Тоска

      “Мальчишка под крики взрослых аджосси перепрыгнул на другую сторону улицы, предварительно оглядываясь назад. Врезается в прохожих, но не извиняется – бежит дальше. – Быстрее, Джин! – кричит другу, который уже знатно запыхался. – Я… Остано…вись, пожалу…йста, – совсем обессиленно где-то позади просит Джин, когда парни забегают в проулок. Мин Юнги тормозит босыми ногами, буквально врезаясь в рыхлую землю стопами. – Я не хочу, чтобы нас поймали! Шевели ебаными булками! – Поворачивается к другу, хлеб в другую руку перекладывая. – Но там тебя ищет советник короля! Он там с твоей матерью разговаривает, пони… – начинает парень, но Юнги прерывает почти сразу. – Королевский пес с моей омма*?! Где они? – бледнеет прямо на глазах. Если это из-за него, а это из-за него, не стоит сомневаться – то достанется матери, а это недопустимо. Хлеб прячет в ближайшем закоулке под кирпичами, а сам бежит к дому. Чем быстрее, тем лучше, но хуже другое: стопы немеют от бега по камням. Бежит, потому что нельзя опоздать. Останавливается, как вкопанный, глядя на плачущую мать перед королем. – Омма! – кричит, подбегая ближе, и ловя улыбку советника, перед которым непременно надо поклониться, но он просто стоит. – Доброе утро, Мин Юнги, – мужчина кланяется лично ему, безродному мальчишке, пока матушка цепляется своими пальцами за плечи своего пятнадцатилетнего единственного сына. Парень молчит на слова приветствия, хотя мать буквально умоляет его, нашептывает на ухо слова о том, что нужно сделать поклон, надо улыбнуться, обязательно показать свою благосклонность. Советник криво улыбается на такое неуважение, кажется, стало на на градус холоднее, а шум прекратился до минимума. – Истинный сын своего отца… – качает головой тот, на что Юнги сощуривает глаза. Он никогда не видел своего отца, а мать никогда о нем не рассказывала, хотя предполагал, что тот не простой человек. – Истинный… принц, – склоняет голову, последнее слово произносит словно проклятие. Мать застывает, сильнее сжимает руку сына. – Вы не заберете его. Нет! – кричит несмотря на свои же запреты проявлять неуважение. – Принц? – Одновременно спрашивает, совсем не понимает, о чем речь идет. – Да, мальчишка, ты сын нашего короля и именно ты наследник престола, – дает время обдумать услышанное, как мать начинает выть, обнимать онемевшего Юнги, чтобы он не верил, чтобы не слушал их. Но он не может не слушать и не видеть, не может перед собой перестать видеть перекошенное лицо советника… его отца. Не может развидеть картинку того, чей он сын. – Так что давайте по-хорошему. Мин Юнги, собирайся и садись в карету. Тебя ждет наше Величество, – у парня вата в ушах и одни блики перед глазами. Как такое возможно? Как простой слуга может быть принцем великой династии?” – Ваше Императорское Величество желает чай? – Спрашивает служанка у дверей, глядя на мужчину в одних тренировочных штанах. Пожалуй, это единственная девушка, которая не смущается при виде него в таком виде. “Стоит ее повысить” – пролетает одиночная мысль в голове. – Нет, спасибо, Ли Цьзуань. Лучше пригласи Сок Джина ко мне. – Не поворачивается, лишь слышит легкий хлопок двери. Кто бы мог подумать, что однажды уличный мальчишка станет не просто могущественным королем, а императором? Ответ прост: судьба – настоящая сука. Притрагивается кончиками палец к шраму, идущему через правый глаз, который оставил родной отец – “никчемная пустышка”. Видит ублюдок с того света и наверняка ухмыляется, смотря на своего сынка. – Ваше Императорское Величество? – кивает на приветствие Сок Джина, но все также смотрит куда-то за озеро и личный зимний сад. – Как наше войско? – первое, что спрашивает он, оборачивается в пол-оборота к своему верному советнику и немного странному другу. – Они проходят последний этап подготовке. Уверен, их бойцовские навыки покажутся Вам достойными… наших врагов, – голос в конце предательски срывается. Война идет слишком долго, подготовка к ней и того больше, а мертвых не становится меньше. – Надо укрепить снова все форты и замки, каждый город рядом приближенный к границе – обезопасить. – Все сделаем в лучшем виде, – покорно кивает Джин, обеспокоенно глядя на своего императора. – Как ты, Юнги? – В итоге переходит с официоза на обычное дружеское общение. Блондин порывисто выдохнул, пропуская пальцы сквозь свои длинные волосы. – Ты знаешь, что все настолько хуево, что даже речи идти не может о простых радостях жизни. – Я знаю, что тебе не понравится моя идея… – начал было парень, но его одним лишь взмахом руки заставили закрыть рот и выслушать свое рявканье. – Я не стану жениться на какой-либо девке! – Принцессы бывают разными, между прочим, – передернул плечами Сок Джин, опускается на самое роскошное кресло в комнате, прекрасно понимая чье оно. – Мне это не надо. Они все… все… – … не Джиа. – Хмуро заканчивает советник. – Да, не Джиа, – так больно произносить имя той, что никогда не будет его, никогда не посмотрит на него, никогда не поцелует, не обнимает, банально не постоит рядом и никогда не отправит письмо.       “У него, бедненького, отобрали шлюшку” – говорили при дворе, грязно и блядски смеясь над чистым горем. “У такого как он не должно быть сердца!” – вторили другие, подсыпая яда прямо ему в глотку этими словами, а это, знаете ли, обезоруживает от такой наглости.       – Укрепить войска и в путь! Пусть глотки друг другу повыдирают, но сделают свое дело, за которое я им деньги плачу. – Отрезает вмиг Юнги, отталкиваясь от балконных перил, оступается внутрь комнаты, – я хочу, чтобы мои драконы уничтожили все на своем пути к финальной цели! Выполнять.       – Есть, Ваше Императорское Величество! – Ощетинивается Сок Джин, ровной поступью уходит выполнять приказ.