Кукольный Замок

Что-то странное происходило вокруг. Левиль снова стала просто манекеном, безучастно смотрящим в пустоту, появившаяся же девочка явно не была галлюцинацией. Но как она могла здесь оказаться? Все присутствующие знали, что Гленда давно мертва. Оглянувшись, Фелисия заметила, как сгустки бледно светящегося тумана образуют человеческие силуэты. Ещё девять. Стоило на каждый из них сесть по золотой бабочке, как силуэты превратились в призрачных людей. Они начали несколько растерянно осматривать себя и друг друга, кто-то потягивался, кто-то зевал, а одна девушка со странными будто коровьими ушами и очень печальным лицом с тоской посмотрела в сторону Мастера. Тот, стоя на коленях, крепко прижимал к себе девочку. Он боялся, что ему это снится, пускай он уже давно не мог видеть снов, кажется, забыл даже, что это такое. Боялся, что девочка — лишь плод его больного воображения. Ведь сестра умерла. Оставив после себя, как и все, только созданный магией портрет. И статуэтку, что помогла Мастеру вернуть своё истинное «я». Гленда всё понимала, и потому молчала, тепло улыбаясь и ласково гладя брата по голове. Она скучала по нему, но ничего не могла поделать. Смерть необратима, неупокоенной душе остаётся только смириться и надеяться. Что-что, а это Гленда умела. — Гленда… Неужели это правда? Это действительно ты? Ты здесь? Если это не так, если ты лишь моё воображение, пожалуйста, не разрушай эту иллюзию. Если это ложь, то пускай я умру с ней… — Это правда. Это действительно я, Эрланн. — Мастер дрогнул, услышав имя. — Не только я, мы все здесь. Мы все ждали этого дня. Имя. Это было его имя? Он позабыл его очень давно, лишился его с тех пор, как стал Мастером. Так странно было слышать своё имя. От этого стало больно, словно голову пронзила тысяча игл, но в то же время на душе потеплело. Понимая, что происходящее слишком личное, а подслушивать нехорошо, Фелисия поспешила отвернуться и заметила, как один из призраков, молодой человек с тёмными синевато-зелёными волосами и чёрной звездой вокруг левого глаза, подошёл к котлу и достал оттуда мешочек, содержимое которого, похоже, изменилось. И действительно, вместо карты и глаза там оказалась полупрозрачная голубая сфера размером с кулак Мастера, из центра которой шёл бледный жёлтый свет. Призрак кивнул остальным, и те подошли поближе. Они начали перешёптываться, осторожно касаясь сферы, на что та отзывалась волнами света. Как если бы кто-то бросил камешек в стоячую воду. Какая-то любопытная девчушка с короткими тёмными волосами и чем-то похожим на крылья летучей мыши на голове, выглядевшая лишь немногим старше Гленды, протиснулась вперёд и попыталась взять сферу, за что была награждена недовольным строгим взглядом своей близняшки, безуспешно пытавшейся оттащить любопытное дитё назад. — Ну, Эгиль, дай поделжать! — капризно протянула она, надувшись и исподлобья глянув на молодого человека. Тот усмехнулся. — Дикра-Дикра… — Он покачал головой. — Даже смерть ничему тебя не научила, дитя. Нельзя значит нельзя. — Каким вледным был, таким и остался… Вот возьму и ласскажу всем, что мы были… — Нет. — Несмотря на то, что Эгиль продолжал улыбаться, взгляд стал недобрым. Положив руку Дикре на макушку, он заставил ту поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Шантаж не пройдёт. К тому же, не стоит омрачать этот момент подобными вестями. Дикра всё ещё продолжала капризничать, а отельные призраки-наблюдатели пытались сдержать смех, смотря на них. Даже Фелисия, находившаяся поодаль и ничего не знавшая об этих людях. Светловолосый парень андрогинной внешности с сочувствующим видом похлопал по плечу близняшку Дикры, щёки которой начали пылать от смущения из-за поведения сестры, а печальная девушка всё так же смотрела на Мастера, покачивая хвостом. Все. Кто все? Неужели?.. Мастер, неохотно отпустив сестру, медленно поднялся с колен. Он боялся обернуться. А если его предположение оказалось неверным? Очередная разбитая надежда… Хотя ему не привыкать. Он выдохнул и посмотрел на призраки. — В-вы? — голос не слушался, дрожал, в горле встал ком. Те, кого он потерял. Они здесь. Откуда? Как? Неважно… Это неважно, ведь он и не надеялся их больше увидеть. Правда ли это или бред умирающего сознания — сейчас было всё равно. Ноги больше не держали, и Мастер осел на пол. — Это невозможно… Невозможно… Вы ведь умерли. Давно умерли… И теперь вы здесь, — шептал он лихорадочно, крепко сжав кулаки и закрыв глаза. — Это всё правда. — Гленда положила руки на плечи брату. — Мы здесь. На самом деле. Да, мы лишились осколков, но ведь мы — не они, а их хранители. Наши души спали здесь всё это время, дожидаясь тебя. Знаешь, Эрл, благодаря Левиль я могла иногда выходить отсюда, смотреть на замок. Я искала тебя. Тебя нигде не было, но мы верили, что ты появишься вновь. И все мы обретём покой. Вместе. У нашей истории будет хороший конец, пусть и с некоторыми оговорками. Эгиль подошёл к Мастеру и, присев рядом на корточки, передал сферу. Осторожно приняв её, словно что-то невероятно ценное, Мастер посмотрел на каждого появившегося призрака и тяжело вздохнул, опустив взгляд. Десять. Только десять. Глупо было надеяться. Снова. Осознавая, что это бессмысленно, бесполезно. Неудивительно, что в жизни он всегда надеялся на что-то, ведь надежда всегда была рядом с ним. Ведь именно его сестра хранила осколок надежды. — Значит, её здесь нет? Эгиль покачал головой, на лице его можно было заметить сожаление. Та, кого искал Мастер, просто не могла появиться здесь. Они все хотели бы встретиться с ней, но это было против устройства мира. Они были другими, отличными от прочих людей. Их души были искажены осколками и вырваны из естественного круговорота перерождений, покуда не упокоится хозяин сферы. — Она ведь была обычным человеком, — тихо произнесла Гленда, опускаясь на колени и накрывая руки брата своими. — После смерти её душа вырвалась из этого проклятого круговорота. Камилла стала свободной и, наверное, прожила уже не одну жизнь. — Ободряюще улыбнувшись, она заботливо провела пальцами по щекам Мастера, словно стирала невидимые слёзы. Её силы исчезли вместе с осколком, но ведь словами тоже можно приободрить и заставить поверить в лучшее? — Она была счастлива? — также тихо спросил он, с надеждой заглядывая в глаза сестре. — Конечно. — Гленда понимала, что, возможно, её слова — это ложь, ведь узнать правду возможности не было. Но сейчас не это было главным. Ложь даёт веру? Ложь — это то, что желают услышать? Что ж, отлично. — Эгиль, — она посмотрела на молодого человека, — помоги ему подняться. Пора заканчивать, время у нас не бесконечное. Названный кивнул и, подставив Мастеру плечо, помог ему встать с пола. Они подошли к котлу, вокруг которого уже расположились остальные призраки и Край. Фелисия отошла в сторону поближе к Левиль и с любопытством всех рассматривала. Вопреки наличию аж двух пар близнецов, появившаяся компания казалась довольно разношёрстной, в чём удалось убедиться, наблюдая произошедшую ранее сцену. Дикра помахала Мастеру рукой и тут же начала о чём-то радостно щебетать, но на этот раз была успешно успокоена сестрой и обшикана остальными. «Не удивилась бы, если бы им оказалось непросто ужиться вместе. Интересно, кого же среди них не нашёл Мастер? Камилла… Ранее это имя не упоминалось нигде. Правда, имя Мастера тоже раньше не звучало». Переведя взгляд на волшебников, она увидела, как Мастер передаёт сферу Краю и что-то объясняет. К сожалению, он говорил слишком тихо, чтобы можно было расслышать с такого расстояния, а подходить ближе Фел не решалась. Зато Краю было ясно всё. Ему предстояло стать источником магии, сфера же выполняла роль проводника. К слову, сфера эта являлась не абы чем, а самой сущностью Мастера, в которой заключены его душа и его память. Когда-то давно из-за ведьмы она была разбита на десять осколков, что положило начало проклятью, из-за которого Мастера преследовали смерти, а ведьма была вынуждена убивать. Сейчас же все части вновь собрались воедино. Кроме того, именно от этой сферы-сущности зависело наложенное на замок заклятье. Ведь как известно и для него, и для создания манекенов использовались части жизни и души. С душой, пожалуй, всё ясно. А вот что насчёт жизни? В случае с Мастером жизнь и память — это равносильные понятия. В самом первом своём воплощении он был духом, который не имел своего места ни в одном из миров. У него не было ни дома, ни имени — ничего, кроме собственной сущности, заключённой в сферу. Его нельзя было назвать ни живым, ни мёртвым. И если он попадал в какой-то мир, то его роль в нём определялась навязанным образом и полученными воспоминаниями. Могло прозвучать непонятно, но именно так оно и было, память становилась жизнью, а жизнь, после перехода в другой мир, просто памятью. Мастер положил одну руку на сферу, а другой стал чертить знаки на зелье, шепча заклятье. Слабо светящиеся и полупрозрачные, символы взлетали, касались стен, пролетали сквозь них. Один оказался около Левиль, и та удивлённо ойкнула, когда он проник ей в голову. Этот ритуал продолжался долго, оплетая сетью заклятья весь замок и затрагивая всех оставшихся манекенов, что хранили глаза. Уже и зал не казался тёмным — воздух был пропитан магией, которая ощущалась чуть ли не физически, а неосторожное движение отдавалось тихим звоном. Мастер отнял руку от зелья, которого стало заметно меньше, и тут уже начали действовать призраки. Первым сделал шаг вперёд и склонился над котлом Эгиль. Зачерпнув ладонями зелье, он выпрямился, бросив мимолётный взгляд куда-то в сторону, закрыл глаза и разом выпил всё. Часть сферы засветилась ярче, а сам призрак растаял, оставляя после себя пустоту. Следом за ним то же самое проделали и остальные. Мастер с грустной улыбкой провожал каждого. Последней снова стала Гленда. Она не сразу подошла к котлу, первым делом направившись к Левиль. Прошептав манекену пару слов, улыбнулась Фелисии и вернулась к брату. — Эрл, не смотри так, будто в этот раз мы снова оставили тебя одного. Нет, теперь мы просто по очереди идём туда, где будем вместе. Ведь именно этого загадала у тебя она. И именно её желание ты всегда хотел исполнить, ради него же отправился в путь… — Взяв Мастера за руку, Гленда тоже зачерпнула зелье и выпила. До самого конца она улыбалась светлой и по-детски беззаботной улыбкой, не отпуская руки брата. Теперь светилась вся сфера, и Мастер положил её в остатки зелья. — Глупая, — он печально усмехнулся, по лицу пошла трещина, — чтобы я смог пойти вместе с вами, придётся затратить куда больше сил. А взяться им неоткуда. Как и душу нет места в кргу перерождений. Спасибо вам. — Мастер кивнул Краю и подошедшей поближе Фелисии. — Для замка лучшего конца быть не могло, но я и не думал, что получится такое провернуть. Шанс был очень мал… Надеюсь, на этом несчастья этого места закончатся. — Мы постараемся, чтобы всё было хорошо, — подала голос Фелисия. — Мы ведь постараемся? Правда, Край? — Дёрнув его за рукав, она заглянула в глаза. — Мы будем жить здесь, следить за манекенами. А потом… Потом мы обязательно что-нибудь придумаем. Может, это будет наследием нашей семьи… — последнее предложение было сказано очень тихо, так, что никто ничего и не разобрал. Трещины продолжали расходиться, становились всё мельче и мельче. Это было полное разрушение сущности, стирающее Мастера из любых миров и жизненных круговоротов. С этим никто ничего не мог поделать. Кроме той, что стояла в единственном оставшемся тёмным углу и в нерешительности то сжимала, то разжимала кулаки. Ведьма понимала, что её сил хватит, чтобы это исправить. Она хотела это исправить. Но не могла решиться показаться. А как же «играть до конца»? Как же желание отпустить без чувства ненависти? Да если бы! Ведьма сделала первый шаг из темноты. Она-то надеялась, что Мастер действительно уйдёт, так же, как и остальные, а не решит стереть себя из мироздания. В таком случае пусть лучше он в последние мгновения думает о ненависти к ней, видит подвох и проклинает. Она сделает всё, что может. Ведьма быстро и решительно подошла к котлу и достала из него сферу. Она была настроена абсолютно серьёзно и старалась игнорировать направленные на неё полные недоумения взгляды. — Пей, — приказала Мастеру, смотря прямо в глаза. — Что? — тот опешил. Что это значит? Что происходит? Какой в этом подвох? Ведь не могло же быть всё так просто. Не могла ведьма просто взять и решить помочь. Это абсурдно, нелепо и абсолютно нереально. — Не помню, чтобы у тебя были проблемы со слухом. Я сказала — пей. — Что это значит? — У тебя память отшибло? Элементарное действие не по силам? — Ты ведь понимаешь, что никакой силы ты так не получишь? — Мастер нахмурился. Ведьме действительно не было никакого проку с происходящего. Чего же она хочет? — Дорогой моя, я этого уже очень давно не хочу. Ещё на втором или третьем поколении расхотелось. Всё, что мне нужно теперь, чтобы ты не глупил снова и отправился за ними. Ты же не хочешь расстроить малышку Гленду? — Я… Я не могу тебе доверять. Ведьма устало вздохнула и покачала головой. Как в той самой сказке, в которой мальчик кричал про волков, у Мастера были основания не поверить в этот раз, прислушиваясь к здравому смыслу. Печально то, что именно сейчас ведьма решилась помочь в открытую. Просто потому, что могла и хотела сделать это. Неужели придётся принуждать? Угрожать или шантажировать? Если это поможет… Она уже открыла рот, чтобы произнести заклинание, когда Фелисия, наконец вырвавшись из рук удерживавшего её Края, вытащила ложку, которой мешали зелье и зачерпнула из котла. Схватив Мастера за воротник и резко дёрнув его на себя, из-за чего тот удивлённо охнул, Фел силой заставила его выпить и проглотить зелье. Оказавшись на свободе, Мастер растерянно отступил назад, потирая шею и удивлённо смотря на Фелисию. Свет от сферы в руках ведьма начал пульсировать, разгораясь ещё ярче, трещины на Мастере исчезали, а сам он таял. — Что… Ты заколдовала её? Это ведь ты принудила её так поступить? — Он зло посмотрел на ведьму, которая успела стереть с лица все следы собственной растерянности. — Нет! — выкрикнула Фелисия, не позволяя ведьме ответить. — Я сама! Я сама это сделала. Вы ведь не поверили бы ей. Я вижу. Пускай вы и показались мне сначала вредным и противным, но это ведь была ложь. Вы на самом деле хотите быть счастливым. Хотите хорошего конца. И она. Она тоже вам этого желает. — Фел чувствовала, как у неё начали теплеть глаза, но продолжала говорить. Боялась не успеть высказаться до конца. — Она говорит правду. Сейчас точно. Когда меня выкинуло из тела, мы говорили. Они не сделала ничего плохого. А потом позвала вас, чтобы я смогла вернуться. Вы ведь хотите одного! — Выронив ложку, она взяла ведьму и Мастера за руки, глаза уже откровенно покраснели, а голос дрожал. — Пожалуйста, не притворяйтесь, пожалуйста, не ненавидьте. Пожалуйста, примите правду! — выпалив последнюю фразу, Фелисия поняла, что больше ничего не сможет сказать. Из-за слёз. Улыбнувшись, в кой-то раз открыто искренне улыбнувшись, ведьма высвободила руку и погладила Фелисию по голове. Всё же она не ошиблась с выбором. — Вы похожи не только глазами, — Мастер усмехнулся. — Обе так просто верите ведьме. Но… У меня сейчас нет выбора. А ненавидеть, уходя… Это действительно не то, чего я хотел. — Эрланн, — ведьма мельком глянула на сферу, а после перевела взгляд на почти исчезнувшего Мастера, — когда ты встретишь Эгиля — а ты его встретишь, я знаю — передай ему, пожалуйста, что я отпустила прошлое. И тоже уйду, как только закончу одно дело. — Эгилю? — он непонимающе изогнул бровь. — А могло быть иначе? — Ведьма покачала головой. — Не спрашивай, зачем и почему всё это. Если захочет, он сам всё расскажет. — Хорошо. Я передам. — Прежде, чем исчезнуть, Мастер со слабой улыбкой пожал ведьме руку. Сфера в последний раз вспыхнула и превратилась в свет, растёкшийся по залу, а из него и по всему замку, впитываясь в стены, пол, во всё, чего касался. Фелисия, которую Край прижал к себе, чтобы успокоить, развернулась и подняла на ведьму заплаканные глаза. Та всё ещё улыбалась, смотря на опустевшую руку, а другую прижимая к груди. Простил. А если и нет, то хотя бы сделал вид. Да, скорее всего именно так. Но даже от этого стало легче. Хоть что-то хорошее она смогла сделать в этой жизни. Одним поступком грехи не искупить, не исправить содеянного, но ведь это не значит, что не надо даже пытаться? — В-вы… А ч-что теперь б-будет с в-вами? — Как я и сказала, у меня осталось лишь одно дело. А после я умру. У меня осталось не так уж много времени. Прости, но… — Она неуверенно повела плечами, замявшись. — Я не смогу вернуть тебя домой. Я не знаю, где добыть ещё такую карту. А без неё вряд ли что-то получится. — Н-ничего страшного. — Фелисия вытерла глаза рукой и, высвободившись подошла к ведьме. — Я ведь сама п-приняла решение ос-статься в этом мире. М-мне кажется, чт-то моё место здесь. Н-н-на самом деле. И Край. Я н-не оставила бы его. — Она крепко обняла ведьму, стараясь так выразить свою благодарность. — Влюбилась? — в голосе слышалось понимание. Фел лишь что-то буркнула и кивнула несколько раз. — Тогда будьте счастливы. А мне надо уходить. На Эрланна действительно пришлось потратить много сил, ещё немного и их придётся черпать из жизни… Пока, солнечная девочка. Спасибо тебе, я рада, что не ошиблась в выборе. И тебе спасибо, маг, — улыбнувшись Краю, ведьма поцеловала Фелисию в макушку и исчезла. В зале остались трое: растерянная Фел, равнодушная к происходящему Левиль и странно косящийся на котёл Край. Достав из кармана перчатку, он надел её и поманил к себе Фелисию. Та непонимающе склонила голову к плечу, немного помедлила, но всё же подошла. — Что такое? Что-то не так? — с беспокойством спросила она, всматриваясь Краю в лицо, будто искала там ответ. Он промолчал, только вздохнул с сожалением и крепко прижал к себе Фелисию, после чего резко схватил за руку и сунул кисть со знаком в котёл, полностью погружая в остатки зелья. Фелисия распахнула глаза. Больно. Ужасно больно. Рука будто горела. Рот то открывался, то закрывался, будто у выброшенной на берег рыбы. Не удавалось издать ни звука. Из головы исчезли любые мысли, лишь ярким пятном мерцала боль, пульсируя, отдаваясь в висках, распространяясь по телу. Фел полностью перестала воспринимать внешний мир, ничего не слышала, не видела, не понимала. Потом почувствовала, что рука словно онемела. Кажется, где-то в стороне раздался звук. Непонятный. Нельзя было разобрать. Словно уши забило ватой. Но после этого боль начала затухать, чувства возвращались. Фелисия поняла, что глаза её плотно закрыты, а свободная рука мёртвой хваткой вцепилась в плечо Краю, рискуя оторвать кусок то ли от одежды, то ли и вовсе от плоти. Ещё через некоторое время она почувствовала тепло. «Я… Я могу чувствовать?.. — Открыв глаза, Фел растерянно коснулась ладонью щеки. — Мягкая… Тёплая…» — Связывать мысли удавалось с большим трудом. Они путались, разбегались. Да и тяжело было поверить в реальность происходящего. — Я… Я снова человек? — выдавила она из себя, поднимая голову. Край кивнул, отпуская. Фелисия тут же принялась рассматривать себя. Да. Теперь она точно была человеком. Это странно. Непривычно даже. И оттого ещё страннее. Мир будто стал шире и полнее. Она радостно рассмеялась, попрыгала на месте, а потом посмотрела на левую руку… Кажется, сердце пропустило удар. Фелисия пошатнулась и чуть не потеряла равновесие. На левой руке не было кисти. Нет, раны тоже не было. Рука выглядела так, будто оно так и надо. Будто всегда была такой. А потом взгляд наткнулся на Левиль. Та задумчиво крутила в руках левую кисть, покрытую сетью чёрных узоров. — Как так?.. Это… Это моя рука? Но как?.. — Фел осела на пол. Да, она помнила, что один из способов избавиться от проклятья — это избавиться от кисти со знаком. Но ведь и не предполагала, что такое может случиться с ней. Край нашёл корзину, в которой Левиль несла необходимое для ритуала. Достал что-то, окунул в зелье и вернулся к Фелисии, присел рядом. Взяв её за левое предплечье, провёл над ним рукой, читая заклятье, после чего аккуратно приставил искусно сделанную деревянную кисть и обмотал запястье вымоченным в зелье платком. Ещё немного поколдовав, отпустил руку и устало вытер лоб. — Прости. Я понимаю… Этот способ довольно — эм — тяжёлый для восприятия. Поэтому я и не говорил тебе ничего. Конечно, к искусственной кисти придётся привыкнуть. Но, поверь, Мастер очень старался, делая её. Потом, через некоторое время мы сможем снять платок и тогда она будет неотличима от настоящей. Может, даже удастся вернуть ей чувствительность… Я… Я постараюсь сделать так, чтобы ты смогла воспринимать её как часть себя… — Смотря в пол, Край нервно мял пальцы. Возможно, он смог бы найти другой способ. Менее болезненный. Без потерь. Но он боялся, что будет поздно. Фелисия этого не поняла бы, не почувствовала. Но сам он не представлял, что делал бы, стань она полноценным манекеном. Смог бы пережить это? Смог бы принять, что снова остался один или до конца дней гнался бы за призраками прошлого, смотря на тень, на своё мёртвое солнце? — Вот только не надо корить себя, — Фелисия заставила себя улыбнуться и погладила Края по волосам. Вернувшиеся ощущения… К ним тоже надо привыкнуть. Но главное, теперь не надо постоянно сожалеть о потере и бояться ещё более лишиться чувств. И ведь действительно. Она очень хотела вновь стать человеком. И стала. Ничто не даётся даром, так чего теперь раскисать? Надо смотреть вперёд. Надо радоваться. Быть собой, а не превращаться в болото тоски и уныния. — Я переживу это. Не вздумай сомневаться во мне, а то потом по всему замку будешь носки искать! — Фел вскочил на ноги и упёрлась руками в бока. — И не говори больше ничего. Я же вижу, что мне и так придётся тебя несколько дней обхаживать. Возражения не принимаются. Постельный режим на несколько дней. И да, на ночь книжки буду отбирать! — Подойдя к котлу, Фелисия взяла корзинку и кивнула Левиль. — Я теперь не такая сильная, так что помоги ему дойти. А, ты, — она строго посмотрела на Края, который собирался возразить, — не вздумай отпираться. По тебе очень даже видно, что сил потратил много. Скоро по цвету с волосами Левиль сольёшься! Троица покинула подвал. На этот раз всё было иначе. Иные чувства. Не противный страх перед неизвестностью, а радость и ожидание чего-то нового, светлого будущего и знакомства с миром, в котором предстояло сделать множество открытий. В этом Фелисия была уверена. Да, иногда она будет тосковать о доме, предполагая, что там с её семьёй, друзьями. Но постепенно это всё отойдёт на второй план. Прошлая жизнь станет пищей для историй, которые она будет рассказывать, сидя у растопленного камина. И эти истории будут вызывать только улыбки и приятную тёплую печаль. Замок, конечно же, будет полностью обследован, приведён в пристойный вид, перестанет пугать тех, кто случайно забредёт к нему. Да, на это потребуется немало времени и сил. Да, в будущем будут и трудности. Но ведь они нужна для того, чтобы их преодолевать, не так ли? С трудностями жить гораздо интереснее. Главное — не опускать руки.

***

  Фелисия громко чихнула. Ещё несколько раз дёрнув, она всё же смогла вытащить книгу, подняв ещё больше пыли. Сзади раздался другой чих, а потом схватившая за плечо рука настойчиво потащила в коридор — к свежему воздуху. — Бедствие ты моё. Еле нашёл тебя. — Край, смеясь, приобнял её и поцеловал в макушку, предварительно стряхнув с той пыль. — Чего это вздумала вдруг в пыли искупаться? Сказала бы, что хочешь это комнату осмотреть, я бы… — Ты только посмотри, — за прошедшее время Фел так и не научилась слушать, не перебивая. Вывернувшись, она радостно продемонстрировала находку. — Я нашла её! Нашла книгу, о которой говорила ведьма! — И что же это за книга? — поинтересовался Край, рассматривая обложку. Понять по той что-либо, к сожалению, не получалось. — Ну… В общем, как я поняла, тут рассказано о замке. О каких-то там хранителях, о том, что здесь вообще произошло. В общем, я сама не знаю, так что я хочу поскорее её прочесть. Я хотела поскорее её найти, но понимаешь ведь, тут столько комнат. И знать, где она окажется… А, неважно! Я ведь нашла. — Я бы удивился, будь оно иначе. Когда это ты не добивалась своего? — со смехом ответил Край. А Фелисия, привстав на носки, поцеловала его в щёку и, звонко смеясь, потащила в сторону зала. — Пошли! А то Левиль нас отчитает за опоздание на чай. Всё никак не привыкну, что она может так живо себя вести. Манекены действительно изменились после ритуала. Теперь они больше напоминали людей, некоторые даже проявляли эмоции внешне. Кто бы знал, как им это удаётся, но магия — штука тонкая и довольно непонятная. И в некоторых случаях лучше просто смотреть, дивиться и радоваться. И главное — больше никаких проклятий и заклятий. Замок на своём веку хватил достаточно и теперь, судя по настрою Фелисии, ему предстояло повидать радости и смеха за всё прошедшее и с запасом на будущее. На будущее, которое они создадут для него и для себя.