Всё началось с фанфиков

      Чимин сонно потер глаза и, не размыкая тяжёлых век, пошёл в ванную комнату, пока остальные похмельные личности силились отскрести себя от всевозможных поверхностей.       Он вполне успешно на ощупь добрался до спасительной комнаты (читать, как: встретился со всеми поверхностями, что вставали у него на пути). И, наконец-то, смог поднять глаза с расплывающейся недружелюбной реальностью в них на своё помятое отражение. Да так и застыл с раскрытым от шока ртом и взглядом, намертво приклеившимся к ключицам. Они у него, конечно, весьма привлекательные, но не настолько, чтобы сходить по ним с ума(по крайней мере, Чимину). Причиной нетипично раскрытых глаз являлся кровоподтёк. Красивый такой, характерный, бордовенький с фиолетовыми прожилками, что бутоном расцветал на нежной бледноватой коже Пака.       «Ну, вот и приплыли!», - радостно выдаёт разум парня и снова уплывает в спасительную похмельную несознанку, оставляя своего обладатели истуканом пялиться на собственное тело, как на восьмое чудо света.       Конечно же он не один. Чимин позволил себе язвительно усмехнуться. Действительно. Он проснулся с засосом точно от одного из парней, изображающих зомби в комнате, и, конечно, он совершенно точно не мог быть единственным. Парочка меток-друзей красовалась на выпирающих рёбрах, но первенство определённо получает парень с ключиц.       «Кажется, кому-то сегодня, несмотря на жару, придётся облачиться в толстовку», - ехидно вставляет пессимизм, наслаждаясь ситуацией с мазохистским удовольствием.       Чимин судорожно вздыхает и переводит взгляд на лицо, понимая, что лучше бы он этого не делал, ведь ступор настигает его повторно. Память сотрудничать отказывается, явно решив праздновать дальше. А Пак пытается представить, как его и без того немаленькие губы могли припухнуть и обзавестись неестественно алым цветом, а также болючей, но весьма очаровательной такой ранкой, похоже, появившейся в процессе, так сказать, увеличения губ естественным путём.       Совсем скоро Чимин понял, что и так слишком много времени в ванной провёл, поэтому, взглянув ещё раз в свои слегка ошалевшие глаза, поспешил выполнить все необходимые водные процедуры и замазать последствия вчерашнего веселья самым плотным тональником, откопанным где-то на задворках всевозможных ящичков (и совершенно не имеет значения, что цвет косметического средства сильно отличается от его собственного тона кожи).       Закончив с посыпанием головы пеплом и покрыванием её же гелем для укладки волос, Чимин отправился на кухню за стаканом воды и аспирином, конечно. Ожидая, когда утренний ритуал завершат все участники группы. К памяти он взывать даже не пытался, зная, что той стерве нужно время оклематься и прийти в себя. Надо же, прямо как и ему самому.       Что-то точно пошло не так, потому что все парни внезапно решили, что тридцать градусов точно не жара и красовались в толстовках всех цветов радуги (если в данной ситуации, конечно, вообще уместно упоминать радугу…)       «Это значит, что мы не одни, всем досталось», - счастливо вопит оптимизм парня.       «Идиот, это наоборот ещё хуже, тебе так не кажется?» - пессимизм (если бы мог, конечно) закатил глаза и потёр переносицу.       Дверь в общежитие распахивается и с грохотом ударяется о стену, разрубая гробовое молчание кухни, где парни прятали друг от друга глаза увлечённо изображая чаепитие, угу.       - Оклемались, окоянные? – бархатный голос влетевшего на кухню менеджера сочился ядом и искрил злостью, - а вы почему в толстовках? – брови его потерялись где-то в волосах, не спеша находится, а сам менеджер несколько сбился с пути праведного гнева.       - В студии холодно, - как-то вопросительно пропищал Чонгук, насколько это было возможно с его голосом, на что получил скептический взгляд разъярённого мужчины, и вновь уставился в кружку, словно там собрана вся вселенная, ага.       - Ладно, меня сейчас это не особо интересует, - отмахнулся он, - вы почему всё проср…проспали, м? Если вы вчера пили, то можете на этот вопрос не отвечать, но ответьте мне, пожалуйста, неужели так сложно было потерпеть до того, как пройдут эти чёртовы съёмки, после которых вас и так ждёт отдых?! – буквально взвыл он, а ребята виновато потупили взгляды, - я понимаю, что в прошлый всё получилось несколько…М… не так, как ожидалось, - в его голосе проскальзывали виноватые нотки, - но в этот раз планы не изменятся.       - Прости, - тихо проговорил лидер.       - Поймите меня, пожалуйста, - сдувается менеджер и тяжело опускается на удачно стоявший позади стул, - я знаю как вам тяжело и через что вы прошли, я ведь был с вами с самого начала, - шелестит он, - мне и самому тяжело угнаться за этим темпом и меньше всего я хочу разногласий с вами, правда, - он устало потирает лоб и утыкается в свои руки сгорбившись как-то разом, - но мир не стоит на месте и надо двигаться вперёд, - он буравит взглядом пол, ощущая тяжесть, пока произносит эти слова, - так уж вышло, что на данный момент вы для меня очень родные и близкие люди, я сам-то был мальчишкой, когда устраивался менеджером.       - Точно, - хмыкает Джин, ведь менеджер был младше него и в начале пути они часто ругались и припирались, а сам Ким во всю сомневался в профессионализме работника.       Затем в памяти ребят проскальзывают моменты, как он поддерживает каждого участника, не позволяя опустить рук, как приносит воду и еду, после особенно тяжелых тренировок, как идёт вместе с группой напиваться после получения очередной награды, при этом стараясь оставаться максимально трезвым, чтобы доставить ребят в общежитие в целости и сохранности. Сколько таких моментов было – не сосчитать. И ни один из них не был записан на камеру, разве что только на телефон предусмотрительного Хосока. А ведь Менджин и сам едва не сломался. От нагрузки, от давящей атмосферы, от всего. Как много всего происходит за кулисами и не выносится на всеобщее обозрение.       - Ладно, пора ехать, пока съемочная группа не заявила в полицию о моей пропаже, - тяжело вздохнув и хлопнув себя по коленям нарочито бодро произнёс менеджер.       Ребята засобирались, схватив заранее приготовленные сумки, и уже около выхода парень лукаво поинтересовался:       - Хоть весело было?       - Ты даже не представляешь насколько, - гулко сглотнув, отвечает J-Hope.       Очевидно, буря миновала.

***

      - Чимин, - шипит Намджун, продолжая мило скал…улыбаться в камеры.       Съёмки у ребят длились уже третий час и скоро должны были закончиться. Ребята, глубоко сожалея, принесли извинения стаффу, как только прибыли на съёмочную площадку. Никто и не собирался обижаться, а две молоденькие хохотушки визажистки заботливо накормили ребят, в процессе исправляя их несколько помятые и разбитые личики. Эти бойкие девчушки тоже были одними из немногих, что были с ребятами с самого начала, и имели довольно милые дружеские отношения.       Где-то за кадром фурией носился Минджин, отдавая тихие указания.       - Да, хён,- так же тихо ответил Пак.       - Ты выбрал самый изощрённый метод самоубийства? Умереть от рук разгневанных фанаток?       - Не понял, - озадаченно произнёс парень, на время теряя очаровательную улыбку, чтобы, опомнившись, через мгновение вновь вернуть её на своё лицо.       - Прикрой ключицы, - шипит сквозь самую сладкую из возможных улыбок Ким.       Чимин тихо ойкает, без удовольствия отмечая, как краской наливается его лицо, и поправляет сползшую толстовку. Какая от неё вообще польза, если она постоянно сползает, м?       «Ну, молодец, Пак Чимин!» - аплодирует пессимизм, «Если до этого ещё не было ничего подозрительного, то сейчас ты просто милый человечек-подозрительность, талантливо пародирующий помидор!».       « М, может, тут просто жарко!» - отзывается находчивость.       «Конечно, толстовки ведь просто созданы для носки в тридцатиградусную жару. И, конечно же, совершенно неважно, что всё время до этого наше лицо скорее зомбика напоминало…», - сочится ядом пессимизм.       А Чимин шокировано и напряжённо думает, в какой момент он стал разделять мысли в голове на голоса, и в какой момент он начал спорить сам с собой. Его уже можно считать шизофреником?...       - И-и-и, снято! – кричит режиссёр, - вы отлично поработали сегодня ребята, - говорит режиссёр, а затем разворачивается, чтобы также поблагодарить съёмочную группу.       - Ну, что, теперь ваш заслуженный отдых? – устало пробубнил подошедший к ребятам менеджер, - Куда вас? В Общежитие?       - Думаю, сначала будет целесообразнее заехать в продуктовый, - мотает головой Джин.       - Без вопросов, - усмехается менеджер, и ребята плюхаются в спасительную прохладу автомобильного салона, держа путь на самый большой продуктовый этого шумного города.

***

      - Чимин, мне нужно поговорить с тобой, - тихо молвит Намджун, отводя Пака в гостиную, пока на кухне все остальные участники сгибаются в три погибели от смеха, при просмотре какой-то европейской комедии с корейскими субтитрами, поглощая пиццу и заливая её яблочным соком.       Смеются все, кроме Юнги, конечно. Он иногда выдаёт улыбку, но чаще лишь устало закатывает глаза. Разбор полётов насчёт очаровательных меток на теле все решают оставить на утро, будучи от усталости не в состоянии что-либо выяснять.       - Что-то случилось, хён? – беспокойство плещется в глазах младшего, выливаясь в тревожные слова.       - Я беспокоюсь о твоём состоянии, - Ким закусывает губу, предчувствуя нелегкую беседу.       - Я в порядке, хён, тебе не о чем волноваться, - Чимин весь сжимается, притянув колени к груди и плотно обхватив их руками, чтобы ногтями впиться в собственные бёдра. Он надеялся (в глубине души понимая, что напрасно) на то, что лидер не будет поднимать эту тему, доверившись Чимину.       - Я понимаю, что ты не хочешь говорить на эту тему и тебе тяжело, - он вздыхает, растирая руками смертельно уставшее лицо, - я не очень хотел её поднимать, но правда переживаю за твоё состояние.       - О чём ты, хён? – закусывает губу Пак, всё также находясь в напряжении.       - Чимин, я о твоих диетах, они довели тебя до истощения! – эмоционально произнёс он, - а на практиках? Да ты едва в обморок не падаешь, - продолжает он уже тише, - ты задерживаешься в зале даже дольше Хосока, а это ненормально. Я ничего не имею против твоего желания становиться с каждым днём только лучше, но это уже переходит границы. Совершенствоваться, не значит доводить себя до истощения. Я не прошу тебя прекратить, хотя это было бы лучше всего, но прошу тебя, подумай о том, что проблемы не в твоём теле, это установка в твоей голове. Ты особенный, ты лучики тепла нашей группы, и ты прекрасен, как бы ни выглядел, - с лёгким надрывом говорит лидер, усилием воли заставляя себя остановиться, чтобы не навредить напором бедному парню, - пожалуйста, подумай об этом, хорошо? Просто подумай. Дальше дело может дойти до обмороков, а там и до больницы, а это уже чертовски неправильно. Мне не важно, что может застопориться работа, - добавляет Намджун, прекрасно зная, как Чимин во всем может и любит винить себя, иногда даже не уступая в этом Хосоку - я пекусь о твоём здоровье, оно ведь очень важно и не восстанавливается по щелчку пальцев, - лидер ласково и чуть горько улыбается потухшим глазам парня, осторожно гладит по голове и, удаляется, попросив просто всё обдумать.       Чимин не знает, сколько времени сидит после ухода лидера, спрятав лицо в ладонях и уткнувшись в колени напряжённо думая.       «Умничка, Чиминни, хотел как лучше, а получилось как всегда!», - отзывается в голове пессимизм, салютируя бокалом с валерьянкой.       Он всё думает и думает, как ему поступить, чувствует себя виноватым (кто бы, собственно, сомневался) за то, что заставил так сильно переживать своего хёна. Он ведь и правда изводил себя голодовками и тяжёлыми упражнениями, подолгу зависая в зале, иногда даже на голодный желудок. Сегодня, например, он ещё не ел, лишь немного с утра поклевал то, что принесли заботливые хохотушки, чтобы их не расстраивать.       Внезапно кто-то дёргает его за руку, заставляя растерянно взглянуть вверх.       - Почему ты меня игнорируешь, Чиминни?! – возмущённо произносит нависший над парнем хмурый Юнги.       - Я не…Хён, я не игнорирую, - растерянно пролепетал Пак, фокусируя свой взгляд на Мине.       - Угумс, как же, - язвительно шипит старший, и выпрямляется, чтобы сложить руки на груди и, нахмурившись прошепелявить, - Тогда ты сможешь без проблем назвать все восемь вариантов твоего имени, пока ты «ни-разу-не-игнорировал-меня», м?       - Э-э-э, - Чимин умильно хлопает глазами, думая о том, насколько уместно будет сейчас сбежать, перемахнув через спинку дивана.       - Ну как же, Чимин, Чиминни, Чим-чим, Чимка, редиска… - начинает Юнги, загибая музыкальные пальцы.       - Редиска, серьёзно? – выгибает бровь Пак, - это даже не моё имя, - он старался не реагировать на вопли памяти и тепло, разливающееся при произнесении на разный манер его имени этим (восхитительным) голосом с хрипотцой.       «ЭТО ОН!», - орёт память, и буквально швыряется картинками из вчерашнего вечера, - «Это он оставил нам чудесные меточки», - мечтательно выдыхает.       «Чудесные?!», - завопила ориентация.       «Напомню, мы вчера были абсолютно не против, даже больше скажу нам должны были поставить только один…», - занудно ныла память.       «И что это ты вдруг решила вспомнить о своём существовании», - ядовито поинтересовался пессимизм, нанюхавшийся мяты.       - Конечно, это тоже твоё имя, учитывая, что ты продолжаешь меня игнорировать, - невозмутимо парировал Мин, прерывая спор голосов в чиминовой голове.       - Я, нет, я вовсе не игнорирую, я слушаю, - замотал головой Пак, всерьёз переживая о том, нормально ли то, что в его голове спорят его собственные мысли.       - Пошли, - с тяжёлым вздохом протягивает руку Мин.       - Куда? – непонимающе косится на ладонь Пак.       - Давай без вопросов, Чиминни, - Юнги захватывает в плен маленькую горячую ладошку Пака своими ледяными руками.       «Ай», - кажется это было сердце.       Чимин, конечно же, не перестал сыпать вопросами о том, куда и зачем они направляются, но Юнги стойко всё игнорировал, продолжая таранить пространство и на буксире тянуть упирающегося Пака.       Когда Мин только вошёл в гостиную, он сначала не сразу заметил сжавшегося в комочек Пака. А когда заметил, то осторожно позвал его, вспоминая, как тот ушёл с кухни вместе с Намджуном. Он догадывался о чём между ними мог вестись разговор, поэтому когда Пак не отреагировал, он позвал его громче, чтобы, когда ему надоест играть с именем младшего, схватить того за руку, справедливо возмутившись. Взгляд Чимина был до того потерянный, что Юнги решил хоть немного выручить его, благодаря за все те разы, когда именно младший поддерживал разъярённого хёна.       - Зачем нам идти в твою комнату, - лицо Чимина вытянулось от удивления, когда, Юнги затащил его в собственную спальню и плюхнулся на кровать, не позаботившись отпустить руку упавшего следом парня.       - Так, - Шуга сел на кровати, коварно проигнорировав вопрос Пака, - ты сейчас берёшь мой ноутбук, включаешь там, что твоей душе угодно, устраиваешься в кровати поудобнее и ждёшь меня, я ясно выразился? – спросил Юнги, поочерёдно указав сначала на ноутбук, стоящий на столе с запущенным браузером, а затем и на кровать.       - Н-но, хён, - попробовал возмутиться младший, на что Шуга послал ему один из своих фирменных взглядов, что буквально пригвоздил Пака к кровати, - понял-понял, ща всё организую.       «Тяжёлая артиллерия!», - на задворках сознания стоя аплодировал боевой дух.       - Вот и зашибись, - прошепелявил парень и удалился из комнаты.       Чимин растерянно поднялся с кровати, чтобы подойти к пустому столу и взять ноутбук, сиротливо стоящий на краю. Плюхнувшись с ним на кровать, он поерзал, устроившись, как ему и было велено, поудобнее. Пак задумчиво закусил губу, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что ему хотелось посмотреть, и на что не хватало времени. Память услужливо подкинула название какой-то новой дорамы, в жанре драма/комедия, и рекламу которой Чимин не так давно видел по телевизору. Маленькие пальчики шустро забегали по клавиатуре, набирая необходимый запрос в браузере.       Младший смотрел уже где-то двадцатую минуту первой серии, сонно и расслабленно щуря глазки, периодически посмеиваясь над глупыми шутками, как вдруг услышал глухой стук и тихое:       -Ай, бля…       Дверь в комнату распахнулась, являя недовольного Юнги, потирающего пострадавший лоб. В одной руке парень держал поднос с фруктами и маленькими термосочками, в другой у него была зажата какая-то милая подушка, явно стыренная у Тэхёна, а ногой (да-да, ногой) он держал другую глупую подушку, в которой младший мог признать одну из тех, что вечно валяются на диване в гостиной.       - Хён, ты в порядке? – посмеиваясь, поинтересовался Пак.       - В полном, - оскалился Юнги и запустил в Чимина подушками, что удерживал секундой назад.       Он осторожно поставил поднос на прикроватную тумбочку, а сам нырнул под одеяло, затем подвинул ноутбук на середину, взял с подноса чай в термосах, один из которых сунул в руки сонного Чимина, а второй положил себе в ноги, чтобы прижать к груди тарелку с фруктами и закинуть в рот дольку апельсина.       - Что? – спросил он у улыбающегося Пака, которого слежка за хёном привлекала явно больше, чем сюжет, разворачивающийся на экране ноута.       - Ничего, - улыбнулся Чимин, которому приносило удовольствие следить за приготовлениями старшего, и отвернулся к экрану.       И было в этом просмотре второсортной дорамы что-то невыносимо домашнее, что-то такое спокойное, от чего сердце приятно щемило, а мысли из головы испарялись, оставляя разум чистым и спокойным. Никого совершенно не смущало то, что Чимин поит своего хёна, потому что ему мешает тарелка. Никого совершенного не смущало то, что перед пухлыми губами Пака могли появиться длинные беленькие музыкальные пальцы, настойчиво сующие несопротивляющемуся младшему кусочек красного яблочка.       Шла где-то десятая серия.       Тарелка была пуста и покоилась на подносе на тумбочке вместе с термосочками с остатками ароматной заварки на дне. Глаза младшего слипались, отказываясь дальше следить за развитием событий на экране, а непослушные губы больше не собирались подбадривать неуклюжую главную героиню на такой важный поцелуй. Голова отказывась соображать и уютно устроилась на костлявом плече с проступающими мышцами, справедливо рассудив, что это лучше чем подушка. Разум помахал ручкой и утащил уставшего Чимина в царство Морфея, напоследок заставив Пака закинуть руку на Юнги и сжать маленькими пальчиками его кофту.       Мин пришёл в себя от руки, что нагло сжимала его толстовку, принося почему-то невероятно приятные ощущения, но выныривать до конца он не собирался, поэтому просто закрыл ноутбук, отпихнув его подальше, чтобы не мешался, и устроился поудобнее закинув свою руку на младшего, чтобы просто по честному было (ага, как же) и отключился.

***

      На общежитие свой покров накинула ночь, веселье затихло.        Лидер решил проверить всё ли в порядке, безмолвно заглядывая в комнаты ребят, вот только Чимина в его комнате не наблюдалось. Намджун попытался успокоиться и логически пораскинуть мозгами, заглядывая в последнюю комнату – комнату Юнги. И застыл. Логически думать дальше ему не пришлось.       На кровати в обнимку посапывали самый хмурый и самый теплый участники группы. Ноги их переплелись между собой, а руки сжимали друг друга с силой, но в то же время с лёгкой нежностью, словно боясь навредить.        Джун задумчиво улыбнулся своим мыслям и убрал на стол ноутбук, который эти двое затолкали на край кровати, чтобы потом уйти к себе, тихо прикрыв за собой дверь.       Несмотря на все трудности, всё в порядке и обязательно наладится…