь на звание твоего лучшего друга больше после всего этого. Я понимаю, ведь сам чувствую себя тем ещё лисьим сердцем. Ты вправе обижаться на меня, ненавидеть и никогда больше не доверять. Я пойму. Но я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. Я сам никогда не смогу простить себе этого. И я знаю, что заслужил к себе такое отношение. Просто… Я не знаю, на что я надеялся. Не после того, как только посмел думать о тебе плохо. Как посмел поднять на тебя лапу и обозвать. Мне очень, очень жаль, Молнехвостый. Ты мне безумно дорог и я просто представить не могу, что однажды мной управляла злость и обида на тебя. Мне было очень стыдно. Я долго решался, перед тем, как вновь возобновить нашу дружбу. Но сейчас я понимаю, что просто не заслуживаю этого. Я не заслуживаю ни капли больше твоего доверия. И ты вправе избегать меня, недоговаривать… — Подожди. — Молнехвостый слушал весь этот душевный крик Грома молча, внимательно, понимая теперь, что за все это время успел себе надумать и додумать его друг. Но когда дело дошло до предполагаемых причин побегов зеленоглазого, то он просто не смог смолчать. — Я избегал тебя не поэтому… — А почему же ещё? — перебил того Гром, тяжело дыша, как после изнуряющего бега. — Разве не из-за того, что не хотел находиться рядом? — Нет, — твердо настоял на своем Молнехвостый. — Я же тебе уже говорил: я давно тебя простил. Мне больше не из-за чего на тебя обижаться. Всё это осталось в прошлом, там, на пустоши. Для меня важно лишь то, что происходит сейчас. А сейчас ты никаким образом меня не обижаешь и не подрываешь доверия. Правда, Гром. Я говорил правду тогда, после битвы с бандой Одноглаза. Мне абсолютно плевать на прошлые обиды, ведь ты не контролировал себя, будучи влюбленным в Звёздный Цветок. Но сейчас я вижу, что ты больше не ведёшься на её фальшь и манипуляции. Я вижу и чувствую, что ты изменился. И я ценю то, что ты делаешь для меня теперь. — Но тогда… — Гром казался обескураженным, сбитым с толку. Но ему было определённо легче, после того как он услышал, что Молнехвостый и вправду больше не таит на него обид. Его плечи слегка опустились, словно сбросили с себя частичку тяжести вины, а шерсть перестала так топорщиться от переизбытка чувств. — Тогда почему ты избегал меня? — Да потому что мне было страшно! — в сердцах выпалил Молнехвостый, впиваясь скованно взглядом себе под лапы. Его не смущало больше, как было видно, совершенно ничего, и даже неведомая тяжесть страха, которая некоторыми мгновениями ранее вынудила бурящую кровь холодеть в жилах, спала с сердца. Теперь был только Гром и огромное желание убедить его, что в гадком поведении и отчуждённости Молнехвостого нет его вины. — Потому что есть кое-что такое, что полностью может перевернуть нашу реальность. Это кажется полным бредом — но это правда! И я просто не знал, как тебе об этом рассказать. Не знал, как ты отреагируешь на это и захочешь ли ты и дальше оставить все как есть. Я боялся, что ты отвернёшься от меня или сочтешь за сумасшедшего. Я совсем не хотел что-либо менять в нашей жизни — меня честно всё устраивало! Но после того как я об этом узнал, эта мысль просто не давала мне покоя! Я постоянно думал об этом, а потом ещё и влюбился в тебя, что лишь усугубило мое положение! Начал что-то там надумывать себе, а потом сам же боялся, что это может оказаться неправдой, ещё сильнее после этого злясь на себя и свои чувства. Это казалось неправильным, но таким манящим, что я попросту заставлял себя думать иначе, чтобы однажды не истоптать в пух и прах нашу и без того хлипкую веру в будущее. Я не хотел портить тебе жизнь своими мыслями и думал, что смогу сохранить это до конца моего. Но потом все это стало таким чудесным, приятным и обнадеживающим, что я решил попробовать. Но, всё равно, страх был до того силён, что я ненавидел себя ещё и из-за него. Я правда пытался тебе сказать, а потом думал, что никому легче от этого не будет и замолкал ровно до того момента, пока вновь не видел каким очаровательным и манящим ты можешь быть. И я до сих пор не понимаю: казалось мне или нет, но ты тоже проявлял ко мне знаки внимания, что заставляло меня чувствовать себя любимым и таким счастливым. Но если это не так, то я не против. Единственное, чего я хочу, так это того, чтобы ты не отворачивался от меня. Всё что угодно, только не делай вид, что я тебе противен, и ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Я безумно боюсь этого — не хочу быть вдали от тебя, понимая, что ты больше не желаешь и слышать обо мне. Просто, пожалуйста, пусть все останется как и раньше, и я обещаю тебе, что постараюсь забыть обо всём. Закончив, Молнехвостый ощутил себя полностью выкаченным. Казалось сил не осталось совершенно ни на что более. Его уши устало повисли, сам он весь расслабился, а хвост вяло упал наземь, не в силах вновь подняться. Всего на мгновение он почувствовал такую пустоту, что она оказалась для Молнехвостого самым приятным и желанным состоянием души на протяжении всех этих изнурительных лун. Если бы ему раньше сказали, что он, наконец, сможет себя так ощутить, то он бы не тянул более ни мгновения. Теперь Гром знает. Он смог признаться. Теперь дело за малым. Но, тем не менее, молчанье затягивалось в крепкий душащий узел. На мгновение Молнехвостому даже показалось, что Гром, пока он тут распинался, попросту ушёл. Дабы убедиться, что это не так, зеленоглазый медленно обернулся, устав ждать реакцию вожака. Нет бы тот сразу же очертил границы дозволенного, сказав лишь парочку ожидаемых слов. Или — о чём думать вообще не хотелось — попросил бы Молнехвостого оставить его одного, дабы поразмышлять об услышанном в успокаивающем одиночестве. Да хоть что-нибудь сделал бы, только бы не молчал! Осмелившись поднять влажные, пропитанные беспокойством, яркие глаза, чёрный кот наткнулся на шокированный широкий взгляд Грома. Тот, не моргая, в упор пялился на него, словно боялся, что, если он всего на долю секунды прикроет глаза, то всё разом пропадёт, а вместе с этим пропадёт и это признание. Молнехвостый успел испугаться, что он сломал друга, однако, когда кот уже хотел было позвать вожака, тот вдруг неловко пошатнулся так, будто лапы перестали его держать. Это, казалось, заставило его вернуться в реальность, и теперь взгляд Грома был прояснённым и каким-то больно… счастливым. Вожак вздохнул так, словно хотел что-то сказать, но, вместо этого, только нервно шумно сглотнул, не отрываясь от гляделок с удивлённым другом. Он предпринял ещё одну попытку выдавить из себя хотя бы один звук, и вновь потерпел крушение, принявшись ошалело бегать глазами по земле, страшась смотреть во внимательные глаза напротив. — Я… — наконец совладев с голосом, сорвано выдавил Гром, а Молнехвостый вдруг заметил насколько сбитым с толку и смущённым сейчас рыжий кот выглядел. Он робко мял землю подушечками лап, надеясь таким способом, очевидно, успокоиться, что заставило непрошенную улыбку расползтись по мордочке зеленоглазого. Ну кто же знал, что его вожак мог быть таким очаровательным? — Я ведь тоже… Ну… Это. — Ты что? — издевательски протянул Молнехвостый, сам себя не понимая. Только что, казалось, он тут готов был провалиться сквозь землю. Но сейчас, освободившись от осточертелых мыслей, поделившись ими с объектом своей симпатии, и видя, насколько сильно Гром от этого зарделся, Молнехвостый вдруг почувствовал себя куда смелее. Ведь он вдруг отчётливо понял, что нет. Не показалось. И василёк был никакой не галлюцинацией, а прямым указателем на чувства Грома. И все эти долгие взгляды, которые Молнехвостый временами ловил на себе, не были частичкой его воображения. И то, как Гром сникал, когда Молнехвостый отказывался гулять с ним по лесу. И как он постоянно наровился дотронуться до друга, как проявлял свою заботу. Всё это было по-настоящему. Всё это, и ещё вагон и маленькая тележка других мелочей, прямо-таки кричали: «Гром влюблён!». Гром влюблён в него. И это громово «я ведь тоже» окончательно развеяло любые сомнения. Или ещё дело было в том, что Молнехвостый отчётливо слышал в оглушающей тишине этой тёплой ночи бешеное биение сердца вожака. Повинуясь порывистому желанию коснуться Грома, Молнехвостый медленно приблизился к его горящей мордочке, усами чувствуя, как тот буквально сгорает, и соприкоснулся с застывшим от этих действий вожаком носами. Несколько мгновений он просто вглядывался в горящие осколками взволнованости янтари его глаз, медленно моргая и видя как постепенно нервозность Грома ускользает от него. Чёрный пушистый хвост размеренно покачивался из стороны в сторону, выдавая всё довольство от происходящего хозяина. Если честно, ему доставляло немыслимое удовольствие понимание того, что это именно он заставляет Грома терять над собой контроль. Должно быть, именно благодаря этому осознанию он и ощущал в себе непоколебимый валун уверенности. — Я не знаю, что сказать, — до того трогательно неуверенно прошептал Гром, признавая свое поражение, что Молнехвостый, даже не пытаясь скрыть своего умиления, мягко засмеялся, утыкаясь растянутой в счастье мордочкой тому в плечо. — Я… Я правда пытался только что сформулировать какой-нибудь ответ, чтобы он звучал романтично, но у меня не получилось и двух слов связать. Чёрт, ты поставил меня в тупик. Я не ожидал этого! И как бы он не ругался, Гром все равно не смог не подхватить смешки Молнехвостого, ласково прижимаясь к любимому коту. Гортанное мурчание прокатилось по его горлу, сотрясая разгорячённое пламенными чувствами тело. Вожак вдруг аккуратно наклонился ближе к его дрожащему черному уху, нежным бархатистым шепотом вынуждая позвоночник Молнехвостого поплыть стадом мурашек. — Теперь ты от меня никуда не убежишь. — И, в доказательство своих серьезных намерений, он с чарующей любовью прошёлся языком по его заалевшей щеке, кладя мощную лапу на чуть меньшую по размерам лапу Молнехвостого, чуть поглаживая её. — Да я и не собирался, — так же тихо мурлыкнул чёрный кот, распушив мягкую шёрстку и откровенно наслаждаясь таким долгожданным вниманием. — Я от тебя теперь, наверное, вообще ни на шаг не отойду. — Меня это устраивает.