Домик в глуши

На улице идет такой сильный ливень, что даже на первом этаже слышно, как немилосердно капли пытаются продырявить крышу. Иккинг любит дождь. Любит, когда ночью капли смывают вчерашний день и обрывки его мыслей. Ну, по крайней мере, он представляет, что дождь может стирать мысли. Он знает, что Хофферсон в соседней комнате не спит. Она на что-то неразборчиво сетует и иногда смеётся. Сегодня смелость у него лежит на самом дне, и достать её практически невозможно. Он думает о том, что за карантин Астрид стала ближе и дальше одновременно. Ему кажется это странным и слишком драматичным. — К черту это, — шепчет он, выходя из комнаты в двенадцать ночи и включая в гостиной приставку. Иккингу нужно просто замочить нескольких демонов в DOOM, и драма покинет его. По крайней мере, он на это надеется.

***

Они решают приготовить пиццу. Но потом понимают, что у них нет теста и оливок, а сыр они съели еще вчера. — Повара из нас так себе, — констатирует Хофферсон, разглядывая холодильник. — Давай я схожу за сыром? — В такую погоду? — девушка поворачивается в сторону окна, в котором сверкает молния, а дождь, кажется, размером с баночку от соуса. — Ну, я могу погеройствовать, — пожимает плечами Иккинг. — Хочешь впечатлить меня, Хэддок? — смеясь, спрашивает девушка и открывает шкафчик с крупами. И Иккинг вдруг понимает, что да — он хочет впечатлить её. — Ха-ха очень смешно, ты меня поймала с поличным, — он приподнимает руки, делая вид, что сдается. — Ты будешь для меня героем, если сваришь макароны, договорились? Он сварит все макароны мира, если это потребуется.

***

Они решают сыграть вместе в какую-нибудь игру на двоих. Ничего кроме гонок и футбола Иккинг не находит, а потом вспоминает одну из игр и просит подождать. Он бежит за диском наверх, пытаясь раздобыть его среди беспорядка на полках. — Эта игра разбила мне сердце, — Иккинг протягивает ей диск. — «Доблестные сердца»? Это про войну? — удивленно спрашивает девушка. — Да, это лучшая игра про первую мировую, в которую ты сыграешь когда либо. — Ты же знаешь, я не люблю ничего связанного с войной, — она отдает ему диск обратно, как бы отказываясь. — И это говорит мне человек, любимый сериал которого —Ганнибал! — Это другое, — хмыкает Астрид. — Поверь, это будет лучшее, что разбивало твое сердце. А еще тут крутая рисовка. — Оке-ей, но мы же хотели игру на двоих, разве нет? — Можем проходить по очереди, но вообще, я просто хочу, чтобы в неё сыграла ты. — Но почему? — Хочу, чтобы кто-то еще это пережил вместе со мной, — признается Иккинг, — так что? — Хорошо, но если мне не понравится, то мы сыграем во что-то другое. Они вставляют диск, и Хэддок объясняет ей, на какие кнопки джойстика нужно нажимать, чтобы ударять, управлять собакой и двигаться. На экране появляются рисованы люди, и приятный голос начинает историю. Они играют с перерывом на туалет, перекус с сэндвичами из индейки и соленых огурцов и с переменой поз, чтобы не затекала шея и спина. — Ну как? — спрашивает Иккинг у неё, пока загружается очередная миссия. — Дети в противогазах выглядят стремно. — Потом игра загружается, и на экране появляется картинка. — О, кажется, это битва с бароном, держи джойстик. Иккинг улыбается и наносит первый удар противнику.

***

Он смотрит на то, как по лицу Астрид текут слезы, и как она в неверии итога игры мотает головой. Они тихо продолжают плакать даже после того, как на сером экране появляются красные с белым титры и имена разработчиков. Он понимает, что они, возможно, никогда еще не были так близки с Астрид. — Это самое лучшее, что когда либо разбивало мое сердце. — Не вытирая слез, говорит девушка. Вечер они проводят в молчании, изредка смотря друг на друга и кивая в понимании.

***

Астрид и Иккинг оказываются лицом к лицу с опасностью. В перерывах между дождями они по очереди выходят на веранду, чтобы забрать оттуда цветы Валки. Цветы вообще-то дикие и спокойно могли бы расти на клумбе, но Валка решила пересадить их в горшки. Естественно, теперь цветы не росли, а плавали в горшках. Супер. Из-за всех этих походов туда-сюда дверь на веранду какое-то время была открыта. Открыта для опасностей и всяких тварей с большим количеством ножек. — Я признаю, что совершенно забывал закрывать дверь, и это было одной из самых больших ошибок в моей жизни. — Иккинг стоит напротив паука, который смотрит на него и на окаменевшую от страха на лестнице Астрид. — Я тоже признаю, но ради Тора! Может мы перестанем признавать ошибки и убьем эту тварь наконец-то! — У меня ничего нет под рукой, — Хэддок не оглядывается на неё. — Хорошо, — Астрид тяжело вздыхает, — я сейчас доверяю тебе как никогда в жизни, учти. Надеюсь, ты его не упустишь, я схожу за тапком.

***

— Как твою мать, ты упустил его, Хэддок?! — вопит Астрид, когда вернувшись с тапком, понимает, что Иккинг на диване, а не у стены. — Он слишком быстро начал ползти вниз, я не успел уследить! — Идиот, ты нас обоих подверг смертельной опасности! — продолжает кричать девушка. — Слезь с дивана и борись с ним! Иккинг понимает, что у него нет выбора, иначе он лишится барабанных перепонок, лучшего друга и, возможно, головы. Поэтому он решает поступить как мужчина. — Где спички? — спрашивает он. — Это верное решение, спалим дом и переедем в другую страну. — На полном серьезе говорит Хофферсон, — Думаешь, в Антарктиде продают квартирку? — Нет, дом будет поджигать в другой раз, я достану паука из щели. — Так ты знаешь, где он? — на носочках Астрид подходит к шкафчику и достает спички. — Да, предположительно вот там, — Иккинг указывает на щель около камина, — я не смогу спать, пока эта тварь жива. — Клянусь богами, если бы мы были в кино, то после этих слов я влюбилась бы в тебя, — Хофферсон протягивает ему пачку спичек и пускает пулю в сердце.

***

В какой-то из вечеров, он наконец набирается смелости и решается постучать в злосчастную дверь. Хофферсон говорит, что он может войти. Астрид сидит в пещере из одеял и подушек, перед ней ноутбук, который делает её лицо бледным. Она улыбается, её волосы в незамысловатом пучке, пару прядей светлых волос выбились и обрамляют лицо. — Чего ты хотел? — Мне не спится, — от чего-то Иккинг чувствует себя абсолютным ребенком. — Хочешь, присоединяйся, — пожимает плечами девушка и отодвигает одеяла, приглашая к себе. — А что ты смотришь? — спрашивает Хэддок и вдруг понимает, что ему все равно, он просто хочет остаться с ней здесь. От Астрид почему-то пахнет карамелью. — Какое-то видео, в котором критикуют недавно вышедший фильм, — она подвигается, чтобы их колени не соприкасались, — если будет тесно, скажи, я еще подвинусь. Если честно, от чего-то ему хочется, чтобы было тесно. Но Иккинг лишь молча кивает. — Кстати, держи, — она отворачивается, слышится шуршание, а потом Хофферсон протягивает ему еще теплую пачку попкорна. Иккинг благодарно кидает себе несколько штучек в рот и старается не думать о том, что её губы на вкус, наверное, как эта карамель.

***

Астрид предлагает сходить на речку. В этой деревне нет заражений, потому что она слишком далеко от города, а живут здесь только бабушки да парочку дачников. В общем, улицы здесь пустынные как в апокалипсисе. Пару дней назад погода начала налаживаться, дожди отступили. Солнце с каждым днем переставало греть и начинало жарить. Иккинг терпеть не мог температуру выше 60 °F. Сегодня на градуснике он увидел, что температура поднялась до 80 °F. При такой температуре дома сидеть было сложно. Пекло так, будто они жили в пустыне. Астрид даже не потела! Она пила по три двухлитровых бутылки холодной воды и говорила о том, что ей немного не хватает бассейна. Ему казалось, что она лгунья, и все люди потеют. В итоге, жара его победила, и он подумал, что речка — это действительно неплохая мысль, пока вдруг до него не дошла одна очень важная деталь. Люди купаются без одежды. Твою мать. Теперь было действительно жарко.

***

Они приходят на небольшой песчаный пляж, который окружен кустами и соснами. Солнце продолжает пытаться спалить Иккинга дотла. Они долго спорят, где постелить плед. На удивление они просто объединяют идеи: на песке, но в тени от сосен. Астрид расстилает старый голубой плед на песке и снимает кеды, позволяя ногам утонуть в горячем песке. Она снимает кепку и связывает волосы в пучок. Иккинг садится на плед, и достает из рюкзака солнцезащитный крем. Его кожа, белая «как молоко ослицы» по словам Астрид. Поэтому он не хочет превратиться за двадцать минут под солнцем в сеньора помидора. — В общем, - Хофферсон садится рядом с ним, — я уже вся вспотела, поэтому хочу быстрее окунуться. Но есть небольшая проблема. На её слова Иккинг выгибает бровь и думает о том, что она совершенно не краснеет, когда врет, потому что по ней вообще не видно, что она вспотела. — «Наверное эти странные косметические фокусы…» — Корочеянемногостесняюсьраздеться — тараторит Хофферсон, и парень не может разобрать ни слова. — Чего? — Я немного стесняюсь раздеться, — уже медленнее повторяет она и, о Хэль, краснеет. — Мне уйти на другой пляж? — смеется Иккинг, хотя внутри всё горит. — Я немного поправилась за карантин, у меня дурацкие растяжки на бедрах, — признается девушка и пожимает плечами. Хэддок еще раз хочет спросить «чего», потому что он считает вздором каждое слово. — Да я не обращу внимания, Ас, — пытается успокоить он её и себя заодно, — тут такое слепящее солнце, что если бы не козырек от кепки, — он указывает на свою красную кепку, — то я давно бы ослеп. — Хорошо, — соглашается Астрид. — Но я надеюсь, что ты тоже разденешься и пойдешь со мной в воду. Боги. Этого только не хватает. Она снимает шорты, оголяя свои идеально длинные ноги и оставаясь в фиолетовой футболке и темных плавках. Потом она снимает футболку, и Иккинг понимает, что боги сегодня действительно добры, потому что на Хофферсон слитный купальник. Бикини убил бы его. — Теперь твоя очередь, — она кивает на его одежду, — и перестань пялиться, а то я начинаю думать, что со мной что-то не так. — Ради, Хэль, ты офигенно выглядишь! — хмыкает парень, а потом застывает на месте, потому что понимает, что сказал это в слух. Между ними повисает тишина. — Я имею ввиду, для девчонки! — добавляет Иккинг, сглатывая. Астрид смотрит на него, прищурив глаза, а потом спрашивает: — А ты у нас по парням теперь? — НЕТ! — кричит он, размахивая руками, — я имел в виду, что ты хорошо выглядишь, почти не видно, что ты поправилась. — Почти?! — Боги, я такой идиот. Короче, я просто хотел сказать, что ты хорошо выглядишь, вот и все. — Можешь оставаться на пляже и не идти в воду. А ты, Иккинг, почти не набрал за карантин, ясно? — Ауч! — Иди к Локи, Хэддок! — она показывает ему средний палец и уходит к воде.