Не дай мне сорваться

Итан

Я прошу девушку подождать меня в машине, и та услужливо качает головой. Ева отвлекала меня буквально от всего: я не разбирал знаков, не видел дороги, светофоров и пешеходов. Я всем телом ощущал её сбоку и так или иначе поглядывал на неё боковым зрением. Я чувствовал её дискомфорт. Она зажала свои ладони коленями и ни разу не пошевелилась во время всего пути. Она молчала. И я не нашёл слов, чтобы начать диалог. Черт, да я понятия не имел что сказать. Я оставил машину открытой на тот случай, если ей захочется выйти, но забрал с собой ключи. Мне нужно было встретиться с Пайком, чтобы забрать необходимые документы для подписания контракта. Роберт собирался продать ему почти два десятка акций своей маркетинговой компании. Один филиал скоро откроется в Орегоне, а Пайк станет учредителем и владельцем пакета акций. В этом деле я выступал лишь как посредник между братом и лучшим другом. Ну, и как перевозчик в том числе, ведь Роберт с Элисон сейчас заняты куда более важными делами, чем десятилетний бизнес - планированием беременности. Я был рад за брата. Он менял приоритеты в пользу семьи, чему наши родители нас не обучали. Большую часть времени мы были предоставлены себе или няням, которые менялись чаще, чем обмундирование Лиама в рамках хоккейной коробки. Удивительно, что именно Роберт стал примерным семьянином, потому что все ставили на Лиама. Он был весельчаком, но встречался с девушками подолгу и на серьёзных основаниях: знакомил их с родителями, а одну знакомил даже с дедом. Но позже он просто перенял у Роберта наихудшие черты. Тот любил тусовки больше, чем индейку в кафе Тони Пакос на День Благодарения. Но времена меняются, как и нравы... Появилась девушка, подходящая ему и статусу нашей семьи. Это напоминает мне о девушке, ждущей меня в моей машине. Ева подходила мне. Кажется, мы оба предпочитали одиночество, и предавали своему внутреннему миру большее значение. Она могла бы путешествовать со мной и писать картины. Природа вдохновляет. Путешествия вдохновляют. Вряд ли она когда-либо путешествовала, если мы говорим не только о трейлерных парках и старых общежитиях. Я думаю, что она видела мир не дальше пальцев своих ног, но я мог бы показать ей... Очевидно, она никогда не устроит мою семью, а тем более моего деда, который тиранит всех нас. Тем более есть Сара, встречу с которой я стараюсь отложить  как можно дальше. Моя семья давно вынесла мне приговор и помолвила меня с ней ещё до её рождения. Все это казалось мне идиотским розыгрышем, пока однажды дед не вызвал меня к себе, чтобы поговорить о ней. Он не придает большое значение браку и институту семьи. Для него все это не более, чем неизбежный процесс, в котором люди одинакового статуса сливают свои активы, чтобы стать мощнее и перспективнее. Барт - мой дед - получал мощную поддержку на предвыборах каждый раз, благодаря родителям Сары. Её отец - Клай Нелсон - сенатор, ответственное лицо штата. И под его началом работала известная Джессика Мейсон - самый виртуозный пиар-менеджер всей вселенной. Она в прямом смысле слова создавала историю. Люди слушали её и внимали каждое её слово. Они верили ей, даже если вера стоила несколько сотен долларов. В результатах любых выборов, если к тем руку приложила хваленая Мейсон, было 90% успеха. Она умела грамотно и точно сглаживать все углы, а её антикризисные меры всегда выходили за рамки понимания, но имели только положительные итоги. Она могла возвести человека на пьедестал и дать ему власть, но так же легко могла все это отнять. Барту не нужен был Клай - от него мало эффективности, но ему нужна была Джессика. А Джессике нужен Клай Нелсон, поэтому пресс-секретарю приходилось выслуживаться перед сенатором. Мой дед боялся потерять власть. И последнее время был готов жертвовать всем в угоду ей. *** Забрав документы и перекинувшись парой слов с Пайком я спускаюсь в лифте на первый этаж. Я переживаю за девушку, потому что заставил её ждать слишком долго (я отсутствовал почти 40 минут). Возможно она и вовсе уже покинула машину и отправилась домой на такси или маршрутке. Выйдя на улицу я прибавляю шагу, чувствуя перед ней свою вину за мучительное сорокаминутное ожидание,  думаю, что на её месте я бы однозначно взорвался от гнева. И у неё нет моего номера и она даже не смогла бы мне позвонить. Я подхожу к машине и моё сердце бьётся быстрее, потому что через лобовое окно видно, что в машине никого нет. Я оглядываюсь вокруг. Что, если она вышла в магазин, или захотела в уборную? Я притащил её сюда через весь город, и будет ужасно неловко, если я уеду, решив, что она отправилась домой пешком. Я дёргаю ручку двери и тяну её на себя. В машине душно, а стекла слегка захотели из-за вечернего влажного воздуха. Я осматриваю машину изнутри. На заднем сидении уютно лежит Ева, подтянув к груди ноги. Судя по тихому и ровному дыханию - она спит. Ее ресницы слегка подрагивают во сне, а ладони устроились под головой. Недолго я мнусь на месте, решая: разбудить её, или оставить в покое до тех пор, пока мы не доберёмся до дома? В итоге я сажусь в машину и тихо прикрываю дверь, кладу бумаги на сидение рядом и завожу машину. Радио включается вместе с двигателем, из колонок тихо играет песня Бона Айвера - Rosyln и она полностью отражает дождливую погоду за окном и моё скверное настроение. Ева позади шевелится, и что-то щебечет во сне. Я оглядываюсь. Кажется, она замёрзла и на такой случай у меня всегда есть плед в багажнике. Мало ли, куда меня занесёт. Я выхожу из машины и бегу к багажнику, прикрывая лицо рукой и притягивая плечи к ушам. Кажется, по сравнению с утром, на улице похолодало на несколько десятков градусов. За это я ненавижу Орегон. Ближе к вечерам тут можно в буквальном смысле отморозить себе пару жизненно-важных конечностей. Я достаю серый кусок ткани и тихо, чтобы не разбудить Еву, закрываю дверцу багажника. В машине я укрываю её пледом, и, наконец, разворачиваю машину и начинаю путь в сторону дома. Вообще-то я планировал поужинать где-нибудь, но мне не хочется будить Еву, да и не стану же я оставлять её в машине, пока буду лакомиться  стейками в Джоэл Палмер Хаус. Капли дождя капают на лобовое стекло, поэтому дворники работают без остановки. Я смотрю на знакомые улицы, но они совсем не манят меня. Я не хочу оставаться здесь, не хочу проживать жизнь отца или деда. Только путешествуя дают мне ощущение свободы, счастья, лёгкости. Я бы сейчас предпочёл оказаться на другом конце планеты, чем здесь. Тут все сыро, уныние дышит тебе в спину. Люди с опущенными головами бродят по улицам, поднимая пустой взгляд только на светофоры. По Корнел-стрит я вижу мак, в котором все-таки решаю остановиться, чтобы перехватить что-нибудь съесть, потому что я не ел с самого утра и мой желудок уже начал со мной воспитательную беседу. Я паркую машину и забегаю вовнутрь. Беру три бургера, две колы, и две порции картошки. Надеюсь, что Ева не будет против маленькой остановки на маяке Йакина, чтобы перекусить и полюбоваться видами, тем более мне так и не удалось завязать с ней диалог, но мне очень хочется узнать её получше, поэтому придётся ненадолго украсть её из бытовой жизни. Дождавшись заказа я иду к своей машине, разблокируя её по пути. Усевшись, я перекладываю еду на соседнее сидение. - Прошу прощения, я уснула, - тихо говорит девушка, сладко зевая. Я был уверен, что она все ещё спит, поэтому удивляюсь. Я поворачиваюсь к ней. - Надеюсь, что ты не против Биг Тейсти и жареной картошки в качестве извинений. - О, - глупо говорит она, криво улыбнувшись. - Который час? Я смотрю на приборную панель и снова поворачиваюсь к девушке. В машине темно, но проезжающие мимо машины освещают лицо Евы на доли секунды. От влажности её волосы распушились, а на лице осталось пятно от руки, на которой она спала. Она милая, но не вызывает у меня прежнего вожделения. - Почти десять, - отвечаю. - Мама, наверное, меня уже потеряла. Ева начинает себя обыскивать. - Не могу найти телефон, вы не могли бы посмотреть его на сидении рядом с вами... А, вот, нашла. Она подносит телефон к лицу, внимательно изучает экран и начинает что-то печатать. - Потеряли? - я пытаюсь ненавязчиво выяснить есть ли у неё кто-то. - Скорее нет, - мычит она, не поднимая взгляд на меня. Я завожу машину и выезжаю с парковки. Почему-то мне совсем не хочется ехать домой, поэтому я пользу со скоростью улитки, а водители позади раздражённо мигает мне фарами. Ева, наконец, отрывается от своего телефона и смотрит на меня через зеркало заднего вида. - Кажется, мы сильно задержались. - Важные дела. Извини, я старался сделать все быстро, но когда пришёл- ты уже спала, - говорю я, внимательно смотря на дорогу. - Сложный день, - комментирует Ева, выглядывая что-то в окне. Она не смотрит на меня, и из-за этого я чувствую себя её водителем. - Не против маленькой остановки?  Тебе не придётся ждать. Мы просто перекусим. Наконец Ева поднимает свой взгляд на меня и смотрит в мои глаза через зеркало. Она прищурилась, наверное, думает, во что я пытаюсь её втянуть, зачем я за ней увязвался и таскаю за собой. Возможно у неё были какие-то дела, а я вторгся в её день и нарушил его распорядок. - Не думаю, что это хорошая идея. У вас, наверное, масса дел. - Я сделал свои дела, - объясняю. - Это ненадолго, обещаю. Ева смотрит на меня ещё секунду другую, но все же качает утврдительно головой. - Хорошо, я все равно уже пропустила большую часть дня... Я не извиняюсь вновь за принесенные ей неудобства, потому как не могу отрицать, что это было ненамереным  решением. Я же специально потащил её с собой, и знал, что ей придётся ждать долго. Ладно, возможно я надеялся, что освобожусь на пару минут раньше, но все сложилось как нельзя кстати. Всю дорогу мы оба молчим, а Ева не отрываясь смотрит в окно, провожая пролетающие мимо здания. Кажется, что ей комфортно в этой тишине, но меня же она сбивала с толку и сводила с ума. Обычно девушки интересовались мной, отчего складывался увлекательный  и продолжительный разговор, а Еве, кажется, совсем не интересно меня узнавать и меня это немного раздражало. Интересно, она считает меня привлекательным? Вообще-то меня редко волнует чье-то мнение, но сейчас я бы отдал все, чтобы узнать, какие мысли блуждают в этой голове. Дождь почти закончился, и весьма кстати, потому что я хотел, чтобы Еве понравилось то, что я собирался ей показать. Йакин выглядит просто превосходно именно в это время суток, когда город погружается в темноту. Я подъезжаю к причалу и разворачиваю машину, чтобы встать багажником к каменому обрыву. Ева наблюдает во все глаза, её интерес ощущается почти физически. Да, я угадал. Чрезвычайно гордый собой я выхожу из машины и иду открывать багажник, чтобы оборудовать все для удобства. Я расстилаю коврик  раскладываю подушки по углам, а затем сажусь внутрь, оставляя ноги снаружи. Получилось крайне удобно и даже уютно. За это я обожаю свой Хаммер, который приносит в путешествиях толькo пользу. - Иди сюда, здесь прекрасный вид на Йакин, - улыбнувшись девушке, произношу я. Ева смотрит мимо меня на водную гладь через задние сидения. Мне нравится её реакция, хоть она и молчит, но выражение её лица выдаёт все её эмоции: её рот приоткрыт, а глаза блестят. Словно зачарованная, Ева все-таки выходит из машины и медленно идёт ко мне, крутясь на ходу. Ей хочется все увидеть и это неудивительно. Я был примерно под таким же впечатлением, когда увидел все это впервые. Маяк изготовили и привезли сюда из Парижа ещё в 18 веке, и он сохранял свою грационзность до сих пор, хотя прошло уже больше двух сотен лет.  Его световая характеристика - 2 секунды горит, и на 2 секунды отключается. Рядом с ним построили домик для хранителя маяка, который выглядел в точности, как домик в фильме ужасов Эггерса с Паттинсоном в главной роли. Тем не менее картина в общем захватывала дух, хоть и казалась жутковатой. В реке Йакин вода была относительно спокойной, и даже теплой, но из-за влажности было немного зябко. Ева стояла перед открытым багажником, укутавшись в тёплый плед, которым я её укрывал. - Это невероятно, - прошептала она, стоя ко мне спиной. - Знаю, - просто ответил я. Я перевалился через сидение, чтобы достать еду и напитки, пока Ева устраивалась поблизости. Она, в отличии от меня, села у самого края, свесив ноги с края багажника. Я вытащил бургеры и картошку из пакета и разгладил его, чтобы поставить еду. Ева, все так же зачарованно смотрела вокруг, не обращая на меня малейшего внимания. - Не желаешь отведать сочный Биг Тейсти? - спросил я, распаковывая свой первый бургер и вонзаясь в него зубами. Мой желудок тут же отблагодарил меня счастливым урчанием. - О, нет, спасибо, не хочу доставлять вам дискомфорт, - улыбнувшись, сказала она. Ну, она хотя бы посмотрела на меня. Наконец. Я уже жалел, что привез её сюда. Прибережье украло все её внимание, не оставляя мне и капли. - Я предусмотрел это, поэтому взял себе два и один тебе, - я похлопываю по месту рядом, - давай, садись. Секунду-другую я смотрю на то, как Ева внутренне борется с самой собой. Наверное она ждала подвоха, а ещё не понимала, зачем я делал все это. Черт, да я и сам не понимал. Я просто хотел побыть с ней немного времени, только и всего. И не спрашивайте меня зачем, потому что ответа на этот вопрос не существует. - Спасибо, - все-таки говорит она, и я протягиваю ей бургер в бумажной обёртке. Худенькая пальчики вытягивают еду из моей руки, старательно пытаясь меня не задеть. Когда она вонзается зубами в булку, в моей голове всплывает эпизод с десертом, который она ела в домике для горничной. Внутри меня что-то дёргается, заставляя кровь закипать и я прокашливаюсь. - Так что привело тебя сюда, и как ты оказалась в доме моих родителей? - решаю я начать разговор первым, потому что она, кажется, не начнёт никогда. - Если честно, то я живу там уже три недели, - объясняет она. Я поднимаю брови. Неужели? Где ты пряталась все то время, что я тебя искал, крошка? - Моя мама работает у вас. - Это я уже слышал. - Мой отец ушёл от матери сразу же после того, как меня зачал, - усмехается Ева, старательно пережевывая булку, - я оставалась с мамой и буквально тянула её на дно всю жизнь. Она не могла работать, потому что нужно было сидеть со мной, ну, а потом я пошла в школу, и ей приходилось работать сверхурочно, чтобы дать мне достойное образование, а затем колледж... Поэтому, собственно, у нас до сих пор нет своей квартиры. Так я и оказалась у вас.  - Значит, ты учишься? - Училась. Я взяла академ на неопределённый срок, - объясняет она, отвернулись от меня. Что-то подсказывает мне, что это не было самостоятельным решением. - Какие-то проблемы? - Просто решила ещё год поднабраться опыта, - пожимает плечами она. Я чувствовал, что она что-то утаивает, но не собирался копаться до истины. Наверное, есть причина на её увиливания. - Где ты училась? - В колледже искусств Кларка и Льюиса, - гордо отвечает она. Я знал, что она художница, поэтому подозревал, что кроме Кларка и Льюиса ей некуда податься. У них масса грантов и программ, а бонусом ещё и хорошие стипендии для студентов. Не то что бы я хотел туда попасть...просто однажды изучал информацию обо всех колледжах, когда думал, что после окончания школы буду футбольной звездой в одном из универов Лиги Плюща. - Поешь? - выдвигаю я глупое предположение, хотя наверняка уже знаю ответ. Но не стану же я говорить ей о том, что гуглил её. - Рисую. А вы? - она задаёт свой первый вопрос, адресованный мне, за целый вечер, и я почти готов станцевать румбу. Это победа. Маленькая, но победа. Хотя, возможно она просто оказывает мне ответную услугу, задавая встречный вопрос. - Я не учусь. И не учился, - отвечаю, протягивая ей стакан с колой. - И давай уже на "ты". - Не будет ли казаться, что мы вышли за рамки корпоративных отношений? - усмехается Ева. Ее лицо сияет, и хоть её замечание ставит меня в неловкое положение, я стараюсь вести себя дружелюбно, а не как полнейший кретин. - У нас и не было корпоративных отношений. В этом доме я тоже гость, - просто отвечаю я. - Во времена последней нашей встречи вы хотели меня уволить, - шутит она. Я выгибаю бровь и Ева исправляется. - Ты... Я почти ощущаю дискомфорт, который она испытывает, откликах меня неофициально. Ее глаза бегают по салону автомобиля, а соус с булочки капает на её пальцы. - Ну как, пережила бурю? - Это странно. - Наверное, - пожимаю плечами, - ты привыкнешь, - обещаю я. Глаза Евы и искрят весельем. - У тебя карри на щеке, - она показывает пальцем на уголок своих губ, - вот здесь. Я вытаскиваю язык и слизываю каплю соуса со своего рта. Ева отводит взгляд. - Спасибо, - говорю я. - И тебе. За это удивительное место и прекрасный ужин. Я усмехаюсь. - Тебя очень легко удивить, - подмечаю я. Ева отводит смущенный взгляд.  - Ты сказал, что ты здесь гость. Что это значит? - спрашивает она, вновь взявшись за еду. - Через неделю я уезжаю. Хотя теперь я уже не уверен, что это хорошая идея. Но меня подгоняет приезд Сары - у меня нет иного выбора. Лучше бежать без оглядки сейчас, чтобы не зависнуть здесь позже. Ева молчит, увлеченно пережевывая еду. - Я поела. Мы можем ехать, - говорит она, комкая бумажную упаковку. Я удивляюсь такой резкой перемене в ее настроении, тем не менее киваю головой. Всю обратную дорогу мы едем в абсолютной тишине.