Домик в глуши

***

Больше всего на свете Иккинг боялся, что с приходом новых чувств, его отношение к Астрид слишком кардинально изменится. Но на удивление, это было не так — несмотря на то, что его сердце переодически переставало биться от того, как она называла его имя, Иккингу все так же нравилось дурачиться с Хофферсон и придумывать глупые, нереалистичные истории. Несмотря на то, что теперь он стал гораздо чаще обращать внимание на губы Астрид и замечать, как часто она их закусывала. Иногда это сводило Хэддока с ума, потому что воображение начинало дорисовывать, при каких именно обстоятельствах она может так делать. Он продолжал считать её лучшим компаньоном для игр в гонки на приставке. Хотя чертовски сложно было не думать об Астрид ночами, когда Иккинг пытался заснуть, а под веками всплывали обрывки воображаемых, немного рваных ситуаций, которые могли бы произойти где-то в параллельной вселенной.

***

Однажды ночью, в один из самых длинных часов, когда уже начинает светлеть небо, но не настолько, чтобы разглядеть хорошенько кактусы на подоконнике и фиалки, заботливо посаженные в расписанные горшки его матерью, в дверь постучали. Иккинг вздрогнул, погрязший в своих мыслях, но отреагировал быстро: — Астрид? Дверь открылась и показалась фигура девушки, окрашенная в голубые тона светлеющего неба. Хэддоку удалось разглядеть, что она была в коротких спальных шортах и майке. — Я никак не могу уснуть, ты не против, если я побуду с тобой? — немного неуверенно спросила девушка, обнимая себя руками. — Да, конечно, — он встрепенулся, садясь на кровати, — хочешь посмотреть фильм или позалипать на Ютубе? — На самом деле, Иккинг, я немного боюсь засыпать, потому что только что проснулась от ужасного кошмара, — Астрид обхватила себя руками — можно я полежу с тобой? Боги. Иккинг сглотнул, осознавая до конца смысл сказанных ею слов. А потом энергично закивал головой, боясь и надеясь одновременно, что она передумает. Его сердце билось так громко, словно оно было большим Африканским барабаном. — К-конечно, ложись, — выдавил из себя парень, все ещё кивая. Астрид подошла к кровати и села на край, когда Хэддок подвинулся, освобождая место. Посидела долгие три секунды, а потом легла, повернувшись к нему спиной. — Я буду чувствовать себя в безопасности, если буду знать, что меня сзади кто-то прикрывает, — объяснила она, — ты не против? — Нет, вовсе не против. — Иккинг надеялся, что Хофферсон не заметит, как часто он дышит и как колотиться его сердце. После его слов, она видимо решила, что недостаточно его мучает и прижалась спиной к его груди. — Ты такой тёплый, Иккинг. О, Тор, спаси его. Хэддок совершенно не знал куда деть руки, тяжелое дыхание и совершенно ненужные сейчас мысли. Задница Астрид, которая в последнее время занимала его голову слишком часто, была, кажется, в паре дюймов от его паха. Просто фантастика. — Спокойной ночи, — сонным голосом сказала девушка и бесстыже провалилась в сон, оставляя Хэддока наедине со всем этим. В ту ночь Иккинг не спал.

***

Иккинг боялся так, как, наверно, никогда в своей жизни. И нет, дело было не в том, что он поддался на уговоры Астрид, и они теперь смотрели один из тех мерзко-кровавых фильмов, которые так любила Хофферсон. Хотя стоило признать, что там было то, чего действительно стоило бояться. Но нет, он боялся совершенно не этого. Он понимал, что те отношения, которые создавались между ними годами, совершенно не предполагали искры романтических чувств. И наверное, эта искра никогда бы не зажглась, если бы не самоизоляция и недели наедине с этой белобрысой засранкой. Он жевал соленый попкорн и буравил взглядом угол экрана ноутбука Астрид, надеясь, что ответы на его вопросы найдутся сами. Хофферсон сидела рядом и громко сморкалась в бумажные салфетки — аллергия на какие-то цветы, на какие — пока никто не выяснил. Зато она пачками использовала салфетки и такими же пачками таблетки от аллергии. Салфетки помогали, а таблетки не очень. — А вдруг я просто заболела этой дрянью? — голос Астрид вырвал Иккинга из размышлений. — Что за вздор, Ас? — он засунул себе в рот как можно больше попкорна, — у тхебя уше… — Прожуй, а потом говори, придурок, — она пихнула его локтем в бок. — Ауч! — он проглотил попкорн, — я говорю, что у тебя уже мозг плавится от сидения в четырех стенах, надумываешь себе всякое, вот и все. А аллергия — привычное дело, с кем не бывает? Мы все цветы из дома догадались только вчера вынести, посмотрим, как будут твой насморк и красные глаза вести себя через пару дней. Хофферсон кивнула и в знак подтверждения громко высморкалась в платок. Иккинг смотрит на неё и думает о том, что даже красные глаза и насморк ей к лицу. Черт.

***

Астрид спит голой. Хэддок узнает об этом совершенно случайно, когда направляется в туалет посреди ночи и проходит мимо комнаты Хофферсон. Дверь в комнату девушки открыта из-за дикой жары, а лунный свет как в дурацких романтических фильмах освещает её голую спину. Астрид тихо сопит, лежа на животе, совершенно не подозревая о том, что творит своим обнаженным видом с Иккингом. Этот факт так сильно выбивает его из колеи, что он не может вздохнуть несколько секунд, совершенно прилипнув к месту. Потом Иккинг заставляет себя оторвать взгляд от Хофферсон и все-таки дойти до туалета. Он тяжело сглатывает и крутит головой, чтобы избавиться от жара, который прилил к ушам и еще к некоторым местам. Иккинг думает о то, что ему сказочно повезло, что пару дней назад, когда Хофферсон пришла к нему, она была в одежде. Когда он возвращается в постель, то единственное, о чем он может думать — это абсолютно голая Астрид, которая спит за стеной.

***

Они с Астрид решают выйти на пробежку. Идея, насколько вообще возможно, неадекватная. Потому что единственная их активность за последний месяц и одну неделю — это поход до ближайшего магазина. Уже через семь минут Иккинг и Астрид начинают задыхаться и обливаться потом. Хофферсон желает умереть, а Иккинг хочет воды и, может быть, умереть. Одолев с горем и воплями умирающих сурков одну милю, они снимают кроссовки и идут по траве к речке. В этот раз никто из них не говорит про внешность и не стесняется, они скидывают спортивные шорты и майки и залезают в прохладную воду. — Думаю, что плавцы из нас намного лучше, чем бегуны, — заявляет Астрид, плавая недалеко от Хэддока. Он кивает и ныряет, в надежде охладиться еще больше, потому что солнце все еще пытается его сжечь. Они плавают в тишине, прерываемой криками с пляжа и плесками воды. Иккинг смотрит на Астрид и думает о том, что когда-нибудь наберется смелости и поцелует её. Но это будет когда-нибудь, а не сегодня.

***

— Когда у тебя был секс в последний раз? — спрашивает его Астрид, сидя на диване и уплетая ванильное мороженное. Иккинг от такого вопроса давится своим мороженным и удивленно смотрит на подругу: — Чего-о? — Что, настолько давно, что ты не помнишь значения этого слова? Да-а уж, Хэддок… — она прыскает от смеха, довольная своей шуткой. Иккинг закатывает глаза, игнорируя ее смех и продолжая есть шоколадное мороженое. Он не хочет говорить с ней о сексе и вообще говорить. Он хочет доесть свое мороженное и прожить этот день сначала. — Да ладно, я серьезно, — Хофферсон перестает смеяться и садится ближе к нему, — колись. — Ты же сама знаешь ответ на этот вопрос, — хмыкает парень. — Только не говори, что еще в тот раз с Вереск, год назад, — она говорит подобное, совершенно не краснея, и это почему-то поражает Хэддока. — Что-то мне не нравится, в какую сторону идет этот разговор, Ас, — он недовольно ведет плечами, — сама-то тоже без отношений сидишь. — Ну, мне и не плохо без них, — она пожала плечами, — Брендон мой цветок так и не сорвал, — она рассмеялась, — поэтому, я наслаждаюсь святой жизнью монашки. — Ты кто угодно, Хофферсон, но не монашка, — Иккинг улыбнулся, — в тебе чертей не омут, а целый океан. «Хотел бы я разбудить твоих чертей…» — Скучаешь по Вереск? — Астрид перестала жевать и посмотрела Хэддоку прямо в глаза. Он задумался, всего на секунду, но вдруг понял, что совершенно не может сконцентрироваться на Хезер, его мысли постоянно возвращались к тому, что Астрид не спала со своим прошлым парнем. — Нет, не скучаю, — он улыбнулся и взял еще одну ложку мороженного. А потом, совершенно неожиданно для себя добавил, — я с ней, кстати, не спал, так что мой цветок тоже все еще цел, — он усмехнулся. — Да у нас тут с тобой целая клумба, Хэддок, — Астрид встала с дивана и выкинула в мусорку ведерко из-под мороженого, — кстати, ну так, на заметку, у меня никогда не бывает проблем со сном, а свои кошмары я быстро забываю, — после этого она поднялась на второй этаж. Иккинг сидел пару минут, не понимая о чем говорит Хофферсон, пока до него наконец не дошло.

***

На их общее с Астрид счастье, её аллергия проходит, и ни Валка, ни её родители не узнают об этом. - Я буду скучать по твоим красным глазам и хлюпающему носу, - шутит Иккинг. - Может, мне стоит найти то, на что у тебя будет аллергия? - спрашивает его девушка. - Прекрати, Ас, все знают, что у меня аллергия на тебя и твои шуточки! - Ты сейчас напрашиваешься на близкий контакт со мной или мне кажется, потому что я в одном шаге от того, чтобы вызвать у тебя аллергию, - Хофферсон подбегает к парню и обнимает его со спины, - ну то, ты уже начал рыдать? Иккинг перестает дышать. - Боюсь, что после таких объятий мне придется вызывать скорую, - шутит он, но сам понимает, что в шаге от сердечного приступа. Слишком близко.

***

Хэддок сидел у себя в комнате, откинув одеяло, и смотрел на розовеющее небо. Он понял, что в ближайшее время бессонница станет ему верным другом, поэтому не видел смысла с ней бороться. В наушниках играла приятная музыка, мысли медленно и приятно сходили на нет. Вдруг телефон завибрировал, Иккинг поднял его и посмотрел на сообщение на экране. Астрид: «Не боишься умереть девственником, Хэддок?» Он усмехнулся и напечатал ответ: «Почему умереть? ты готовишь на меня покушение?» Астрид: «Потому что конец света близок, разве ты не знаешь?» Иккинг улыбнулся их общей шутке и напечатал сообщение: «И что ты предлагаешь мне?» Астрид: «Сделку. Почему бы нам с тобой не помочь друг другу избавиться от ненужных ярлыков?» Внутри у него все застыло: «Когда?» Астрид: «Когда наберешься смелости подкатить ко мне, дубина» Так быстро и громко Иккинг еще не забегал в комнату Астрид.