Нашептанная история

      По трассе одиноко ехал мотоциклист на некогда купленном стареньком железном коне, который приобрел еще в студенческие годы. Джинсовый костюм, серые кроссовки и черная футболка с надписью «Ангел в отпуске». За его спиной красовался рюкзак, волосы цвета кофе с молоком вечно были растрепаны, а старый шлем давно треснул, парню пришлось его выкинуть. Глаза закрывали очки от солнца с темными стеклами, тонкие губы обветрились, о здоровом цвете лица можно было только мечтать, если он не завяжет пить литрами кофе. С виду юноше нельзя было дать больше восемнадцати, но по паспорту давно уже стукнуло двадцать три. Это Питер Артхейт – молодой и успешный писатель, прославившийся своей первой и ставшей популярной книгой «Живущий в темноте». История о страшных тенях живущих своей жизнью и хранящих секрет семьи Боуэн будоражила кровь читателей. Погода стояла пасмурная, казалось, даже природа оплакивала смерть Аманды. Воздух был влажным, с каждым часом все более мрачнеющее полотно небосвода грозилось разразиться ливнем. Только по одной причине парень возвращался в отчий дом, и четвертый час уже находился в пути, делая остановку только для перекуса и дозаправки. Деревья мелькали по обе стороны дороги, то утопая в неизвестности, то возвышаясь над ним, напоминая о широкой лесополосе вокруг него. Местами попадались обгоревшие деревья после попадания в них молнии, ветер дул в лицо. Завидев знакомый указатель, досчитал до двадцати, свернул при первом повороте направо. Немного сбавил скорость, но полностью отдался играющей в наушниках музыке, чтобы не уснуть он включил рок. Дорога была ухабистой и как говорится «асфальт сошел вместе со снегом». Впереди его ожидало много дел, в том числе нужно было еще разобрать вещи, прежде чем продать дом. Если бы не письмо нотариуса, то Питер бы так и продолжал жить своей жизнью вдали от нее. Старшая сестра, Аманда, осталась жить с родителями, а он сбежал, как только стукнуло пятнадцать. Воспоминаний о доме и семье у парня было не так много, а большая часть из них была связана с ночными кошмарами. Артхейт и сейчас их видел, но сны стали ярче, реальнее, страшнее. Их хватит еще не на одну книгу, если собрать все фрагменты в единый сюжет. Под колесами зашуршала щебенка, над острыми пиками деревьев замаячили остроконечные крыши башен особняка доставшегося по наследству еще от прадедушки. Как истинный ценитель искусства, он завещал ничего не менять в дизайне и архитектуре. Тяжелые кованые ворота были заперты на висячий замок, а за ними уже виднелся пересохший фонтан со статуей в виде амура. Пухленький мальчик вряд ли бы смог летать, оба его крыла со временем потрескались, а тело покрылось желтыми пятнами. За живой изгородью скрывалась оранжерея, отец питал теплые чувства к различным редким растениям и тогдашний их садовник едва ли не спрашивал разрешения, прежде чем начать дышать рядом с ними. Так же время не пощадило протоптанные и вымощенные камнем тропинки, сквозь которые уже изрядно проклевывалась молодая трава, а столбики фонарей стояли скрывая внутри себя старые огарки. Питер огляделся, в надежде увидеть хоть одну живую душу, но никак не мог отделаться от ощущения чужого взгляда. Только теперь, спустя восемь лет, Артхейт мог снова видеть перед собой большой трехэтажный особняк, родовое гнездо из которого он так радостно выпорхнул и не жалел. Особняк смотрел на него грязными окнами и всматривался в саму душу, производя впечатление большого старого монстра, который застыл в ожидании последней жертвы и боялся ее спугнуть. Их разделял двор и ворота, по особому заказу их выполнили с узорами в виде листьев. От былой красоты и величия дома мало что осталось, учитывая, что за ним не присматривали уже полгода. Именно столько понадобилось времени, чтобы вступить в права наследования и Питер получил его т.к. был указан сестрой по завещанию. Вся территория была ограждена высоким каменным забором, а за его пределами будто остановилось время. Даже воздух был тяжелее, что в подсознании парня создавало какую-то сферу, в которой могло существовать иное время. Время, пропитанное болью и страхом. Детские страхи самые сильные и юный Артхейт не мог забыть, сколько ночей он не спал или сидел с битой в руках, прижимаясь спиной к стене в ожидании, что рассвет не наступит никогда. Фантазия живо рисовала образ мальчика лет семи в детской пижаме, как он жмется спиной к стене и до побелевших костяшек пальцев сжимает в руках биту. Мальчик верил, что сможет защитить себя сам, что его комната защищена, пока дверь закрыта. Темнота сильно пугала Питера тогда, ему всегда казалось, что если ночью не запереть дверь, то кто-то зайдет в его комнату и будет стоять над ним. Стоять, шумно дышать и выжидать, когда тот решит приоткрыть хотя бы один глаз и это станет его единственной и последней ошибкой. Почувствовав кожей давно забытый страх, юноша опустил голову и запустил пальцы в волосы, нужно забыть все это. Это просто детские фантазии и боязнь темноты, в которой на самом деле никого нет. Утешение слабое, но его хватило, чтобы сохранить здравомыслие. Вновь оставшись наедине со своими мыслями, Питер понял, что стоит посреди дороги, упираясь ногами в землю, а мотор его железного коня заглушен. Он стоит перед воротами, не то гость, не то напуганное дитя рискующее столкнуться со своим самым большим в жизни страхом, от которого больше не убежать. Снял очки, но спокойнее от вида уснувшего особняка не стало. Все такой же мрачный монстр и даже не в дождливой погоде было дело. Где-то далеко позади, послышались раскаты грома, словно специально подгоняющие новоиспечённого владельца. Кивнув своим мыслям, убрал очки в нагрудный карман джинсовой куртки и, помня, что нотариус упоминал о ключах в почтовом ящике, далеко не сразу нашел его взглядом. Флажок заветной вещицы был опущен и успел так хорошо проржаветь, что только чудо могло это сделать. Подошёл к ящику, вытащил карманный нож и, подцепив край, чуть ли не с боем смог расширить проем, чтобы вытащить ключи и конверт без адреса. Провел по нему пальцами, внимательно рассматривая его с обеих сторон, но надежда найти хотя бы одну строчку или намек на отправителя пропала. Маленький ключик лег удобно в ладонь, пожелтевший со временем конверт не мог похвастать особой плотностью или какой-то печатью. Он грустно вздохнул, решив открыть его уже внутри. Пришлось повозиться, чтобы открыть замок. Ключ никак не хотел поворачиваться, боялся, что быстрее сломаю его, чем смогу открыть. После нескольких попыток, услышал тихий скрежет металла и хруст, почувствовал, как что-то посыпалось на ладонь. Душка замка сдалась, выпуская цепь на свободу и с металлическим звоном, она безвольно повисла, последний раз ударившись о ворота. Снимать сам замок не стал, только обернул цепь вокруг одного из стержней, чтобы замок не упал. Чтобы открыть ворота пришлось приложить усилия, даже промелькнула мысль, что мне тут не рады и кто-то невидимый толкает их в обратном направлении. С жутким скрипом удалось приоткрыть их ровно на столько, чтобы мотоцикл мог пройти. Сначала хотел загнать его в гараж, чтобы не оставлять под дождем свой первый и дорогой сердцу драндулет. Помню, сколько работал и откладывал, чтобы его купить и сколько еще месяцев провел под ним, пытаясь наладить мотор, тормоза и прочие мелочи. Никогда не любил шумные компании или дискотеки, предпочитая им тишину или скромное общество себя самого, но сейчас она меня напрягала. В ней было что-то давящее и угнетающее одновременно, никаких птиц или ветра, даже шум от проезжающих мимо машин не достигал особняка. Про себя я всегда называл его домом ужасов и клеткой, каждый раз возвращаясь, домой, я через силу заставлял себя переступить порог. Старшая сестра всегда была скептиком и высмеивала все мои рассказы о том, что кто-то ходит по дому ночью. Как же я боялся, когда ручка двери начинала поворачиваться сама собой или шаги подходили к двери. Прошло шесть месяцев, хотя нет, восемь лет и шесть месяцев, я вырос и перестал верить во что-то странное потустороннее или необъяснимое. Всему в этом мире есть простое научное объяснение. Под ногами шуршала сухая трава, неухоженный газон удручал, оглянувшись, посмотрел в сторону оранжереи. Ее стекла не пропускали свет, месяцами копившаяся пыль и грязь принесенная ветрами. С трудом смог рассмотреть под чудом уцелевшей крышей крепкие ветки дерева и как только за столько лет оно не выросло и не пробило крышу? Вход со стороны кухни был заперт, оставив своего верного железного коня в стороне от ворот, под навесом сарая, подошел к кухне. Все так и есть, дверь на кухню закрыта с внутренней стороны, а вот через разбитое окно прекрасно видно, что кто-то уже побывал в нашем доме. Холодильник открыт, все содержимое раскидано по полу, одна банка была открыта и оставлена на столе, словно тут кто-то был, а мой приезд заставил его сорваться с места, забыв о еде. Дверь, ведущая в подвал, не плотно прикрыта, на полу разбросаны какие-то вещи из кухонной утвари и много пыли. Ладно, шанс еще есть попасть внутрь. Прошел мимо пересохшего фонтана пестрившего желтыми и зелеными пятнами мха, поднялся по невысоким ступеням на крыльцо. На первой и последней ступеньке откололись кусочки, образовав сколы рискующие превратиться в трещины и разрушить всю лестницу. На крыльце много грязи и листьев, дверь потемнела от времени, но качество все ещё говорило за себя. На месте глазка красовалась перевёрнутая буква "R" больше напоминающая теперь не затянутую петлю. Бардовая дверь теперь больше напоминала черную мрачную дверь какого-нибудь морга. Попробовал вернуть букву в правильное положение и под пальцами почувствовал неровности на поверхности двери. Присмотрелся, вроде ничего особенного, но подушечки пальцев упорно находили вторую, третью и четвертую полоску. Я бы сказал, что их оставили когтями, но животное должно быть сильным, чтобы оставить такой след, выше меня ростом, а я не маленький около метра семидесяти пяти и что могло так разозлить зверя, чтобы он оставил глубокие следы на дубовой двери? Вообще, у меня есть такое ощущение, что тут никто не живёт гораздо больше, чем полгода. Слишком все запущено. Подёргал ручку входной двери, не поддается, попробовал ключ от замка на воротах. А чем черт не шутит? Тоже не то. И что же делать? Осмотрелся по сторонам, рядом стояли два горшка с цветами, один разбит и из него давно частично высыпалась земля, а во втором торчало что-то пластмассовое и похожее на детский мячик. Не помню, чтобы у меня были такие игрушки или у сестры. Аманда всегда красилась и не упускала возможности пофлиртовать с парнями. Зачем только меня во все это втягивала? Была крохотная надежда, что один из предоставленных нотариусом ключей подойдёт, порывшись в кармане, вызволил на свет божий связку ключей и прикинул на взгляд, какой бы мог подойти. Претендента было три. Два из них видно, что часто используемые и что подходит только последний показал следственный опыт. Заветный щелчок одновременно обрадовал и поселил в душе гнетущее чувство одиночества, даже какой-то безысходности. В лицо ударил спертый воздух давно не проветриваемого помещения, дышать было тяжело, сделав первый вдох, даже закашлялся. Мебель XVIII века считавшаяся изысканной в те времена и сейчас за такую можно много заплатить, если делать под заказ, высокие напольные часы нарушали тишину громким звуком раскаивающегося маятника. Пересилив себя, шагнул в прихожую, сразу оказавшись в полумраке и напряженной пустоте, где не было ни единого признака того, что тут, хотя бы в ближайший месяц был кто-то. Слой пыли плотным белым слоем лежал на вещах, только подтверждая мою догадку. Сделал еще шаг и уже готов был услышать голос отца: «Не стой в проходе, тепло из дома выпускаешь» или что-то в том же духе. Временами папа вел себя, как занудный старый дед, мог даже начать причитать не громко, словно старая старушка, которая сидит на лавочке и осуждает молодежь. Рукой по памяти нашарил на стене выключатель, с громким щелчком педаль опустилась, но ничего не произошло. Попробовал еще раз и ничего. Ну конечно, Аманда бы никогда не спустилась в подвал, чтобы дойти до рубильника, она слишком сильно боялась его. Однажды, моя сестра спустилась туда, когда мама была злой из-за разбитой вазы, но там сестра пробыла не долго. Что-то сильно напугало ее, заставило выбежать из подвала, забыв о собственной безопасности. Лицо старшей сестры было бледным, почти белым, большие глаза, а всю ее трясло, дар речи был потерян примерно на месяц. Не знаю, что Аманда там увидела, но с тех пор ее туда даже под предлогом миллиона долларов не заманишь, а стоит упомянуть о нем, так сестра начинала психовать. Шутки ради решил заглянуть потом в подвал, чтобы убедиться, что страшилка напугавший сестру ещё жив. Медленно закрыл за собой дверь и на всякий случай проверил, смогу ли я просто ее открыть, мало ли что из-за чего понадобится выйти на улицу. Эксперимент прошел удачно, дверь не заклинило, спустя столько лет и я мог легко ее открыть. Связка ключей осела в моем кармане, а сам, стараясь делать не глубокие вдохи, огляделся по сторонам. От гостиной меня отделял коридор пересекающий прихожую и упирающийся одним концом в деревянную дверь с большим узором в виде солнца, а вторым в скромный закуток с закрытой дверью, напротив которой начиналась спиралью закрученная лестница на второй этаж. Всматриваясь в полумрак, я почти сразу наткнулся взглядом на большие бабушкины напольные часы, которые она так любила и так гордилась ими. Винтажные стрелки с инициалами указывали, что скоро будет время ужина. Видимо, я так долго тянул со сборами, но мне так не хотелось сюда ехать, а теперь, расплачиваюсь за это. В моем скромном рюкзаке было не так много вещей, ведь я не собираюсь жить тут, только переночевать и утром посмотреть какие вещи оставить. Прошёлся по коридору к трюмо, в отражении на меня смотрело будто бы чужое лицо, холодные глаза. Все это будто бы я, но и не мое отражение, в нем не было ничего живого. Рядом с оставленной расчёской и открытой косметичкой стоял старый телефон, у него всегда немного заедало диск, когда ты пытался набрать девятку. Не уже ли он ещё работает? Подошёл к двери с изображением солнца и попытался толкнуть ее вперед, поддалась не сразу, петли немного заржавели, а сама дверь слегка покосилась, краем, теперь царапая пол. Выглянул в узкий коридор, где свет мог проникнуть внутрь только через окно, но сейчас оно было завешено плотной занавеской. Ловко вытащил из бокового кармана рюкзака свой смартфон, включил фонарик и наблюдал за тем, как бегающий зайчик света преображал передо мной обстановку. Бежевые обои ощутимо потемнели от времени, рисунок почти не разглядеть, под лестницей, ведущей на второй этаж и по углам для уюта, в высоких китайских вазах или их искусных подделках, красовались изрядно запылившиеся искусственные цветы. Освещая себе путь под ногами, где изрядно выцвели ковры, я шагнул во тьму, половицы предательски поскрипывали под моим весом, словно зло переговаривались с самим домом или жаловались, что кто-то потревожил их покой. Вдоль стены удалось рассмотреть три дверных проема, я точно помню, что за одной из них была комната для прислуги, другая была приоткрыта, но того света, что тонкой полоской ложился на пол, едва хватало, чтобы дать понять, где заканчивается пол и начинается стена. Вся схема этажа строилась таким образом, что почти из любой комнаты было два выхода и получалось что-то вроде зацикленного круга. На первом этаже в коридор можно было попасть почти из любой комнаты, кроме рабочего кабинета отца, там путь лежал только строго через гостиную. Папа всегда запрещал нам с сестрой заходить туда даже под угрозой смерти, а мы и не торопились нарушать его правила. Темно-коричневые двери прекрасно сохранились, не смотря на годы и то, что дом остался без ухода, медные ручки показывали о своей эксплуатации изрядными потертостями и миниатюрными кусочками старой позолоты. Попытался повернуть ручку ближайшей двери, и она поддалась, открыв мне обзор на кухню. Не смотря на весь размах и былое величие нашего особняка, сама кухня не могла похвастать новшествами бытовой техники, скорее неким музеем. Старый холодильник, еще только получивший морозильную камеру, был открыт и я задался вопросом, что там умерло быстрее и в каком столетии. С трудом прокашлялся, стояло то еще амбре, на полу было много мусора, листья, пара пустых банок из-под каких-то консервов, стекла потемнели от грязи, в очередной раз, напоминая о том, что без ухода все приходит в упадок. Прошел к двери, отодвинул щеколду и открыл дверь, запуская внутрь относительно свежий воздух. Стало немного легче дышать, кухня могла похвастать относительно хорошо сохранившимися ставнями из дерева, если не присматриваться и не обращать внимания на трещины и немного облупившуюся краску. Сделал вдох полной грудью, если бы курил, то закурил бы сейчас и облокотился бы на стенку дома в позе крутого парня. Гроза приближалась, яркими вспышками подсвечивая изрядно потемневшее небо, в воздухе витало напряжение, предвещая страшную грозу и возможно, ливень. Перед дождем всегда температура падает на несколько градусов и по какой-то причине, я чувствую такое. Услышал знакомый звук оповещения, посмотрел на экран, все так и есть, веселая картинка двух парней в детских пижамах с ушками и лапками животных. У моего лучшего друга пижама с единорогом и разноцветным рогом, а у меня котика. Мы сделали это фото на его дне рождения, наши отношения скорее братские, теплые и семейные, каких не было у нас с Амандой. Стив – крайне положительный и заботливый человек, он никогда не отказывался помочь другому. У него был невероятный талант к поиску чего-то мистического или просто заброшенных мест, где обязательно есть одна-две истории о призраках. Сейчас, я был безумно рад услышать его голос. - Стив, ты разве не на парах сейчас? - Ты шутишь?! – он почти возмутился, но я точно знал, что друг просто тряс бы меня и донимал всеми способами, чтобы только услышать о внезапном наследстве. – Мой друг получает билет в самый интересный дом с богатой историей, а я тут должен киснуть на парах, как последний ежик? - Уверяю тебя, тут нет ничего необычного. Просто старый особняк семьи, который я точно решил, что продам… - Особняк?! – как же он иногда громко кричит, я с трудом успел убрать трубку от уха или тишина сыграла со мной злую шутку. – Питер, ты хоть понимаешь, что меня только отсутствие стипендии держит от того, чтобы собирать вещи и первым же рейсом отправиться к тебе? Понимаешь, как расстояние спасает тебе жизнь от долгой и мучительной смерти? Я только улыбнулся, шумно выдохнув. В этом был весь Стив. Если бы в особняке происходила еще и потусторонняя активность, то зуб даю, друг бы уже мчался ко мне на попутках. - Понимаю, - признался я, выдавая некое облегчение, - Стив Джей Патерсон, только не смей искать информацию в интернете, о том были ли тут убийства или обряды! - Ты очень плохого мнения обо мне. – Кажется, я слышу в его голосе нотки обиды – дело плохо. – Уже нашел. Ты в курсе, что примерно тридцать лет назад в этом особняке произошла страшная трагедия? Вряд ли, ты знал об этом, слушай. – Он даже прокашлялся для большей серьезности момента, я почти проникся моментом, но жалобный треск дерева напомнил о своем возрасте, как только я попытался опереться спиной о дверной косяк. – Ужасная трагедия в поместье Раймон! Сегодня все общество потрясла ужасная трагедия богатой семьи Раймон. Айзек Раймон, ранее прославивший наш город, как самое красивое место для проведения медового месяца и обязательного посещения для туристов, что ощутимо улучшило благополучие города! Сегодня при трагических обстоятельствах погиб первенец чаты Раймон, умер вскоре после трагических событий на скачках. Это очень скверные новости для всего Стоун хилла. Мы скорбим об утрате молодого Джейкоба Раймона, покинувшего нас в возрасте семи лет. - Это все? – немного недоумевал я, когда друг замолчал. – Так, а что тут такого необычного, что заслужило твое внимание? В семьях бывают несчастные случаи и дети умирают - Ты просто не видишь эту статью. – Мне даже не нужно видеть его, чтобы знать, как горд собой Стив и едва не светится от счастья. – Здесь написано, что Айзек доверил освидетельствование врачу семьи, некоему Клайву Брауни, после чего мальчика похоронили в закрытом гробу и по распоряжению семьи он лежит в семейном склепе. Питер, ты там случайно его не находил? Сколько жил в этом страшном месте, нам никогда не говорили и не упоминали о том, что на территории особняка есть что-то подобное, кроме церкви в которую нас еще с малых лет приучила ходить мама. Она все говорила, что собственная часовня или маленькая церковь на участке – привилегия только набожных и обеспеченных семей. В Стоун Хилле таких семей можно было пересчитать по пальцам одной руки, а наша семья, была третьей в этом списке. - Не думаю, что пропустил бы такое. Я только начал осмотр дома, ему необходим косметический ремонт, но это только на первый взгляд. – Новый раскат грома был уже ближе, связь ощутимо ухудшилась, вызывая слабое потрескивание в трубке. – Все, о чем я могу тебе рассказать, так это о двух семьях, которые каждый раз заключали между собой династический брак - Черт, Артхейт, побереги мои нервы и психику! – я буквально вижу, как он сейчас закатывает глаза и смачно сплевывает в сторону. - Ладно, как только узнаешь, что-то новое, то сразу звони и вообще, держи меня в курсе, ладно? - Ладно. – Завершив звонок, решил продолжить осмотр дома и не закрывать за собой дверь, даже подпер ее банкой, чтобы не закрылась. – Пусть проветрится немного Поправил рюкзак за спиной и подошел к дальней двери, разумеется, она заперта, ручка неприятно хрустнула в ладони, грозясь развалиться в любой момент, но только чудо спасало ее. Попытался повернуть ручку – не поддается, толкнул дверь, но результат тот же, даже странно, что спустя столько времени дом только частично пришел в упадок. Если меня не подводит память, то за ней должен быть как раз спуск в подвал. Осмотрел ручку, замочная скважина выглядит не так плохо, есть шанс, что один из ключей решит мою проблему. В руке звякнула связка ключей, под громогласные раскаты и редкие вспышки света молнии, мне удалось открыть дверь. На какое-то мгновение представил себя на месте героя какого-нибудь фильма ужасов, которыми так перенасыщен рынок кинематографа. Проверив заряд батареи на мобильном, убедился, что она не сильно пострадает и можно включить фонарик. Деревянные ступени уходили прямиком во тьму подвала, кирпичная стенка частично была заклеена обоям с синей полоской, чтобы стены выглядели ровнее и потолок выше. Оптическая иллюзия пропадала сразу, как только загорался свет, но сейчас его нет. Выключатель прятался за дверным косяком, и найти его можно только по наводке. Бесполезно. Надо найти генератор и запустить его, если все получится, то хотя бы смогу не сломать шею обо что-то запнувшись в темноте. Ступени громко скрипели, прогибаясь под моим весом, диск света метался из стороны в сторону, выхватывая из мрака предметы декора и висящие на полке инструменты. По обе стороны от лестницы в свое время папа сделал полки шкафов, где хранил сломанные, но дорогие сердцу вещи, а впереди у стены накрытые тканью стояли портреты. Я не знаю, чьи они были, никогда не видел их висящими на стенах или вообще в доме, хотя судя по слою пыли - они тут давние пленники. Не забывая светить себе под ноги, я осторожно спускался вниз. Боясь, что одна из ступенек надломится подо мной в самый не нужный момент, поэтому, моя ладонь скользила по единственному периллу слева от лестницы. Под потолком свисали белыми полотнами паутины, где-то даже я видел змеей свисавшую ржавую цепь, у самой стены стояли шкафы с какими-то коробками, часть из них замотаны наспех толстой веревкой, часть заклеены скотчем и две из них стоящие на самом верху манили своим открытым видом. Металлические этажерки могли похвастать сидящими на них сломанными куклами в чепчике и платье, у некоторых лица были чем-то разрисованы, словно специально изуродованы. Не уже ли Аманда так не любила своих кукол? Или завидовала их идеальной внешности? Нет, не думаю. Сестра старалась всегда быть красивой, но подобных тряпичных кукол я у нее не видел. Все в грязи и паутине. Прошел вглубь подвала, протискиваясь между чем-то заставленным старым письменным столом и почему-то опрокинутым стеллажом. В подвале не было окон, поэтому свет от смартфона был моим единственным источником света. Под ногами что-то громко хрустнуло, присмотрелся. Стекло. Надо быть осторожнее. Посветил на стену за стеллажом, там угадывались черты двери или чего-то очень похожего, но как бы внимательно не рассматривал свою находку, ручку обнаружить не удалось. Странно все это. В свое время я пересмотрел много фильмов ужасов и уяснил, что если дверь закрыта или завалена, то это не просто так. Не став героически повторять ошибку всех героев, которым суждено умереть первыми, даже не почувствовал любопытства или тяги к приключениям. Вот такой я странный малый. Опустив лучик света себе под ноги, внимательно смотрел куда ступаю, пусть я и в кроссовках, но мелкие осколки могли впиться в подошву и их оттуда, потом не вытащить. Тихий шорох со стороны шкафа с ящиками. Вроде ничего не изменилось, кроме куклы. Тряпичная кукла Красной шапочки опасно покосилась в сторону коробки и могла вот-вот свалиться с насиженного годами места. Верить в то, что меня будут преследовать куклы, вообще не хотелось, а если следовать тому, что в доме я сейчас нахожусь один, то это либо сквозняк, который я запустил в дом, либо мое воображение играет со мной злую шутку. Найдя обратный путь до лестницы, прошел чуть в сторону и обнаружил любимый дедушкин столярный стол, на котором он всегда что-то мастерил. Забавно, но, когда дедушка умер, то папа переделал мастерскую в уголок охотника, коим он себя считал, но таковым не являлся. Иногда, я пробирался сюда, чтобы посмотреть на папу за работой и каждый раз он выгонял меня. После того, как он сломал, или распилил все деревянные фигурки, которые дедушка коллекционировал, уже выйдя на пенсию, то что-то с ним произошло. Папа стал почти как одержимый, он словно что-то искал и не мог найти. Тогда я не придавал этому внимания, но был зол на него за то, что избавлялся от принадлежащих дедушке вещей. Именно тогда я стал звать его по имени и не видел в Айзеке того мужчину, которого мог называть отцом. Снова воспоминание выплыло откуда-то из хорошо забытого прошлого, которое я не был готов встретить. Яркая картина того, когда Айзек стоял, склонившись над столом и в свете двух люминесцентных полосок ламп, они тогда только входили в моду. Обе по пятнадцать сантиметров длиной, привинчены к стене, одна имела такую особенность, как после шести часов работы начинать мигать, словно разговаривая с миром азбукой Морзе или же стать тусклой. На стене за спиной должен был располагаться щиток, а точнее объемная металлическая коробка в которой находились старые для двадцать первого века предохранители. Родители хранили на чердаке, целую коробку таких предохранителей, но кто знает, сколько их там осталось спустя восемь лет. А вот это странно. На крышке место для ключа чем-то залеплено и черный след от пламени, словно кто-то специально подпалил, чтобы никто не мог открыть. Я точно чего-то не понимаю или не знаю, но пришлось сильно повозиться, чтобы добраться до самого механизма замка. Моя мама была женщиной начитанной и эрудированной, она любила оставлять для нас с сестрой головоломки или какие-то загадки, ребусы. Как же я ей был благодарен за подобные разминки для мозга, на боковой стенке коробки при внимательном осмотре с трудом смог различить очертания свечки и клевера. Символ удачи? Но, причем тут свечка? Может, она означает цифру? Надо поискать еще подсказки, медленно переведя источник света на стену, я был готов придирчиво осматривать каждый выступающий кирпичик. К счастью, я не успел далеко отойти и заметил, как на самом углу дверцы едва заметно, бледно-зеленым цветом выступили еще две цифры. Бинго! Подцепил острым носиком лезвия ножа скрытое внутри колесико с цифрами. Оперировать фонариком и одновременно ножом не получалось, приходилось действовать ими по очереди, а подгонял гулкий раскат грома, будто небесным молотом ударяющий по стенам особняка. Я чувствовал, как содрогались стены над головой и тихо звенели стекла, в такой мертвой тишине можно было услышать, как на улице дождь барабанит по фасаду и окнам. Наверное, я зря не закрыл за собой дверь на кухне, но подумал, что глоток свежего воздуха старому дому не помешает. Не знаю, сколько провел времени в полной темноте, прежде чем раздался скрип. Боже, как все проржавело, мне удалось открыть желанную коробку, шапочки предохранителей побелели от паутины, но все исправно. Рычаг заело, но расшатать его получилось, я буквально слышал, как по проводам побежал ток, заскрипел, загудел генератор в углу. По полу вибрацией отдавалась вся работа старого аппарата, лениво по проводам бежало напряжение, лампы неохотно просыпались, нарушая годами устоявшуюся тишину и тьму. Сильно обстановку это не меняется, но теперь, я могу видеть, как в воздухе кружатся и опадают частички пыли. В свете не многочисленных ламп, атмосфера показалась еще более плачевной, чем до этого. Сделал несколько фотографий для себя, больше на память, чем для истории своей семьи, возможно, потом эти фотографии помогут мне продать дом по более высокой цене. Хотел позвонить другу, но только сейчас заметил, что связь пропала и на экране смартфона красуется надпись о вызове только спецслужб. Сделал для себя заметку, что в подвале связи, как таковой нет, по звуку нашел генератор. Старенький, если судить по виду и запаху, который его быстро окружил, но на бензогенератор, который мне доводилось видеть, он не особо походил. Выключил фонарик, хотя света особенно не хватало, оставалось много темных углов, но главное для меня сейчас было проверить дом. На весь подвал было четыре лампочки и в теории их хватало, чтобы осветить помещение, одна из них как была рядом с заваленной дверью. Осмотревшись, выглянул из чистого любопытства, чтобы узнать, чьи осколки были у меня под ногами. Лежала какая-то колба с жидкостью или чем-то похожим на вязкую краску. Стало немного легче, но только сейчас я заметил, что под потолком что-то умело, закрыто деревянными досками. Если там закрыты окна, то кому-то не нравился свет или мешал? Поднимаясь на первый этаж, почувствовал, как мне становится легче, воздух стал заметно чище, влажный, но так мне даже больше нравилось. Выключил в подвале свет и закрыл за собой дверь, на улице стеной шел дождь, часть пола потемнела, впитывая влагу и наполняя воздух тонким запахом мокрого дерева. На всякий случай закрыл дверь на ключ, чтобы лишний раз не отвлекаться на это. Свет включился при первом же нажатии, грязь стала ярче и гора грязной посуды в раковине только подтверждала мои догадки о нежеланных посетителях в пустом доме. Судя по тому, что я вижу перед собой и как глубоко въелась грязь, то были гости тут давно. Проверил водопровод, труба только затряслась, зашумела и ничего не произошло. Видимо, где-то забилась, надо искать участок, проверяя всю трубу, но займусь этим завтра. Сейчас сама погода была против того, чтобы я покидал особняк. К моему удивлению, в подвале не было ни единой масленой лампы, как в прочем и свечей, но есть еще надежда найти последние на кухне. Проверка ящиков и шкафов показала, что посуда вся исчезла или пришла в непотребный вид, верхние три шкафчика заело, один намертво засел. Ломать мебель в мои планы не входило, из-за чего я еще раз попытался открыть один из ящиков, приподнимая его или толкая, это дало результат. Из нутра приоткрывшегося ящика смог вытащить белые толстые свечи. Пригодится. Прихожую залил белый свет, а гром оглушил своим раскатом, проверяя стены старого особняка на прочность. Молния яркой вспышкой света озарила скромное помещение, мрачные и кривые тени легли на стену. Вернулся в коридор, включив свет, на деревянной лестнице сидела старая тряпичная игрушка похожая на куклу в платье цвета корицы и с собранными в два хвостика рыжими волосами, черные глаза пуговки и нитками вышитая улыбка. Она не была настолько пыльной, как все вокруг и перед куклой лежала оторванная бумажка. Аккуратно развернув ее, с трудом смог прочитать криво написанное «Привет»