Тоска

      Она скорее станет императрицей, нежели выйдет замуж за того идиота. Жаль, только брат этого не понимает. Смотрит исподлобья, но молчит, проглатывает всю свою обиду, раздражение.       — Поверить не могу, что ты со мной так поступаешь, — знает, ни одна корейская девушка не смогла бы перечить хоть кому-то. Ей повезло, она ничто в их обществе. Белая лошадка. Кажется, да, именно так ее и называют. Разве она виновата в том, что чудом очутилась в приёмной семье в совсем другой стране, разве виновата в том, что не знает своего истинного происхождения? Кто она, откуда на самом деле? Сок Джин тоже ничего не знает, говорит, что помнит только то, как ее подкинули прямо на порог их дома.       — Нейша… — пытается подобрать правильные слова, которых в этой ситуации просто не существует. Какие слезы тут? Нет ничего, в глазах предательски сухо, но она привыкла.       — Ты продаешь меня, словно я просто игрушка, просто вещь? — голос дрожит от злости.       — Ты выйдешь замуж за очень статного мужчину, за короля другой нации, где тебя примут за свою. Это будет мирным договором.       — Я даже не кореянка! — кричит, бессильно взывает к совести брата. Но он считает это правильным решением, впрочем, мог бы сам з кого угодно замуж вышел бы или женился. Долг перед империей для него стоит на первом месте. Никак иначе.       — Да, этим и хороша, — смотрел на ее сжатые руки в кулаках. — Но у тебя будет все! Буквально все, чего ты пожелаешь. Станешь королевой, будешь править. — Он просто понять не мог, как это быть проданной, одной и влюбленной в другого.       — Сок Джин, я не могу! — больно. Почему так больно?! Парень меняется словно по щелчку пальцев, меняется так, что не узнать.       — Идем со мной, идем! Сейчас же! Давай-давай, — грубо хватает за руку, пока девушка опирается, чуть скользя из-за длинного платья. Ненавидит платья.       — Я никуда не пойду. Отпусти мою руку, — холодно и резко чеканит, не понимает — это бесполезно.       — Мы идем к императору, — руку отдёргивает, стоит ее ногтям впиться в кожу. — Кумихо. — проклятьем сыпет сестру. Нейша не видит, ну или не хочет видеть, что это решение далось ему тяжело. Она ведь его сестренка младшая, как никак.       Сердце замирает и снова начинает биться, правда, в ускоренном ритме. Император? Она с ним встретиться? Улыбка вот-вот тронет лицо. Только не о нем надо было беспокоиться, не о нем…       Доходят до дверей опочивальни мужчины, который способен одним лишь взглядом заткнуть всех и раскинуться перед ним ковром, да мокрой лужицей у ног. Смотрит на Сок Джина, произносит, скрипя зубами:       — Я ненавижу тебя, брат, — чувствует, как его передернуло. Видит, как сожаление плескается на дне его темно-золотистых глаз.       Двери открываются, и ее начинают топить воспоминания прошлого, связанных с ее первой влюбленностью.