Не дай мне сорваться

Ева

Так. Дыши, Ева, дыши... Я втягиваю воздух через нос, заставляя себя сосредоточится на своём дыхании и с тревогой смотрю на высокую железную дверь перед собой, все ещё не решаясь потянуть ее на себя. Итак, резюмируем все, что произошло со мной в течении предыдущего полугода: 1. Дэмиен мне изменил. Дважды. Но хуже всего то, что со второй девушкой он начал отношения, все ещё живя со мной. 2. Я переехала от него, сняв несчастную комнатушку в самом неблагоприятном районе Портленда, которая находилась аж в 40 километрах от колледжа, в котором я училась. 3. Чтобы хоть как-то удержаться на плаву, обеспечивать себя едой, платить за аренду и по счетам - мне пришлось найти работу. Официанткой в Стомптаун (местная сеть кофеен). 4. Меня попросили взять академический отпуск в колледже искусств имени Кларка и Льюиса, из-за которого я сняла квартиру и нашла работу, потому что я «не успевала совмещать работу и образование». Цитата Барри Гласснера*, между прочим. Собственно, именно поэтому я сейчас мнусь с двумя огромными чемоданами, одной спортивной сумкой, кейсом для карандашей и тубусом для чертежей возле дверей особняка мистера и миссис Росс, которые добродушно позволили пожить здесь, в доме для обслуживающего персонала вместе с моей матерью. Конечно же, это всего лишь на пару месяцев, пока я не найду работу, которая позволит мне снять собственное жилье. Я вздыхаю, и ещё раз оглядываю шикарные апартаменты. Хоть забор и достаточно высокий - видно лишь крышу дома - а фасад надежно спрятан за высоким забором в скандинавском стиле - мне все равно уже нравится. Каждая дощечка надёжно прикреплена к предыдущей и покрыта лаком. Могу поспорить, что когда отрываешь входную дверь - она не издаёт и скрипа. - Могу я вам чем-то помочь? - слышу я громкий мужской голос позади и подпрыгиваю на месте. Господи-Боже, а нельзя ли быть менее велегласным? Я поворачиваюсь на звук голоса и смотрю на его обладателя - взрослого мужчину в элегантном сером костюмчике в стиле кэжуал. Да и физическая форма у него просто отменная - костюм сидит как влитой, облегая каждую мышцу на крепком поджаром теле. Ему на вид не больше 30-ти лет, но на волосах уже пролегла седина. - Ох, извините, я наверное вам мешаю...я Ева. Ева Меденнс, - я протягиваю ему руку, придерживая лямку чертежного тубуса, - а вы..? - Роберт. Роберт Росс, - говорит он. - Это дом моих родителей, - он кивает головой в сторону дома. - Моя мама работает у вас, - говорю я, заправляя прядь темных волос за ухо, а затем поправляя отутюженный бежевый блейзер на пуговицах. Парень непонимающе смотрит на меня, а затем на кучу моего барахла, - Марта, - поясняю я. - Ах, Марта, - говорит он, подняв брови. - Понятно, ну, а вы здесь с какой целью? Судя по количеству сумок, точно не обед ей принесли, - смеётся он, указав на мои вещи. Я улыбаюсь. Он приятный молодой человек, совсем не выглядит грубым или злым. - Нет, не обед, - смеюсь, - Это мои вещи. Ваши родители позволили пожить в доме для персонала, в комнате с моей матерью... - объясняю я. - У нас нет родственников в Орегоне, а я не так давно потеряла работу. - О, понятно, - говорит он, а потом засовывает руку в карман и достаёт оттуда ключ, крутя его перед моим лицом. - Что-ж, тогда я просто обязан вам помочь, Ева, - говорит он, и проходит вперёд, чтобы открыть дверь. Разве в таких крутых домах не предусмотрена цифровая система охраны? Обычный ключ? Роберт открывает дверь, и берет мои чемоданы, а также спортивную сумку и закатывает их во внутренний двор. Конечно, я очень приуменьшила, когда сказала, что мне нравится дом. Вообще-то, я просто в офигительном восторге. Настолько, что, кажется, подавлюсь своим языком. Я разглядываю каменные колонны и деревянный фасад двухэтажного дома, его огромные панорамные окна, четкие линии строительного материала. Впереди - под навесом - я вижу крытый бассейн размером, примерно, как целая улица позади. Если я не ошибаюсь, то такой дизайн называется райта. Газон коротко и так кропотливо подстрижен, что даже под микроскопом не сыщешь лишнюю травинку. Как будто над ним трудились самые лучшие барберы планеты. - Художница? - А? - не поняв вопроса спрашиваю я. - Рисуете? Тубус для ватманов, папки, набор Фэбер-Кастэл в деревянном чемоданчике... - откуда он знает про то, что в чемодане карандаши? Он что, тоже художник? - А, вы про это... Да, я рисую. Я учусь... - я запинаюсь. По факту, конечно, меня никто не отчислил, но Академический отпуск звучит почти также грустно, как и отчисление. - Училась в колледже искусств Кларка и Льюиса на художественном отделении. - Давай на ты, - просит он и я киваю головой, улыбаясь мужчине. - Уже закончила, или..? - Взяла Академ, - перебиваю я его, - по семейным причинам. Вообще-то он не просил меня объяснять, тем не менее я не хочу продолжать разговоры про мою учебу, поэтому сразу же пресекаю возникновение новых вопросов. Они меня угнетают. Мужчина запирает дверь и показываемое пальцем на небольшую постройку слева от выхода. - Нам туда, - говорит он и начинает двигать мои чемоданы в сторону домика. Наверное это и есть тот самый дом для персонала. Моя мама говорила, что в нем они живут вдвоём - она и кухарка Джинни, все остальные предпочитают уезжать после окончания смены домой. Однако, горничные и кухонные работники остаются здесь без выходных. Здесь они и живут и самостоятельно организовывают своё рабочее время. Я разглядываю сияющую каменную плитку под своими ногами, несколько стоящих в ряд гаражей со смежной стеной в дом и зону для барбекю, которая, безусловно, станет моей любимой частью в этом доме: мангал, столик по центру и удобные кресла-качалки очень стильно расположились под крышей большой беседки, а позади - за ним, растёт несколько молодых деревьев Гинкго. Я со стоном вздыхаю. Вот бы и умения однажды был собственный дом с ботаническим садом в купольном парнике... - Пришли, - объявляет парень, поднимая тяжелые чемоданы на небольшую лестницу, прямо к двери, а затем стучит в дверь. Какой он галантный. Помог мне, и не собирается врываться в дом своих слуг, а услужливо стучит в дверь. - Дальше справишься? - спрашивает он, глядя на меня слегка исподлобья и уперев руки в бока. - Да, большое спасибо, Роберт, я... - Мистер Росс... - слышу я голос своей матери одновременно со звуком открывающейся двери, - добро пожаловать. - Привёл вам гостью, - говорит Роберт, указывая на меня. Мама выглядывает из-за приоткрытой двери. Когда она замечает меня, ее лицо сияет и она выходит из дома, запахивая на ходу вязаный кардиган. - Ева, доченька, - она обнимает меня и крепко целует. Я носом утыкаюсь в мамину шею, вдыхая знакомый аромат. Так пахнут только мамы - домом. - Я думала, что ты только завтра приедешь, - воркует она, поправляя мои прямые темные волосы. - Планы изменились, - говорю я, пожимая плечами. - Спасибо большое Роберт, - снова благодарю парня и тот удаляется, оставляя нас с мамой наедине. - Как я рада, что ты приехала, - говорит мама, помогая раскладывать мои вещи в шкаф. Строго по цветам, как я люблю. - Я тоже, - отвечаю, разглаживая руками свои вещи, которые помялись после переезда в маленьком чемодане. На самом деле я ожидала, что комната будет на порядок хуже. По крайней мере я представляла себе что-то на подобие старой туалетной комнаты с обвисшей потолочной плиткой и драными обоями, но все оказалось не так плохо, как было в моей фантазии. Конечно, она меньше той комнаты, которую я снимала на Корнелл-Роуд, зато на порядок светлее и уютнее. Здесь есть две пружинные кровати, расположенные напротив друг друга, совмещённый санузел, две тумбочки, один большой шкаф и компьютерный стол. Да и в самом деле - мне больше и не нужно. Вряд ли я буду проводить здесь много времени когда найду работу. Я аккуратно расставляю свои папки и тетради - от большой к маленькой, и, наконец, приземляюсь на кровать, рядом с мамой. - Не грусти, детка, все к лучшему, вот увидишь, - говорит она, приобняв меня одной рукой, а другой приглаживая волосы. Я утыкаюсь в плечо мамы, и, наконец, окончательно расслабляюсь. Я очень люблю свою мать. Она всегда добра ко мне (даже когда я совершаю самые идиотские ошибки во вселенной), очень отзывчива и тоже меня любит. Она готова идти на любые жертвы ради своей дочери. А отца я никогда не видела и вряд ли уже когда-то увижу. Он ушёл от мамы ещё до того, как я родилась. Точнее, сразу же после того, как меня зачал. Я не оставляла попытки найти его, когда мне было 15, но потом бросила эту затею, решив, что он и без того был уведомлен, что его дитя живет где-то рядом с ним, но тем не менее не пытался меня найти. Сейчас для нас с мамой очень сложное время. Два года назад у неё случился инфаркт, спровоцированный сахарным диабетом, поэтому маме пришлось сменить работу шефа в маленьком ресторанчике на эту. Мама экономит, и почти весь заработок откладывает на сберегательный счёт. Ее мечта - купить свой дом. Всю жизнь мы с ней «на чемоданах»: то в трейлером парке, то у знакомых, то в общежитиях... - Пойдём завтракать, - предлагает мама, поднимаясь с кровати, - ты очень рано приехала, на этой территории не существует утра до 11-ти часов, - смеётся она. Я следую за мамой на маленькую кухоньку слева от нашей комнаты. Ветхие стеллажи расположены сверху и снизу около стены, ещё есть маленький круглый столик с тремя стульями вокруг. Мило. И уютно, хоть здесь и всего пять квадратных метров. Помимо кухни здесь есть ещё одна комната и дамская - но никакой гостиной. Мама быстренько разогревает нам завтрак и раскладывает его по тарелкам, объясняя мне правила, которые существуют в этом доме: Первое правило - самое важное - не отвлекать мистера и миссис Росс, если те заняты каким-то делом. К примеру, Розали Росс - пишет сценарии для постановок в Келлеровской Аудитории, а Майкл Росс постоянно занят подсчетом арендной платы торгового центра Ллойд. Он является его единственным и несменным владельцем. Ещё у них есть трое сыновей: старший Роберт, средний Лиам и младший Итан. Мама просит меня не приближаться ни к одному из них, в особенности к младшему - Итану. Это было обязательным условием для разрешения моего проживания здесь и вторым правилом. Я хмыкаю. Больно надо. Я только что рассталась с парнем, а в моей жизни сейчас происходит тотальный переворот - не хватало мне ещё обзавестись одной проблемой на свою голову. Третье правило - не заходить в дом без особой надобности. Персонал находятся там только тогда, когда выполняет свою работу, не иначе. Четвёртое и заключительное правило - на выходных отдыхать и уезжать с территории. В такие дни мама уезжает к своей давнишней подруге и проводит у неё все выходные, а ее соседка и коллега уезжает на выходные к сыну, чтобы провести день с внуками. Моя мама тоже мечтает о внуках, поскольку ей уже 54, но мне нечего ей предложить. По меркам современного общества - моя мама старорожденка - мной она забеременела только в 34 года. - Кстати, дети у них ну очень красивые, - заговорчески шепчет мама, наклонившись ко мне поближе, - Роберт самый успешный из них, и самый симпатичный, - мама шутливо играет бровями, - Ему 37 и уже 10 лет он состоит в браке с Элисон Росс. Она модель. - Ого, я подумала, что ему не больше 30-ти, - говорю я, подыгрывая маме. - Вот так. А Лиам...Он тоже хорошенький. Я редко его здесь вижу, - хмыкает мама, - он приезжает только затем, чтобы поссориться с родителями, кажется. В прошлом году он закончил Гарвард, сейчас вроде стал какой-то важной шишкой. Но как по мне - он просто задира, - шепчет мама мне в самое ухо, прикрывая рот ладонью. Я смеюсь, крутя в руках вилку. - Какие у тебя планы? - спрашивает мама, убирая за собой пустую тарелку. Э, что? - А про третьего? - спрашиваю я недоуменно. - Что про третьего? - вторит мне мама. - Ты рассказала про двух братьев, а про третьего не сказала ни слова, - прищурившись, говорю я. Мама ставит руки в бока и заинтересованно меня разглядывает. - Ева, третий их сын - исчадие ада. Он ужасный человек, грубый и неотесанный. Не приближайся к нему никогда, понятно? Для Россов это обязательное условие. Иначе бы они тебя не взяли, понимаешь? - серьезно говорит мама, внимательно глядя на меня. - Да, конечно, просто... Мама меня перебивает: - Вот и отлично. Чем займёшься? - Наверное, сейчас отправлюсь на пробежку, а затем начну искать работу. Ты не знаешь, где я могу взять Орегониан?** - Могу поискать в доме, принесу вечером. Ладно, малышка, мне пора приступать к работе, - распевает мама, - располагайся. Я очень рада, что ты приехала, - говорит она, наспех целуя меня в макушку. Итак, теперь мне придётся развлекать себя чем-то, наверное. Я беру свой смартфон и решаю погуглить семью Росс. Больше всего меня интересует Итан - то самое исчадие ада. Конечно, я не собираюсь добавлять его в друзья на фейсбуке, или лайкать его в инстаграм, тем не менее мама очень меня заинтриговала, поэтому я решаю увидеть истинное зло воочию. Я пишу его имя на Фейсбук добавляя в параметрах поиска штат Орегон. Пользователь с таким именем всего один, и я кликаю его. Мое сердце бьется с удвоенной скоростью, а руки потеют, как будто я делаю что-то запрещённое. Я открываю первую фотографию и разглядываю лицо Итана. Надо же - у дьявола лицо Бога. Я с жадностью художника разглядываю каждую его черточку, увеличивая каждую фотографию. У него каштановые волосы и карие глаза. Есть ямочки и родинка на правой щеке. Я перелистываю кучу профессиональных фотографий, с серьезным и даже пафосным лицом и натыкаюсь на одну - последнюю, где в щеку его целует девушка и Итан счастливо улыбается во все 32. Мое сердце замирает. Он очень красивый по моим меркам красоты. Мой художественный взгляд настолько уже замылен, что мне все сложнее и сложнее найти неодинаковых людей, особенных своей красотой. Но Итан один из таких, когда не гримасничает, а радуется. Когда он счастлив по-настоящему. Я листаю фотографии по новому кругу, детальнее разглядывая парня. Мне очень нравится родинка на его щеке и мне хочется ее нарисовать. И нет, это не будет странным, если я его нарисую. На самом деле в моем скетчбуке сотни различных лиц в зарисовках. Я ищу незнакомых мне людей в Пинтересесте и делаю зарисовки каждый день. Я делаю скриншот одной фотографии, где Итан улыбается, глядя не в объектив фотокамеры, а куда-то за спину фотографу и выхожу с его страницы, закрывая приложение. Это так увлекательно, наблюдать за ним через его фотографии, зная, что он находится в паре десятков метров от меня, в доме напротив. Возможно сейчас он даже лежит в своей кровати, совершенно не подозревая, что я его ищу и разглядываю. Интересно, но на фото он выглядит живым и счастливым. Он не выглядит так, словно он грубиян и проблемный парень. Он просто выглядит...свободным. Совершенно не так, как я представила его себе, когда мама о нем говорила. Я поднимаюсь, мою за собой посуду и иду в комнату. Там я собираю волосы в небрежный пучок на макушке, переодеваюсь в спортивную одежду и беру с собой наушники, собравшись на пробежку. Пока я жила с Демиеном - не пропускала ни одной тренировки. Я вздыхаю. Снова вспомнила об этом придурке. Конечно, когда я застукала его с девушкой в нашей квартире - я была очень зла. Но не плакала. Зато весь следующий вечер рыдала без остановки на плече Лолы - своей школьной подруги. Она все успокаивала меня, говоря, что тот меня не достоин, что он полный придурок и урод, потерявший меня. Но меня это не успокаивало. Я плакала потому, что он не захотел дать мне право выбора - простить его и остаться с ним, или же уйти после первой измены. Мой желудок бунтует, когда я представляю, как Дем спал с той девушкой, а потом приходил домой и занимался сексом со мной. Мы начали встречаться ещё в школе, когда нам было по 14 лет. Сейчас мне уже 19. Не скажу, что я сожалею о проведённом времени с ним. Я даже чувствую какое-то облегчение. Наши отношения давно перестали быть трепетными. При виде его мое сердце не выскакивало из груди, мне не сносило крышу от близости с ним. Разве так должно быть? Я выхожу из домика и ещё раз оглядываю всю территорию. Сейчас около 11, значит, жизнь в этом доме скоро начнёт кипеть. Я вставляю наушники в уши и иду на выход, надеясь, что этот день станет лучше, чем предыдущие полгода.

Итан

Я натягиваю кепку обратной стороной, потому что Лиам стукнул по ее козырьку. Козел. Мы, как подростки, всю дорогу от аэропорта до дома подшучивали друг над другом и всячески друг друга подкалывали. Конечно, Лиам слегка пренебрегал своими шутками, что меня дико раздражало, но он мой брат, и, кстати, он все ещё не знает, что он не самовольно подтрунивает надо мной - просто я позволяю ему делать это. - Роб уже приехал? - спрашивает Лиам, перекидывая спортивную сумку через плечо и закрывая багажник моего чёрного Хаммера. Господи, у него шмотья, как у девчонки. Я смотрю на два чемодана на асфальте, и две спортивные сумки на его плечах. - Я не видел его. Ты же вызвал меня приехать за тобой, хотя спокойно мог бы попросить нашего водителя, или, к примеру, заказать такси, - причитаю я, хватая один из его чемоданов. - И вообще, какое тебе дело? В любом случае он приедет - на носу годовщина наших предков. Мы редко собираемся вот так - все вместе. Но на этой неделе очень важный праздник для нашей семьи. Можно сказать - день ее образования. Я закрываю машину с брелока и убираю его в карман. - Просто любопытно: приедет он один, или со своей горяченькой женой, - подшучивает он, хватая второй чемодан. - Заткнись ты уже, болван, - говорю я, дав ему слабенький подзатыльник. - Постараюсь держать свою жену подальше от тебя, мамкин ловелас. Лиам хохочет. - Зная твои вкусы - она итак едва ли меня привлечёт, - говорит Лиам, подтягивая лямку своего рюкзака, - Меня обычно привлекает добыча погорячее, чем деревянные доски, что обычно таскаются с тобой. Да и вообще, будь те девчонки чуть более избирательны - они бы никогда с тобой не связались. Соответственно, они ещё и лишены здравого смысла. Я фыркаю. Кто бы говорил. Лиам больше понтуется. На деле всех его пассий можно пересчитать на трёх пальцах одной руки. И все, как одна, были школьными задротками. - Я же говорил, что ты далеко поставил машину, идиот, - пыхтит Лиам, волоча свои сумки вдоль каменного забора у поместья Росс. - А я спрашивал: какого хрена так много вещей. Ты, мать его, всего на неделю приехал, - ворчу я, устанавливая чемодан на земле, - Снова взял с собой косметичку и резиновый дилдо? Я ищу в кармане ключи от входной двери. Когда, черт возьми, сделают эту сраную охранную систему, чтобы не приходилось париться с этим несчастным ключом. - Ага, розовый. Как ты любишь, - не желает пасовать Лиам. Я подношу руку с ключом к двери, но кто-то ставит ключ в замочную скважину и щёлкает ей изнутри. Дверь начинает открываться. Я убираю ключ и жду, когда та распахнется. Наверняка это кто-то из обслуги, потому что родители, должно быть, ещё спят. Этот дом оживает только ближе к обеду, потому что предаётся царству снов слишком поздно. Дверь распахивается и сначала я вижу маленькую ножку в чёрном кроссовке (на вскидку - размера 36го, не больше), и медленно поднимаюсь взглядом выше, одновременно с тем, как нога появляется полностью. - Ой, извините, - слышу я тоненький голосок и нога возвращается назад. - Простите, я не заметила вас, - говорит девушка, пошире распахнув дверь и отходя назад, чтобы пропустить нас. Лиам шагает первым, закрывая собой девчонку, и поэтому я не могу ее оценить. Я подталкиваю его в спину тяжелым чемоданом, и захожу следом, разглядывая гостью. Каштановые волосы, как у меня, зелёные глаза и невероятно-ужасный и тупой прикид, состоящий из безразмерного свитшота и строгих спортивных штанов, какие носили только лет 10 назад. Кто это? Может, официантка из кейтеринговой компании? Она пристально смотрит мне в глаза, слегка прищурившись. Так часто смотрят, когда кажется, что вы виделись раньше, но даже если и виделись, то неудивительно, что я ее не заметил. Ей же только девчонок в Парсонсе*** распугивать. Ходячая методичка на тему «что надеть, чтобы навсегда отбить желание у любого парня трахнуть тебя». Я меряю девчонку снисходительным взглядом и двигаюсь вперёд. Лиам не тормозя идёт к входной двери, игнорируя ее, и я следую за ним, только однажды оглянувшись на незнакомку. Неважно. Я часто здесь вижу работников «впервые»...наверное, эта тоже работает первый день. Лиам комментирует все, что изменилось за времена его отсутствия, и мне приходится напомнить ему, что он был здесь всего лишь месяц назад. Мой брат живет в Нью-Джерси уже полгода, но гораздо чаще меня приезжает к родителям, хотя в отличии от него - я остался в Орегоне ещё на некоторое время. Со школой было покончено два года назад, а поступать я не стал. Я не хотел учиться. Мне казалось, что учеба в колледже (даже таком престижном, как Гарвард, Оксфорд или Йель, в которые нам был заказан путь) - пустая трата времени. Я любил путешествовать, поэтому крайне редко задерживался где-то больше, чем на месяц. Конечно же, я всегда возвращался домой. У меня не было собственного дома как у Роберта, или квартиры, как у Лиама, поэтому в свободное от путешествий время я либо гостил у братьев, либо оставался дома. Несмотря на разницу в возрасте - мы все трое достаточно дружны и воевали только пока были совсем мелкими. Все остальное время мы защищали друг друга, стояли грудью друг за друга. Роберт - наш старший брат - стал рекламным брокером и открыл сеть агенств по всему США. Он даже работает с такими крупными кампаниями, как ПепсиКо и Проктэр энд Гэмпбел. Лиам, в отличии от первого, окончил университет, и стал спортивным комментатором (хотя раньше сам был звездой НХЛ). Именно поэтому он так много разговаривает. Можно сказать, что его язык - это искусство, пока тот не становится чересчур раздражительным. Лиам - в отличии от старшего нашего брата - менее сговорчив, отчего у него часто бывают проблемы с родными. Они пытаются сесть ему на спину, чтобы им управлять, но тот не поддаётся ни в какую: никакой тебе жены, ни собственного бизнеса. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления: чтобы меня не допекали - я просто приезжаю сюда реже всех. Я единственный из братьев, кто решил не учиться в вузе и пока что не имеет никакого заработка, а просто обналичивает свой трастовый фонд, оставленный дедушкой Росс, который являлся пресс-секретарем Белого дома. Ну, как говорят, в семье не без урода. Пока что это звание ношу я, несмотря на то, что Лиам тоже не стал звездой Хоккея, на что все раньше надеялись. Мы заходим в дом и я, наконец, скидываю тяжелые чемоданы у порога, как и Лиам. В доме кромешная тишина, даже слуги ещё не приступили к работе. Мы проходим в гостиную и Лиам заваливается на диван перед телевизором, а я сажусь в большое кожаное кресло рядом. Не скажу, что дорога была утомительной - мне приходилось преодолевать на машине и большие расстояния, но дело в раннем подъёме. Для меня не существует утра до 12-ти дня, как и у большинства жителей этого поместья. - Только пришёл и сразу же завалился перед телевизором, - доносится до нас голос Роба. Мы с Лиамом одновременно поворачиваем голову туда, откуда звучит его голос. Роберт стоит в дверях комнаты, облокотившись на дверной косяк и сложив руки в замок под грудью. - Привет, братишки, - говорит Роберт, подходя к нам. Лиам подскакивает с дивана и крепко пожимает руку брату, а потом обнимает его. - Привет, - говорит Лиам, похлопывая нашего старшего брата по плечу. - Ты когда приехал? - Около часа назад. Видел вас из окна отцовского кабинета, - Роб переводит взгляд с Лиама на меня. - Не хочешь обнять старшего брата? - интересуется он, улыбаясь по-доброму. - Не особенно горю желанием обниматься...- протягиваю я. - Да ладно, иди сюда, - смеюсь я и протягиваю брату руку. Мы пожимаем друг-другу руки, а потом хлопаем друг-друга в приветственной форме по плечам. - Ты набрал, - говорит Роберт, с долей гордости разглядывая меня. Было время, когда я был самым мелким и тощим среди обоих своих братьев (и Лиам часто навешивал мне тумаков, а Роберту приходилось заступаться за меня), но сейчас я стал выше Роберта и, определенно, шире Лиама, и им обоим мог дать фору. Дело в качественном питании и в большой физической нагрузке. Ежедневно. - А ты истощал, - говорю я - Эли ест за двоих? Я часто подкалываю чалдфри-тему. Обоим уже под 40 лет, но они так и не решились на детей, хотя родители давно уже требуют внуков. - За троих, если быть точным, - подмигивает Роберт. - Что!? - орет Лиам, - Гонишь. - Нет, вы скоро станете дядями, - говорит Роберт, смущенно улыбаясь. Я сначала не воспринимаю его слова в серьез, но когда до меня все-таки доходит - я поздравляю брата и мы снова обмериваемся объятиями. Лиам радуется больше всех - хотя он просто терпеть не может детей. Все они его раздражают. Мы выходим с братьями во внутренний дворик и располагаемся возле бассейна, рассказывая друг-другу истории прошедшего времени с последней нашей встречи. Я рассказываю, как жил целый месяц на кемпинге в Йосемити с моими друзьями - Пайком, Нейтаном и Холлисом. Мы прожили дикарями в Долине смерти в штате Калифорнии целых четыре недели: спали в жутко неудобных палатках и часто ели еду из бич-пакетов, ну, и что уж говорить про душ и нормальный туалет. Последние дни перед отъездом я спал в машине, чтобы немного отдохнуть от отдыха и расслабиться, кайфуя от мягкой кожаной обивки. Мы обошли всю территорию национального парка пешком. Вдоль и поперёк. У меня есть мнение, что ценность человеческой жизни не заключается в её продолжении посредством зачатия. Она заключается в том, что ты можешь увидеть и узнать. И я хочу всего. Хочу увидеть все, что может показать мне этот мир. - Может, вечером сходим в бар? - спрашивает Лиам, расположившийся напротив нас с Робертом. Я пожимаю плечами. Я не особенно люблю всякие вечеринки, пати-дома, бары и клубы. У меня совершенно отсутствует интерес к ним, в отличии от моих друзей и братьев. Моя претензия скорее не к самим заведениям, а к тому, что делают там подростки и молодежь. Конечно, возможно, кто-то посчитает меня лжецом и лицемером - ведь сам я очень редко, но выпиваю - но я абсолютно точно презираю всех, кто напивается до беспамятства и употребляет наркоту. Девушки на таких вечеринках обычно ведут себя как последние шлюхи, не захотел бы я искать для себя пассию на подобном сборище. Да и в принципе я очень придирчив и привередлив к людям. Особенно к женщинам. Я точно не стану завязывать знакомство с девушкой, у которой уровень интеллекта ниже, чем у домашнего питомца и все интересы завязаны на ленте в Инстаграм. Мне не нравятся девушки, которые ведут себя по-мужски, перетягивают одеяло на себя и откровенно манипулируют тобой. Я не люблю, когда женщина не ухожена, да и волосы на женском теле (только если те не на голове, бровях или ресницах) - я тоже на дух не переношу. В школе я встречался только с самыми лучшими - чистыми, ухоженными, из хороших семей, и претендующих на университет из Лиги Плюща - не меньше. Но со всеми так или иначе наступал этап статус-кво: девушки много требовали, начинали истерить и сходить с ума от ревности, когда я пропадал неделями путешествуя, и благополучно начинали выносить мне мозг. Поэтому мои отношения никогда не длились долго. Наверное, моя идеальная женщина будет чистой. Я буду для неё первым. Всегда серьёзная, собранная, рассудительная, и ни капли не легкомысленная. Никаких глупых шуток, привлечения нежелательного внимания со стороны мужчин, глупых селфи с губами-утками в фейсбуке, приторно-сладких духов, и яркого макияжа. - Ты завис, - говорит Лиам, толкнув меня в плечо. - Мы идём в бар отмечать важное событие. Никаких сраных девок и солидных родителей, только мы - братишки, - весело говорит, обняв меня и Роберта за плечи. - Я пас, - отвечаю я, брезгливо скидывая с себя руку брата. - Ты же знаешь мое отношение к подобным развлечениям. - Ну, отлично, - говорит Лиам, игриво шевеля бровями и отпуская нас с Робертом. Он делает несколько шагов вперёд, а потом останавливается и поворачивается к нам, подмигивая левым глазом. - Что он задумал? - спрашивает Роберт. Голос у него обреченный. Я пожимаю плечами. - Зная Лиама - что-то такое, что вряд ли нам понравится. *Барри Гласснер - президент колледжа Кларка и Льюиса. ** «Орегониан» - газета в штате Орегон. *** Парсонс - школа моды (Считается самой популярной в НьюЙорке).