Кукольный Замок

Фелисия стояла посреди огромного тёмного зала, пахнущего затхлым подвалом. Было холодно и страшно, но она ничего не могла поделать. В голове крутился только один вопрос: «Что я делаю в этом замке?» И правда, что? И откуда она знала, что это именно замок? Попытки вспомнить предшествовавшие события обрывались на моменте, когда гадалка в парке предсказала несчастья. Дальше — провал. И вот теперь Фел находилась в странном зале, совершенно не зная, где искать выход. Ей не оставалось ничего другого, кроме как отправиться на поиски. Бродя по коридорам, она то и дело кричала, пытаясь узнать, есть ли здесь кто. Но всё было тщетно — никакого ответа. Становилось страшнее. Дойдя до конца коридора, Фелисия заметила лестницу. «Стоит ли по ней идти?» — несмело подумала она, касаясь рукой холодной стены. Оставалось только рискнуть — других вариантов просто не наблюдалось. На лестнице было достаточно темно, а потому приходилось подниматься, держась за стену и осторожно прощупывая каждую ступеньку. То и дело пальцы попадали в паутину, и тогда Фел морщилась, но продолжала идти. Шаг, другой. Пусть и медленно, но где-то половина лестницы уже осталась пройдена. Очередной раз вляпавшись во что-то рукой, Фелисия остановилась и услышала шуршание за спиной. «Крысы?» — промелькнула напряжённая мысль. Только крыс сейчас не хватало. Но нет, чем дольше Фелисия прислушивалась, тем больше сомневалась, что источником звука являлись животные. Это был звук шаркающего по камню дерева. Фелисия почувствовала, как у неё по спине пробежали мурашки. Поёжившись, она продолжила путь. Звук становился всё ближе. Медленно и неотвратимо. Из быстрого шага Фел перешла на бег. Выбежав в коридор, стены которого украшали красные ковры, она подёргала за ручку первую попавшуюся дверь. Та оказалась не заперта, Фелисия тут же заскочила в комнату и закрылась. Переведя дыхание, она прислушалась. Звуки шагов уловить не удалось. Тишина. Ужасная, мёртвая тишина, усиливавшая страх перед неизвестностью. Куда и как её занесло? Почему? Больше, чем ответы, хотелось найти только выход. — Чёрт бы побрал ту гадалку… — прошептала Фелисия, надеясь, что хотя бы звук собственного голоса поможет ей успокоиться. В комнате было открыто окно и ветер колыхнул занавеску, заставляя вздрогнуть и беспокойно посмотреть по сторонам. — Не стал бы я разбрасываться такими словами, — сказал кто-то очень тихо, только слов Фелисия не разобрала, не зная языка, после чего скрипнуло окно. Что это было? Галлюцинация? Или же в комнате находился кто-то ещё? «Шёпот был таким тихим… Слишком тихим. Думаю, мне просто показалось», — мысленно попыталась успокоить себя Фел. Она всё ещё боялась выходить в коридор, а потому решила осмотреть комнату. Внимание её привлёк стол в углу. На нём лежали резаки и кучка опилок. Что-то упало позади Фелисии, и та обернулась. К её ноге подкатился глаз. Она вскрикнула и метнулась к двери, незамедлительно покинула комнату. Захлопнула дверь, опёрлась на ту спиной и судорожно выдохнуло. Что-то её насторожило. Она внимательно посмотрела на стены и пол коридора. «Что же тут не так? Словно в прошлый раз что-то было иначе… — Взгляд остановился на коврах. Похоже, дело было в них, но пока что Фел не могла понять, что именно её смутило. — Ковры… Они синие. А какого цвета они были в прошлый раз? Я так быстро бежала, было не до них. Хм…» Фелисия в задумчивости провела рукой по ковру. Он оказался мягким и склизким — словно водоросли. Скривившись, она прикрыла рот другой рукой и отошла к окну. Солнце почти село, что совсем не прибавляло храбрости. Скоро станет ещё темнее, а значит — ещё страшнее. Обхватив себя руками, Фел прижалась лбом к стеклу и смотрела на то, как исчезало за горизонтом светило. Она всё ещё плохо осознавала ситуацию, в которой оказалась, и сохранялась слабая надежда, что это просто слишком реалистичный сон. А если не сон? Чушь какая-то! Ладно гадалки — это просто прижившееся среди людей шарлатанство, которое иногда попадало в цель. Но разве можно просто взять и оказаться в другом мире? Ещё и совершенно не запомнив процесса перемещения? Это даже звучало как обычный сон. Просто неприятный и богатый на ощущения сон, который обязательно закончится. Надо только не падать духом, чтобы потом по инерции целый день не ходить убитой из-за несуществующей ерунды. Через пару мгновений Фелисия снова услышала шаги. Вздрогнув, оторвалась от окна и испуганно посмотрела на коридор. Из комнаты вышла женщина в форме горничной. Фел резко отпрянула, из-за чего врезалась в окно и то распахнулось. Слишком легко, словно само по себе. «Ощущение падения… Оно такое странное…» — отрешённо подумала Фелисия, чувствуя, как тело рассекает воздух. Она зажмурилась, ожидая столкновения с землёй. Учитывая весь остальной сон, последствия должны стать очень болезненными. Но прошла секунда, пять, пятнадцать, тридцать, а удара до сих пор не было. Фелисия открыла глаза, не понимая, что происходит, и заметила, что лежит на кровати, а над ней склонилась та самая горничная. В ней не было ничего страшного, но что-то настораживало. Такое неуютное, подсознательно пугающее. Как зловещая долина. «Лицо… Её лицо. Оно какое-то странное. Будто бы неживое. Кукольное». — Как вы себя чувствуете? — осведомилась женщина. Фел вздрогнула и присела. На этот раз речь ей не только не показалась, но ещё и была понятной. — Вроде бы… Нормально. — По крайней мере ощущения сообщали, что повреждений нет. — Но кто вы? И где я? — Я просто прислуга. И не более. А находитесь вы в Кукольном Замке. — Где-где? — Фелисия удивлённо вскинула бровь. «Никогда раньше о таком не слышала. Не то чтобы я обо всех замках мира знала, но такое без внимания не оставила бы. Или это в стране, которую я не посещала? Не, ну всё равно бы рано или поздно на такое название наткнулась, заинтересовалась… Так, стоп! Какие страны? Я же сплю!» — В Кукольном Замке, — повторила горничная. В её голосе не мелькало никаких эмоций. И это настораживало. — Я поняла, — а вот Фелисия уже была немножко раздражена, — но что это за место? — Большего я не могу вам сказать. Желаю удачи, и постарайтесь лишний раз не умирать, — сказав это, горничная покинула комнату. Когда та открыла дверь, Фел заметила, что на окнах висят тёмные шторы. Она ещё немного посидела на кровати и всё же решила встать, но стоило опустить ногу, как её схватила появившаяся из-под кровати рука. Коротко вскрикнув, Фел начала бить по руке свободной ногой. Однако это не помогало. Более того, судя по ощущениям, рука была чуть ли не деревянной! Тогда Фелисия вскочила с кровати и попыталась выдернуть ногу. И ей это удалось, однако не потому, что рука отпустила. Та просто оторвалась. Не задумываясь пока что о подобных мелочах, а просто почувствовав, что получилось освободиться, Фел выбежала в коридор. И снова что-то показалось странным. «Тут нет штор. Однако же я ясно их видела». Фелисия нахмурилась и встала на колено, чтобы отцепить руку. Почему сам факт оторванной руки не пугал? Всё просто — это была рука манекена, куклы в человеческий рост. Очень странно, но хотя бы нет крови. Крови она немного боялась. — И что мне теперь с этим делать? — спросила саму себя Фелисия, вертя в руках руку. Надо сказать, та была сделана очень искусно и, насколько то вообще возможно, напоминала настоящую. «Что за мастер её сделал?» — Кажется, внутри начало просыпаться любопытство. Мир сна иногда интересно исследовать. К слову говоря, она тоже мастерила — лепила из глины, но до подобного уровня было ой как далеко. Не считая случая с рукой из-под кровати, после падения Фелисия всё же ощущала себя немного спокойнее. И только сейчас она заметила странный знак, появившийся на тыльной стороне левой кисти. Почти неразличимый, но вызывавший вполне естественные подозрения. В конце концов, Фелисия решила взять руку с собой. Её, если что, можно в кого-то кинуть. А то совсем без ничего чувствуешь себя до голого беззащитной. Пройдя несколько коридоров, Фел снова увидела горничную. На этот раз та разговаривала с красивой леди в изумительном светлом платье. «У неё тоже что-то странное с лицом. Хм…» Фелисия подошла поближе. Она ступала так тихо, как только могла. Теперь можно было получше рассмотреть лица. Однако после этого появились сомнения. То ли в собственных глазах, то ли в адекватности окружающей действительности, которая будто разрывалась между реалистичностью и абсурдностью. «Точно ли они говорят? Ведь у них не шевелятся рты. Если подумать, когда горничная обращалась ко мне, то её губы также были неподвижны. И глаза… Они не моргают! Неужели они — манекены?» — Фелисия тихо ахнула. Манекены повернулись в её сторону. — Кто это? — спросила леди, указывая на Фелисию веером. — Гостья. Не волнуйтесь, она уже умерла. — Правда? Что же, это замечательно. — На мгновение Фелисии показалось, что она услышала нотки радости в голосе леди. — Что значит «уже умерла»? Я, вообще-то, жива! — не смогла не возмутиться Фел. — Ничего, скоро узнаешь, — уверенно ответила леди, прикрывая рот веером, — а сейчас — пошли со мной. — Куда? — На чаепитие. — Разве манекены пьют чай? — Логичный вопрос. Сон сном, но чтобы пить чай, нужен как минимум открывающийся рот! — А почему бы и нет? — леди пожала плечами. По крайней мере, казалось, что сделать она хочет именно это, — а теперь — иди за мной. Или хочешь, чтобы на тебя что-нибудь напало? — Н-нет! — и Фелисия проследовала за леди. Некоторое время они шли молча. Фел испуганно прижимала к себе оторванную руку. Вся эта затея казалась очень странной, но очевидно, что выбора у неё не было. Точнее, ничего лучше не приходило в голову. Хотелось сбежать, но ведь некуда. Нервно усмехнувшись, она заправила за ухо тёмно-русую прядь и пригладила растрепавшиеся волосы. Происходящее всё ещё казалось ненормальным сном. — К слову, откуда у тебя эта рука? У кого ты её оторвала? — Не знаю… Она появилась из-под кровати и схватила меня. Я не хотела ничего отрывать, просто пыталась высвободиться. — Вот как. Ну ладно, — и леди снова замолчала. «То есть, больше её ничего не волнует? — Фелисия покосилась в сторону. — И это настолько нормально, что у кого-то оторвана рука?» — Она поёжилась, но вслух ничего не сказала. Наконец они дошли до другого зала. Он казался светлее за счёт летающих по нему огоньков. В зале стояли столы, накрытые скатертями, на которых располагались чашки, чайники и разнообразные угощения. За некоторыми столами сидели самые разные мужчины и женщины. Все они были очень красивыми, но при ближайшем рассмотрении оказывались лишь манекенами. От их неподвижных взглядов Фел ёжилась ещё сильнее. — Тебе холодно? — осведомилась леди, подходя к одному из столов и присаживаясь. Жестом она пригласила Фелисию занять место рядом. — Нет. Просто… Очень непривычно. — Она аккуратно села и посмотрела на закуски. — Скажите, а как вы можете есть? У вас же рты… Ну… — Фелисия замялась, не зная, как лучше сказать. — Нарисованные? Это магия. Ничего более. — Леди сохраняла совершенное обыденной спокойствие, а вот Фелисию передёрнуло. «Как можно говорить о магии, как о чём-то естественном? И почему мне кажется странным только это? Сам факт, что манекены живые уже странен до невозможного… — Фел рассеянно крутила в руках чашку, в которую леди уже успела налить чаю. — Я ничего не понимаю». — И как мне отсюда выбраться? «Очевидно, что нужно просто проснуться… Я же проснусь? Я не в коме или что-то в этом роде? Чёрт, но если так, то я застряла тут надолго. Не совсем тот сон, в котором хочется задержаться». — Уже никак. — Почему?! — Она не хотела реагировать так бурно, но всё равно воскликнула. — Ты уже умерла. Все, кто умер в этом замке, становятся манекенами. И чем чаще умираешь, тем быстрее превращаешься. Это всё можно отследить по яркости символа на руке. Он есть у всех бывших людей. Но никто не вернётся. Если манекен покинет замок — он погибнет. — И-и… Как долго я буду превращаться? «Если это правда сон, из которого нет выхода, стоит влиться в происходящее и подыгрывать. Я не хочу проводить всё время в сражениях с чужим мне миром». — Если больше не умрёшь — около месяца. — И это никак нельзя остановить? — Этого не смог даже маг. — Маг? — Фелисия склонила голову к плечу. Она в принципе никогда не слышала о магах. О настоящих магах, а не о простых фокусниках, шарлатанах и газетных «потомственных колдунах». Видела в играх, книгах, но это качественно другой опыт, нежели встреча во сне. — Да. Но более это не имеет значения. Теперь он тоже просто манекен. — Леди невозмутимо пила чай, рассказывая подобные невероятные вещи. Хотя, кто знает, для неё это могло быть уже в порядке вещей. Но не для Фелисии, которая всё больше удивлялась и всё меньше понимала. — К слову. Пока ты не станешь куклой, замок будет пытаться тебя убить. — Э-э-э? — Фел дёрнулась от такого заявления и чуть не опрокинула чашку. — То есть как это? За что? Я на такое не подписывалась! — Замок не любит живых. Фелисии уже становилось жутко от спокойных ответов леди. Казалось, что таким же спокойным голосом она будет подробнейшим образом описывать расчленёнку или как размазались по асфальту чьи-то мозги после падения. Взгляд снова опустился к знаку на руке. Вроде бы с прошлого раза темнее он не стал. Рассмотрев знак получше, Фелисия поняла, что это некое переплетение глаз, рук и простых абстрактных узоров. Захотелось нервно засмеяться, но это желание удалось подавить и более-менее спокойно задать вопрос: — И что же мне теперь делать? — Тебе решать. Однако, чем скорее умрёшь, тем спокойнее тебе будет жить. — Ты предлагаешь мне поскорее умереть? «Хотя полёт из окна прошёл удивительно спокойно. Но кто сказал, что такое везение вечно?» — Как хочешь. Я никогда не была человеком и не знаю, что для вас лучше. «Вот уж точно, что никогда не была. Ни за что не поверю, что люди могут настолько спокойно ко всему относиться», — скептично хмыкнув, подумала Фел, допивая чай. Конечно, снова умирать ей не хотелось, пусть по факту в этом и не было ничего страшного. Как оказалось. Но и сидеть на месте невыносимо скучно. Быть может, манекены не знали скуки, но она-то пока была человеком и очень не любила бесцельно сверлить взглядом стену в ожидании неизбежного. — А я могу прогуляться по замку? — Если не боишься умирать — пожалуйста. Здесь нет запрещённых мест. — Хорошо. Спасибо за разъяснения. — Кивнув леди, Фел встала, задвинула стул и, прижимая к себе несчастную руку, вышла из зала. Коридоры более не казались настолько пугающими. По крайней мере, пускай Фелисия и дёргалась до сих пор, слыша шаги, но успокаивала себя мыслями, что это всего лишь шаги манекенов. Это ведь так? Больше в замке ходить некому, если верить словам леди. Фелисия находилась в коридоре с зелёными коврами, когда наткнулась на смутно знакомую дверь. Наверное. Пока всё вокруг казалось слишком похожим, чтобы нормально ориентироваться в пространстве. Несмело открыв дверь, Фел зашла в ту самую комнату, куда заскочила в первый раз. На полу до сих пор лежал глаз. Она подёргала дверь за ручку, но та оказалась закрыта. — Не пытайся открыть, пока комната движется, — в комнате послышался тот же еле различимый шёпот, что и ранее. Но хотя Фелисия теперь понимала слова, она не обращала на них внимания и продолжала дёргать ручку. В конце концов, дверь открылась, позволяя снова выскочить в коридор. Она тут же глянула на настенные ковры. Красные. — Что за молодёжь пошла? Совсем никого не слушает… — когда дверь почти закрылась, из-за шторы вышел одноглазый манекен с тряпкой в руке. Печально вздохнув, он вернулся к своей работе. Даже в волшебном замке иногда стоит делать уборку. Хотя бы в жилой части. — И вот что это было? — растерянно пробормотала Фелисия, прислонившись к стене, но тут же отпрянула. Она коснулась ковра, и тот оказался тёплым и липким. Омерзительно. Однако Фелисии стало любопытно, и она снова дотронулась до ковра. Было довольно неприятно, но что оказалось ещё более странным — рука всё глубже и глубже входила в ковёр. Испугавшись, что её всю засосёт туда, Фел выдернула руку. До локтя — именно настолько её затянул ковёр — рука покраснела, местами на ней виднелись царапины и слабые ожоги. «Что за чёрт?» Фелисия отшатнулась от ковра. Крепче прижав к себе руку манекена, она растерянно смотрела по сторонам. Теперь появилось ощущение, что стены только и думают, как бы всосать её, а окна распахнутся, стоило по неосторожности коснуться их. Только и ожидая какого-нибудь подвоха от пола, Фел медленно шла по коридору. «Пока комната движется… — Фелисия вспомнила слова, которые услышала в комнате с глазом. — Что это значит? То есть, я заметила странность с коврами, но никакого движения не ощущала». Желая проверить, она зашла в ближайшую комнату. Фелисия решила некоторое время подождать и, чтобы чем-то себя занять, снова начала осматривать помещение. В нём тоже находился стол, однако он был завален книгами. На столе скопилось много пыли. Судя по всему, за него давно никто не садился. Либо же в эту комнату давно не попадали. Решив немного похулиганить, Фел подошла к столу и нарисовала на нём рожицу. Но стоило ей закончить, как рожица открыла зубастую пасть и попыталась укусить за палец. Отскочив от стола, Фелисия опрокинула стул и побежала к двери. Она выскочила в коридоре с тёмными шторами. «Те слова похожи на правду, — заключила Фелисия, хотя поверит всё ещё сложно. Должен же хоть во сне присутствовать грамм логики? — Но если это сон, то почему я, осознавая его, никак не могу управлять происходящим? Как-то иначе выглядели осознанные сны…» Чтобы окончательно убедиться, Фел открыла другую дверь. Это оказалась комната, в которой рука схватила её за ногу. Долго оставаться тут не хотелось. Прошло не больше минуты, и она снова оказалась в коридоре. Теперь стены укрывали синие ковры. «Бесполезно и дальше отрицать очевидное, каким бы оно ни казалось невероятным». Похоже, что услышанные в комнате с глазом слова подтвердились, и поемещения действительно меняли своё местоположение. Фелисия нахмурилась. Это создавало лишние неудобства. Неожиданно, пальцы на руке, которую Фел прижимала к себе, зашевелились, а за спиной послышались шаги. Ошарашено глядя на руку, она обернулась. По коридору шёл манекен в тёмном плаще-мантии. Судя по всему, у него не хватало правой руки. Фелисия посмотрела на ту руку, что на держала. Конечно, та оказалась правой. «Значит, это он схватил меня?» — Фел сделала шаг назад, но манекен остановился и поднял руку, как если бы сдавался. — Девушка, прежде чем бежать, не могли бы вы вернуть мне мою руку? — А зачем вы меня схватили? — Так это были вы? — спросил он и, наверное, здесь подразумевалось удивление, но Фелисия не была уверена, что уловила хоть какие-то эмоции в голосе. — Иначе откуда у меня эта рука? — Мало ли. — Так зачем? — настойчиво спросила Фел, подозрительно прищурившись. — Я не мог выбраться из-под кровати и подумал, что у меня это получится, если схвачу кого-нибудь за ногу. — Что вы делали под кроватью? — Искал свою ступню, — с будничным спокойствием ответил он. — У вас всё так легко отваливается?.. — Бывает. — Манекен почесал затылок, и Фелисии показалось, что она услышала тихий смешок. У этого манекена тоже было мёртвое лицо. Но, как бы странно то не казалось, оно выглядело чуточку живее, нежели лицо леди. — Так вы вернёте мне руку? — А, да, берите, — подойдя к манекену, Фелисия протянула ему конечность. Манекен откинул плащ и вставил руку на место. Пошевелив пальцами, он кивнул. — А вы, собственно, кто? — Край. — Край? — переспросила Фелисия, не понимая, как это воспринимать. «Край моего здравомыслия? Так я в нём уже сомневаюсь больше, чем в единорогах». — Край, — совершенно спокойно повторил манекен. — Это… Имя? — осторожно уточнила она. От мира ненасытных ковров, перемещающихся комнат и пьющих чай манекенов стоило ожидать всего. — Да. — А почему такое странное? — Не знаю. А вы кто? — Фелисия. — Мило, — прозвучало совсем не мило. — Так вы ещё живы? — Очевидно же, что да. — Фелисия пожала плечами, не понимая смысла такого глупого вопроса. Она уставилась на левую руку Края. «Это же знак! Он тоже был человеком? Кажется, на леди я не видела такого знака…» — Ты тоже был человеком? — тут же озвучила свои мысли. — Наверное. — Почему наверное? У тебя же знак… То есть… Зачем я вообще спрашивала? — Не знаю, люди ли волшебники. — Край качнул головой и продолжил свой путь. Однако же любопытство Фелисии не нашло бы покоя, не получись узнать большего. Она схватила манекена за руку, но тянуть не рискнула, опасаясь, что у того снова что-нибудь оторвётся. — Так ты был волшебником?! — Ей никогда доселе не доводилось видеть волшебников, так что удивление было вполне объяснимо. Но Фел считала, что если уж они и есть, то сильнее отличаются от людей. Да, конечно, он был манекеном, но более никаких отличий не наблюдалось. — Был. Теперь это неважно, — меланхолично отозвался Край и попытался освободить руку. Но Фелисия только сильнее сжала ту, намекая, что при сопротивлении ему снова придётся ходить одноруким. Он тихо вздохнул и развернулся. — Чего ты от меня хочешь? Сейчас я такой же манекен как и все тут. Помочь я всё равно ничем не смогу. — Неправда. Уж не знаю, каковы все местные. Но от леди ты определённо отличаешься — Леди? — Ну… Такая изящная леди. У неё очень красивое платье, светлое, белые волосы и зелёные глаза. — А, ты о леди Левиль. Ну… Она ведь никогда не была человеком. И, к тому же, самый старый манекен в замке. Вполне естественно, что мы различаемся. Мой знак ещё не исчез полностью, так что что-то от человека могло остаться. — То есть… — Фелисия попыталась логически связать полученную информацию. — Со временем знак исчезает и это значит, что человек теперь неотличим от манекена? Вернее сказать, он теперь полноправный манекен? — Именно так, — Край качнул головой, — но из-за общения с пока не ставшими манекенами людьми знак становится чётче… — …и манекен снова становится похожим на человека? — Фелисия перебила Края и недоумённо посмотрела на него, — и поэтому ты хочешь поскорее от меня избавиться? — Да. Я хочу поскорее стать полноценным манекеном. — Почему? Почему ты не хочешь стать человеком?! — воскликнула она в недоумении. Пока не удалось обнаружить ни одного плюса существования в виде куклы. Впрочем, из минусов нашёлся лишь один — невозможность покинуть замок. — Я не «не хочу» становиться человеком. Я не хочу снова становиться манекеном. По новому кругу, — терпеливо пояснил Край. — А зачем тебе снова становиться манекеном? — Потому что человеком я не стану всё равно. — Это действительно невозможно? — Нет, это возможно. — Фелисия с ещё большим недоумением посмотрела на него. Ведь если это возможно, то почему он не стал человеком? Заметив настойчивый взгляд, Край продолжил: — Чтобы стать человеком надо отрубить кисть со знаком. Но если у меня будет только одна нормальная рука, то я не смогу колдовать. И просто умру. И либо снова проснусь со знаком, либо не проснусь вообще. — Ты уже пытался? И откуда ты это узнал? — Пытался. В какой-то книге прочитал. Но оставил её в одной из редких комнат. — Редких? — Фелисия почувствовала, что её начал раздражать этот ком из неизвестности. Она всё меньше понимала, что происходит, как быть и как такое вообще возможно. — Комнаты, которые попадаются гораздо реже других. — Ааа… — протянула Фел и посмотрела в потолок. «Кажется, я в ней была», — подумала она, после чего озвучила ту же мысль. — Была? Хм… Там ещё такой большой стол с кучей книг? — Ага. И пыли там было не меньше. И меня там чуть не съели! — пожаловалась Фелисия. Она действительно не ожидала такой подлости от простой рожицы! — Живым тут не место, — равнодушно заметил Край и снова попытался освободить руку, — слушай, отпусти уже меня. — Не отпущу! — словно капризный ребёнок упёрлась Фелисия. — Вечно ты меня держать не сможешь. Ты пока ещё живая. — Я уже умерла. — Всё равно. — Не всё равно! Мне надоело ничего не понимать, а ты мне уже попался. — Агх… — Видимо, у бывших людей нервы были не настолько крепкими. — Хорошо, давай так. Если за три дня ты ни разу не умрёшь, то можешь доставать меня, сколько пожелаешь. Если сможешь найти, конечно. — По рукам! — Фелисия хлопнула Края по ладони, от чего у него отвалился палец. Пожалуй, если бы манекен мог закатить глаза, то так бы и сделал. Но вместо этого только тихо вздохнул. Фелисия же побежала в противоположную сторону, твёрдо решив не умирать. «Я тебе ещё покажу, куколка!» — Край не скрылся из поля зрения, а потому Фел обернулась и показала ему язык, и прокричала что-то вроде «бе-бе-бе». В течение первого дня ковры буквально тянулись к Фелисии, желая засосать ту. Однако она успешно скрывалась в комнатах. Иногда в последний момент. Даже начала привыкать к тому, что редко когда можно выйти там же где и зашла. Пожалуй, во время войны с коврами это больше радовало, чем возмущало. Иногда Фелисия сталкивалась с леди Левиль, и та звала её на чаепитие. От голода помирать явно не хотелось, так что она соглашалась. Сладкое, конечно, не еда, но выбирать не приходится. Каждый раз Фелисия пыталась поговорить с Левиль, но та была слишком безэмоциональна и безынициативна. Стоило Фел перестать задавать вопросы, и разговор угасал. В конечном счёте Фелисия уже не знала, о чём спросить, поэтому просто молча пила чай. С другими манекенами также было особо не поговорить. Некоторые спешили уйти от неё подальше, видимо, они и были в прошлом людьми, с другими же общаться смертельно скучно. На второй день Фелисия проснулась от того, что ей было сложнее почувствовать ноги. Сначала она испугалась, что те становятся деревянными. В конце концов, пальцы уже ощущалиь жёстче. Но всё было куда хуже. Ноги частично засосала кровать. Казалось, что своим визгом Фел могла разогнать целое стадо упырей. Но даже если и не так, кровать её всё ж отпустила. В остальное время её старались затянуть напольные ковры и съесть столы. Однако единственное, что им удалось стянуть — серебряный браслет Фелисии. Под конец дня она победно показала кровати язык и в отместку прыгала на ней. На третья утро Фел проснулась от того, что что-то капнуло ей на нос. Открыв глаза, она увидела на потолке гигантского розового осьминога, тянущего к ней свои щупальца. К такой чертовщине она не была готова от слова совсем. Весь день, не считая встреч с леди, Фелисии приходилось передвигаться на четвереньках. А, хотя нет, не весь. После полдничного чаепития Фел схватила самый большой чайник, что нашла в зале и выбежала в коридор. Поймав щупальце осьминога, она сунула его в кипяток, а после укусила. Оставшееся время приходилось бегать от озлобленного осьминога, грозясь чайником и укусами. Вода в конечном счёте остыла, но к тому времени устали все, и Фелисия просто лежала на полу, показывая осьминогу язык. А что ещё делать, если всё указывало на то, что из недо-сна в самом деле нет выхода? Только пытаться веселиться несмотря на все странности и ужасности. Лучше так, чем покорно умирать в унынии.