Серый луг

Ограждения. Джисон был слишком хорошо знаком с ними; они окружали его везде, куда бы он ни шел. Электрический, деревянный, бетонный забор или даже простая колючая проволока — у него были шрамы от них всех. Здесь, за пределами территории, трава была мертвой и серой, точно такая же, как небо над ней или проволочный узел. Такое себе зрелище, но все же лучше, чем белый цвет объекта. Гул электричества практически восполнил недостаток пчел, опыляющих цветы. Джисону это даже нравилось. В последнее время, он стал пробираться за территорию чаще, чем следовало бы. Джисон знал, что его могут поймать, и что последующее наказание будет гораздо жёстче чем до этого. Однако, Хёнджин стоил такого риска. Хёнджин. Парень вздохнул, проводя рукой по своим темно-рыжим волосам, ожидая старшего. Краска была подарком, всплеском цвета, чтобы компенсировать белоснежную униформу. Хёнджин утверждал, что ему идёт, но сам Джисон этого сказать не мог. Отражение в грязных стальных пластинах было лишено цвета, а тонированные окна ничего не отражали. Но Хёнджину нравилось. Тот факт, что он выглядел для него хорошо, было Джисону достаточно.  — Скучал по мне? — высокая фигура в черном уселась на траву рядом с Джисоном.  — Хёнджин! — губы парня растянулись в улыбке. — Ты покажешь мне что-нибудь особенное сегодня?  — Увидишь, — загадочно ответил Хёнджин. — Пойдём быстрее, ты должен вернуться к комендантскому часу. Вцепившись в руку Джисона, старший потащил его по серой лужайке. Парень шёл за ним, затаив дыхание. Теперь это стало обыденностью. Каждую неделю Хёнджин пробирался в кампус учреждения и показывал Джисону что-то новое вне его стерилизованной среды, что-то из мира снаружи. Мира Хёнджина. Обычно старший расстилал брезент над электрическим забором и помогал Джисону перепрыгивать. Где они только не были. Забирались на высокий холм, чтобы посмотреть на вечерний город. Грабили продуктовый магазин, где Хёнджин одалживал ему свитер, чтобы «не светить» формой младшего. Вместе писали непристойные надписи на стенах правительственных зданий. Но сегодня Хёнджин повел Джисона в лес, окружавший здание.  — Я хочу показать тебе кое-что особенное сегодня вечером, — сказал Хёнджин. И Джисон поверил ему, потому что все что делал старший было особенным. Парень держался за рукав Хёнджина, когда они глубже уходили в лес. Иголки хрустели под ногами. Джисон не любил ходить в лес; он никогда не заходил так далеко раньше. Не потому, что это было запрещено, ведь правила редко его волновали, а потому, что он был напуган. Снаружи небо было серым, а внутри леса — черным. Свет изредка пробивался сквозь кроны деревьев, и Джисону это не нравилось.  — Джинни, мне страшно, — пробормотал он в плечо более высокому парню.  — Ммм, не стоит бояться; тебе понравится то, что ты видишь, — хмыкнул Хёнджин, притягивая младшего ближе. Выйдя на поляну Джисон ахнул. Ручей тихо булькал между зарослями, мертвые листья и сосновые шишки плыли в быстром течении. Он никогда раньше не видел такой чистой воды, черт возьми. Раньше он видел только медленный поток грязи, вытекающий из трубы объекта. Далеко не из приятных зрелищ. Но не это привлекло его внимание. Над водой скользила тысяча светящихся точек, как будто солнце раскололось на мелкие частички и спустилось в лес.  — Ух ты, — прошептал Джисон, сжимая руку Хёнджина. — Что это?  — Светлячки, — улыбнулся старший. — Я подумал, что ты, скорее всего, никогда не видел их раньше. Хёнджин любил такие моменты — когда Джисон хватает его за руку, глядя на все с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами. Ему нравилась мысль, что он открывает Джисону мир. Что он питает его любопытство.  — Светлячки, — повторил младший, затаив дыхание. — Красивые.

***

Джисон ненавидел утро. Его раздражал не ранний подъём, а рутина, которая его утомляла. Голова опущена, глаза опущены. Рот прикрыт, если только он не чистит зубы или не сгребает ложки гадости, которую подают на завтрак. До этого Джисон не понимал на сколько это отвратительно, так как никогда в жизни не пробовал ничего другого. Так было до тех пор, пока однажды Хёнджин не принес ему жареные небесные кольца. Пончики, или как он их назвал? Но сейчас это не имело значения; мысль о пончиках не делала жир на его тарелке более легким для еды. Джисон вздохнул. Рядом с ним Чан безмолвно закидывал остатки завтрака в рот. Чан. Неофициальный лидер общежития. Джисон понятия не имел, как он это сделал — как он смог смириться со всем этим дерьмом. И всё же он был идеален в том, в чём Джисон никогда не будет. В отличие от Чана, он находился в учреждении с тех пор, как мог запоминать — возможно, с тех пор, как он родился. Если бы только дата, упомянутая на его метке, что-то значила. Он посмотрел на свое предплечье, где штрихкод красовался на его коже. Под ним была дата восемнадцати лет назад. Рядом мелким шрифтом был его код — 163.  — Ошибка обработки инструкций, — сказал Чан. Ну, это многое объяснило. Джисон вывалил остаток своего завтрака в мусор, чтобы проследовать за Чаном. Он дежурил сегодня в архиве. Для Джисона архивы означали ответы.  — Чанни-хён, — прошептал парень, идя вслед за Чаном.  — Джисон? — Чан остановился, позволив младшему догнать его. — Разве ты не должен быть в лаборатории? Джисон пожал плечами. Он презирал лаборатории и головорезов в белых халатах.  — Я не хочу, чтобы они снова засовывали молниеотводы в мой нос, — сказал он и вздрогнул.  — Шоковая терапия — не самое худшее, что может здесь с тобой случиться, знаешь ли. Чан знал о чём говорит. У него были ожоги на шее и предплечьях от "дурацких" экспериментов, о которых Джисон даже знать не хотел.  — Ты им нравишься, — сказал старший, — поэтому они еще не пытались "лечить" тебя кислотой или ожогами.  — Ну, у них нет причин любить меня, — твердо сказал Джисон, осматриваясь в поисках камер. Чан усмехнулся. Он понизил голос и заговорил дальше.  — Я не должен тебе это говорить, но я слышал, что тебя "разводят" в следующем году. Вот почему они не хотят, чтобы ты был слишком… поврежден, понимаешь? Джисон в ужасе открыл рот.  — Нет, — прошептал он, недоверчиво качая головой. Он слышал о "разведении" в общежитии от парней постарше. Темная комната с неизвестной женщиной и последующими десятью минутами ужаса. Эта мысль заставила его поёжиться.  — Эй, не кисни, — Чан похлопал его по спине.  — Я бы предпочел столкнуться с кислотой, — пробормотал он. Чан приложил предплечье к сканеру и подождал, пока световой индикатор не замигает зеленым.  — Они думают, что ты красивый — не хотят "портить" тебя. Кроме того, порой "лечение" становится настолько плохим, что через некоторое время даже стоять еле сможешь. Наслаждайся, пока можешь.  — Чанни, хватит! — Джисон был уверен, что его лицо было не менее красным, чем огнетушители, которые висели на стенах.  — Я серьезно. Он взял тряпку и передал ее Джисону.  — Если кто-нибудь спросит, ты помогаешь мне закончить уборку, хорошо?  — Ладно, — хихикнул Джисон. Чан постучал по панели рядом с полками черных карточек, которые распологались по всей комнате. Она загорелась неестественным синим светом, тихо пикая, пока он возился с клавиатурой.  — Так что ты хотел узнать сегодня? — спросил Чан, продолжая печатать.  — Не важно. Джисон взял тряпку. Обычно он ничего не скрывал от Чана, и рассказывал ему обо всём, что заинтересует его. Но сегодня все было иначе, потому что сказать Чану о светлячках — значит сказать ему о Хёнджине. И хотя Джисон доверял Чану во всем, это было секретом, который он хотел сохранить при себе.  — Не ври, — сказал старший, прислонившись к стене. Джисон сглотнул.  — Существа в лесу. Я видел кое-что и хочу узнать больше. Чан удивленно поднял бровь.  — В лесу? Я не думал, что ты будешь настолько смел, чтобы пойти туда один, — он посмотрел на Джисона с сомнением, — Ты действительно не должен туда ходить, Джисон.  — Ну, ты же не должен читать что-то из архива, Хён, — Джисон показал ему язык. Чан вздохнул, вставляя карточку в отверстие под панелью. На экране появилась надпись «Животные хвойных лесов».  — Вот, — сказал Чан и подошёл к одной из полок, чтобы разложить карточки, как ему было приказано. Джисон яростно пролистывал страницы. Азиатский черный медведь, бизон, бурундук, мышь-олень — все казалось интересным. Он быстро просмотрел про каждого. Однако никто из них не был тем, кого он искал.  — Чанни-хён, — сказал он, — Здесь этого нет.  — Кого нет? — лицо Чана появилось между двумя полками.  — Свет-… То, что я видел, — Джисон сглотнул, надеясь, что не прокололся. Чан ухмыльнулся; конечно же прокололся.  — Итак, — Чан сел на ящик, — Твой придорожный Ромео водил тебя посмотреть на светлячков в лесу?  — Что ты имеешь в виду? — Джисон пытался прикидываться, даже когда его щеки вспыхнули.  — Симпатичный парень, который помогает тебе выйти за территорию — я это уже заметил.  — Он не мой Ромео, — пробормотал Джисон, глядя в пол. Месяц назад Чан дал ему прочитать «Ромео и Джульетту», когда они были в архивах. Джисону не особо понравилось, и архаичный язык заставлял его голову плавиться, но, очевидно, драматург был достаточно уважаемой личностью в старые времена. Джисон молчал. Конечно, Чан знал. Но даже если так, Джисон доверяет ему.  — Светлячки... Это очень мило с его стороны, — пробормотал Чан, когда взял с полки еще одну карточку.  — Вот, держи, — Чан остановился на странице под названием «Фотолюминесценция».  — Спасибо, — Джисон провел глазами по причудливым научным терминам, — Чанни Хён?  — Да?  — Снаружи, во внешнем мире, тоже запрещено читать? Чан вздохнул, пытаясь вспомнить. Шоковая терапия ослабила его способность вспоминать о времени, проведённом в нормальном обществе.  — Я не помню, чтобы читали что-то кроме учебников и правил. Основываясь на тексте закона, который я нашел здесь, чтение в значительной степени незаконно. Если ты не учёный, то не можешь получить доступ к энциклопедиям. А литература, особенно из старых времен, запрещена. Джисон вздохнул. Как жаль, что это было вне закона.  — Знаешь, они говорят, что если мы будем хорошо себя вести и адекватно реагировать на «лечение», они отправят нас обратно к интеграции с обществом. Вот только там ничуть не лучше чем здесь. Они просто добиваются послушания.  — Значит бегство ничего не решит? — глаза Джисона расширились. Чан покачал головой. Моменты, когда старший открывался, были редкостью.  — Что нам действительно нужно, так это революция, — его лицо было напряжено. Раньше Джисон не видел его таким. Он посмотрел на предплечье Чана. Код 241. Он сделал мысленную заметку, чтобы спросить у Хёнджина, что это значит.  — Джисон, на следующей неделе мы будем читать Карла Маркса, — Чан вздохнул и продолжил складывать карточки на полки.

***

 — Он всё знает, — выпалил Джисон, — Чан знает, Хёнджин. Он тебя видел. Хёнджин проглотил последние чипсы, которые он принес.  — Но ты ведь доверяешь ему, не так ли? Джисон кивнул.  — Тогда это не должно быть проблемой. Хёнджин сидел напротив него на бетонном полу склада, электрическая лампа окрашивала помещение в жуткий красный цвет. Сегодняшним подарком стал карманный справочник для начальников исправительных учреждений. Джисон пролистал его. В нём хранились пароли, значения кодов и карты. Очень полезно.  — Где ты его взял? Он, вероятно, стоит на черном рынке целого состояния.  — Стащил из офиса.  — Надеюсь это не подделка, — пробормотал Джисон, прежде чем положить его в карман. Хёнджин никогда не приносил ему подделки. Джисон не знал, как ему удаётся это делать.  — Чан говорит, что они собираются "разводить" меня, когда мне исполнится восемнадцать, — тихо сказал Джисон.  — Чего?! — Хёнджин подавился.  — Ты всё слышал, — вздохнул Джисон.  — Это отвратительно!  — Я знаю, — пожал плечами младший. Тишина всё нарастала, пока Хёнджин не прервал её.  — Я разговаривал кое с кем, — он теребил серебряную цепочку на шее. Её он тоже украл? Вероятно. — Они являются частью повстанческой группы, которая вывозит людей из исправительных учреждений. Джисон поднял голову. Группа мятежников. Последствия этого предложения могли были достаточно тяжелыми, чтобы думать о чём-то обнадеживающем. Такие мысли могли ранить, потому что надежда - бесполезной вещью, которая мешает логично взглянуть на подобные ситуации.  — Ты… попробуешь вытащить меня отсюда? — парень осторожно подбирал слова.  — Да. Поэтому старайся избегать неприятностей. Джисон вздрогнул. Его уже наказывали раньше. Шрамы вдоль его спины говорили о тех временах достаточно. Тем не менее, он, казалось, не учится на своих ошибках, потому что пребывание здесь с Хёнджином грозит ему поркой.  — Ты должен идти. Уже поздно. Джисон кивнул и встал, стряхивая крошки с брюк.  — Хёнджин, если ты серьёзен насчёт плана, то я хочу, чтобы Чан тоже поехал.  — Я постараюсь, — ответил Хёнджин. Джисон улыбнулся ему, прежде чем развернуться и уйти. Уверенность, с которой Хёнджин пообещал помочь ему и Чану, была утешительной. Не потому, что это дало ему надежду, а потому, что Хёнджин не ответил бы так, если бы просто хотел успокоить Джисона. Это было хорошо, потому что теперь они оба могли лгать друг другу о надежде, не имея её в достатке, чтобы разочароваться, когда она разрушится.

***

Вернувшись в общежитие, Джисон напряг глаза под одеялом. В часах, которые дал ему Хёнджин, был ночной свет, но его едва хватало, чтобы разглядеть буквы на дешевой бумаге книги. Чан, вероятно, все еще не спал под предлогом дополнительных хлопот или той лжи, которой он «кормил» начальника. Однако, после сегодняшнего разговора Джисон задумался, чем же на самом деле занимается Чан по ночам? Был ли он серьезен в отношении революции или это просто мысли в слух? Джисон спускал себе с рук то, что представлял как Чан в тайне может быть частью повстанческих сил. Но это было глупо, да и Чан был слишком правильным для чего-то подобного. Но если… Парень пролистывал страницы со списками кодов. Конечно же, 163 означало ошибку обработки инструкций. 241 — номер, который он видел на предплечье Чана, был немного ниже. Джисон ахнул. Код 241: угроза безопасности.