Кукольный Замок

Подвал — единственное место в замке, не тронутое магией, которая заставляла комнаты перемещаться. Основа замка, его сердце. А также место, куда нельзя попасть, просто захотев этого. Только Мастер мог найти нужную дверь и открыть её. Спускаясь по лестнице вслед за Краем, Фелисия, боясь упасть, держалась рукой за стену, покрытую паутиной и чём-то склизким, но, к счастью, одеревеневшая рука этого почти не ощущала. Присутствовало только какое-то странное чувство дежа вю, будто бы уже приходилось тут идти, вот только воспоминаниям недоставало чёткости. Мастер был вынужден вселиться в Края, так как сам творить магию не мог, и теперь вёл за собой Фел и Левиль, которые несли всё необходимое для ритуала. Все молчали, думая о своём. Фелисия — о том, как же будет проходить ритуал, Край — как это странно, когда в тебя вселяется дух, Мастер — тоже о предстоящем ритуале, который заставит его исчезнуть, а Левиль… Никто и предположить не мог, о чём та могла бы думать. Спустившись, они пошли по коридорам. Тёмным, довольно узким, запутанным, пустынным и заставляющим поёжиться из-за своей неуютности. Несмотря на отсутствие какого-либо видимого освещения, здесь не царила непроглядная мгла. Словно источником света служил сам воздух. Холодный, пахнущий затхлой сыростью, плесенью и пылью. Но свет этот был слабым и таким же холодным, сродни свету луны. А потом они оказались в огромном зале. Фелисия поморщилась. Она точно тут была. Несмотря на всю кажущуюся невозможность, ведь по словам Мастера никто сторонний просто так попасть в подвал не мог. В то же время память услужливо подкидывала события первого дня. Тогда восприятие реальности было искажено страхом, но даже несмотря на это можно постараться и выловить похожие картины. — Мастер… — осторожно позвала она, подойдя поближе. — А действительно ли сюда никак нельзя попасть? — Действительно. А что такое? — Просто… Ну… Кажется, я уже была здесь. Когда только-только очнулась в замке. Я попала именно в этот зал… — Что ж… — Мастер ненадолго задумался. — При таких условиях, раз ты пришла извне… Это, наверное, возможно. Но тогда ещё больше вероятность, что тебя прислала ведьма. Забавно. — Он нервно хохотнул, пятернёй сдвинув чёлку, и невольно сжал другую руку в кулак. Снова. Снова к происходящему причастна именно она. Виновница всего. Та, кому нет и не может быть прощения. Её можно понять, но не простить. — Что же тут забавного? — с подозрением спросила Фелисия, косясь на Мастера. Снова эти недомолвки. Они неизменно раздражали. — Исходя из того, что я узнала о ведьме, она была далеко не лучшим человеком. А ещё виновата в смертях. — Что правда, то правда. Именно ведьма давным-давно положила всему этому начало. До меня именно она была хозяйкой замка. И, похоже, лишь с её помощью это всё закончится. Надеюсь, она вскоре умрёт… — Э-это, — Фел вздрогнула, — ж-жестоко, желать кому-то смерти. Даже ей. — Дитя, ты просто многого не знаешь. Желать смерти с моей стороны — верх гуманности, можно даже сказать — благословение, ведь она, как и я, уже давно мечтает об этом. Её проклятье заключалось в жизни и памяти, от который она хотела, но не имела права избавиться. Фелисия притихла, стыдливо потупив взгляд. Действительно, кто она такая, чтобы решать, что жестоко, а что нет? Мало ли, какие порядки у неё дома. Мало ли, как она привыкла считать. Здесь другие обстоятельства, в которых она не сведает. «Но как жизнь может быть проклятьем? Что же здесь произошло на самом деле? — Она уже почти озвучила свой вопрос, но вовремя осеклась. — Глупости. Нельзя такое спрашивать сейчас. Мастеру предстоит провести важный ритуал. А в прошлый раз эта тема заметно его подкосила… А когда можно будет? Ведь, получается, что никогда… Но, может, Левиль что-то сможет рассказать? Или найдём какие-нибудь записи…» Уговаривая себя не приставать с расспросами, Фелисия следила за тем, что происходит. Сначала посреди зала, повинуясь манипуляциям Мастера, появился котёл, покрытый светящимися то ли узорами, то ли письменами. К сожалению, Фел в этом ничего не понимала. Потом он бросил туда камень с руной, как только тот коснулся дна, в котле появилась вода. Оставив около волшебника принесённые ингредиенты, Фелисия отошла к одной из колонн, что условно отделяли место с котлом от остального зала, и присела, опершись на неё спиной. Почему-то кружилась голова. Это было странно. За прошедшие дни Фелисия уже успела отвыкнуть от подобных ощущений, ведь манекены ничего не чувствуют. Перед глазами начало двоиться, она всё меньше понимала, что происходит вокруг. Становилось труднее воспринимать что-либо. И в какой-то момент Фелисия поняла, что смотрит на происходящее откуда-то со стороны, что она сейчас представляет из себя… Призрак? Душу? Да, пожалуй что-то из этого. «Это так… Необычно. Не думала, что ещё найду, чему удивиться в этом мире». Фелисия поднесла к лицу руку и посмотрела на зал сквозь неё. Странное дело, пускай рука и казалась полупрозрачной, видно было плохо, как сквозь плотный туман. Ничего не понимая, она начала осматриваться. Кажется, никто её не замечал. То ли были так заняты делами, то ли Фелисия стала невидимой для всех, что вероятнее. Ведь, например, Левиль в этот момент ничего не делала, только смотрела на волшебника. Как-то очень странно смотрела, но что было не так со взглядом понять не удавалось. Как вообще с нарисованным взглядом что-то может быть не так? В стороне померещилось какое-то движение. Фел насторожилась. Кто-то посторонний смог проникнуть в зал? Нет, это было исключено. Снова что-то шелохнулось, но уже ближе. И ещё раз… Теперь уже стало ясно, что не это не галлюцинации. Но что же? Тень?.. Фелисия попятилась, крепко сжав край шорт. Из темноты показалась женщина в тёмном платье. Бледная, словно снег, такая же полупрозрачная, как и Фелисия, с длинными волосами болотного цвета, левый глаз закрывала чёлка, а вот правый… Фел нервно сглотнула. Словно загипнотизированная, она не могла перестать смотреть на него, вопреки страху. Чего боялась — сама не знала, это чувство возникло стихийно, само собой, словно пришло вместе с незнакомкой. «Разве у людей бывают такие глаза? Даже у Мастера они не настолько странные. Страшные». Вроде бы, всё нормально: склера белая, радужка желтоватая с болотно-зелёным контуром… Вот только зрачок у гостьи был ярко-красный, словно огонёк гирлянды. Женщина не выглядела настроенной враждебно, скорее чем-то опечаленной. Она ничего не делала, просто молча смотрела на происходящее. — К-кто вы? — тихо и нерешительно спросила Фелисия. Понимая, что вряд ли её услышали, хотела переспросить, но была остановлена жестом. — Я — хозяйка этого места, — последовал такой же тихий ответ. — В-ведьма?! — Фел отшатнулась, вздрогнув. Зачем ведьме заявляться сюда? Что она задумала? Неужели, собирается снова кого-нибудь убить? — Зачем вы здесь? Вам было мало прошлых жертв? Присматриваясь к ведьме, она понимала, что та кажется знакомой. Они встречались ранее. Возможно ли, что предположения Мастера насчёт гадалки были верными? Пускай не удавалось вспомнить её лицо, но вот наряд… Кажется, женщина из парка была одета также. — Дитя, — она вздохнула, — я уже очень давно устала от смертей. На моих глазах умерли тринадцать поколений. И если первый или второй раз я могла это принять, помня о своих изначальных целях и причинах, то потом я поняла, что это действительно моё проклятье. Из раза в раз терять тех, кто мне дорог. Я не хочу более никого убивать. Наше проклятье и уже давно снято, поэтому сейчас я здесь просто для того, чтобы увидеть, как это место снова станет нормальным, и как он обретёт покой. — Ведьма кивком указала на Мастера, который колдовал над кипящим котлом. — Надеюсь, вы говорить правду… Но зачем было убивать? И зачем вы отправили меня сюда? — Первую из тринадцатых я обязана была убить. И не только потому, что иначе у моего нового тела не хватало сил на колдовство. Без этого убийства Мастер не стал бы собой. Только потеряв кого-то очень дорогого Мастер обретает полную силу и может контролировать хранителей. А остальных… Я узнала, что для снятия проклятье, надо восстановить сферу Мастера, то, из-за чего всё и началось. В сердцах остальных жертв хранились её осколки, достать которые можно было только убив — естественная смерть просто начинала новый круг перерождений. И произойти сбор осколков должен в течение десяти лет от обретения Мастером полной силы. Но чем больше проходит времени, тем меньше шанс… — Агх! — Фелисия тряхнула головой. — Я сделаю вид, что поняла. Но что насчёт второго вопроса? Зачем я здесь? И почему я? — Если поищешь, сможешь найти в замке книгу, после которой всё станет яснее. Я не хотела, чтобы замок исчезал, всё же, когда-то он был моим домом. Убежищем. Мне тоже жалко его обитателей. И всё же, я желаю ему найти, наконец, покой. А для этого нужен был кто-то из твоего мира. Да-да, я знаю о брешах в заклятье, моя связь с замком ещё не до конца потеряна, хотя когда-то я и не думала сюда возвращаться. А вот почему ты… — ведьма подошла к Фел и, заглянув ей в глаза, слабо улыбнулась. — Мне понравились твои глаза. — Потому что они такие же, как у одной из убитых? — Она покосилась в сторону, не могла более смотреть на странный глаз ведьмы. — И почему вы мне рассказываете всё это? — А почему бы не рассказать? К тому же, ты единственная из присутствующих, с кем я могу спокойно поговорить. Но тебе пора возвращаться в своё тело. Нельзя долго пребывать в таком виде. — И как же мне это сделать? — Фелисия хмыкнула, покосившись на собственное тело, сидевшее около колонны. Она бы с радостью вернулась, да только в душе не чаяла, каким образом. Мело приятного в том, чтобы быть манекеном, но пребывание в виде духа было оказалось ещё неприятне. Ведьма призадумалась. Накручивая на палец волосы, она посмотрела сначала на тело, а потом на волшебника. Тот сейчас ждал, пока зелье дойдёт до необходимого состояния, чтобы опустить туда сложенные в мешочек десятый глаз и карту-проводник. Момент был удобный, теперь его главное не упустить. — Я помогу тебе. Но пообещай, что Мастер не узнает о нашем разговоре. — Хорошо, но что вы… — Фелисию снова заткнули жестом. Грустно улыбнувшись, ведьма отвернулась и направилась в сторону Мастера. Ей снова придётся держаться устоявшейся, но не забытой роли. К счастью, если это будет в последний раз, ведь она уже давно не была той, за кого себя выдавала. Но она понимала: её должны ненавидеть, потому что это было заслуженное. Провинившись, будь готова взять на себя ответственность. Не жди понимания, не жди прощения, если сотворила столько зла. Надейся лишь, что ненависть к тебе не помешает обрести покой, тем, кто пострадал из-за тебя. Губы растянулись в коварной улыбке, единственный глаз был чуть прищурен. Ведьма легко коснулась плеча волшебника. Тот обернулся. Сначала он глядел с непониманием, не веря глазам своим. Откуда здесь она? Та, что давным-давно пропала, решила вдруг вернуться. Зачем? У призрака прошлого уже нет жизни, есть лишь блеклые её остатки, что тоже подходили к концу. Что ещё здесь можно разрушить? Чего ещё можно лишить? Никто из них ничего не сказал друг другу. Ведьма лишь многозначительно кивнула в сторону тела Фелисии, улыбнувшись шире. Мастер верно понял её намёк — это было ясно по гневному взгляду и плотно сжатым губам. — Нет, — прошипел он, — ты не сделаешь этого. Она здесь не при чём, ты не имеешь права забирать её! — Я сама решаю, каковы мои права, — елейным голосом пропела ведьма. — И ты ещё ни разу не смог мне помешать. Смотри, душа из этой девочки уже вышла, мне осталось всего ничего… — Нет! — неясно было, кто именно вскрикнул сейчас: Мастер или же Край. Но волшебник, оттолкнув ведьму, подбежал к Фелисии и сел рядом на колени. Взяв за руки, он начал шептать заклятье. Смотря со стороны, Фел увидела, как снова погрустнело лицо ведьмы, как потух блеск глаза. Проводив взглядом волшебника, она вздохнула, кивнула Фелисии и снова скрылась во тьме. Почему-то стало очень жаль эту женщину. Возможно, она была жертвой не меньше, чем все остальные. В этот же момент Фел почувствовала, как её всё сильнее и сильнее тянет в сторону собственного тела. Она не стала сопротивляться, напротив, поспешила подойти поближе. Перед глазами снова всё поплыло, а потом исчезло, сменившись темнотой. — Фелисия! Не смей уходить с ней! — голос, наполненный страхом и отчаяньем. Чьи же именно это были эмоции? Кажется, что оба волшебника сейчас чувствовали одно и то же, пусть и по разным причинам. Понимая, что долго такую тряску она не вынесет, Фел поспешила открыть глаза. Взгляд волшебника соответствовал голосу. Растерянный, испуганный, но с остатками надежды на то, что всё обойдётся. Фелисия сняла чужие руки со своих плеч и, почувствовав дрожь, несильно сжала. — Всё хорошо. Я здесь и никуда не ухожу. — Она непонимающе посмотрела на волшебника, делая вид, что понятия не имеет, о чём идёт речь. Ведь ведьма попросила её не рассказывать. Маг облегчённо выдохнул и обнял девушку. На мгновение Фелисия нахмурилась, ей показалось, что что-то не так. Но вот что?.. Понять не удавалось. Возможно, что и вовсе померещилось. Она не стала придавать мимолётным ощущениям значения и обняла в ответ. Как же хотелось сейчас чувствовать как раньше, ощущать чужое тепло, делиться своим. При отсутствии тактильно восприятия мир казался неполным, неправильным, ненастоящим. — Мастер, зелье, — тишину прервал ровный голос Левиль. Всё это время она следила за котлом, не отвлекаясь от первоначальной цели посещения подвала. Волшебник вздрогнул и поднялся, увлекая Фел за собой. Он не желал оставлять её в стороне одну и без присмотра. Когда они подходили к котлу, Фелисия взглянула на Левиль. Нет, ничего в ней не изменилось. Да и могло ли? «Что это? Свет? — Действительно, рядом с леди можно было заметить сгусток золотистого света, который своими очертаниями отдалённо напоминал человека. — Наверное, у меня всё же галлюцинации», — пришла к выводу Фелисия и тряхнула головой. От выхода души из тела можно ожидать любых побочных эффектов. Волшебник поднял с пола мешочек и, шепча, опустил его в зелье, которое медленно меняло свой цвет с серебристого на лиловый, а после на голубой и жёлтый. Жидкость пришла в движение, словно дивные цветы распускались на поверхности узоры, кружились, извивались и исчезали, уступая место новым. Со стороны послышалось пение. Обернувшись, Фелисия увидела, как золотистый свет окутал Левиль. Та подошла к котлу и, прикрыв глаза, раскинула руки. Очарованная голосом леди, Фел не сразу смогла понять, что же не так. И дело было не только в закрытый глазах. Губы манекена шевелились. Никак иначе, в этом глаза определённо не обманывали. Сейчас перед ними стояла не та же Левиль, что и всегда, не бездушная кукла, а совершенно живая девушка. Все: Фелисия, разделившиеся вдруг волшебники и даже ведьма, — застыли, словно боялись спугнуть творящееся чудо. На каком языке была эта песня? Вряд ли кто-то из присутствующих смог бы ответить, но все понимали, о чём в ней поётся. Верные слова вспышками света возникали в голове, приятным теплом растекались по телу. Свет, озаряющий землю, Станет спасеньем во тьме. Странник, где бы ты ни был, Надежда поможет тебе. Свет озарит твою душу, Свет ей покой принесёт. Лучик, что так тебе нужен, К дому тебя приведёт. Мастер неверяще смотрела на поющую Левиль, а у той за спиной словно выросли крылья из света. Тёплого и успокаивающего света, который, кажется, действительно касался самой души. Один ты остаться не бойся, К каждому счастье придёт. К свету, надежде и вере Один из путей доведёт. Надо принять его только, Надо поверить ему. Сердце открыть и услышать Голос его самому. Проклятия древние спали, Маски разбиты давно, Последнюю смерть мы познали, А новой быть не суждено. Теперь в обретённом покое О большем не смеем мечтать, Отныне нам не придётся Снова друг друга терять. Странник, путь твой не вечен, Ты лишь не сдавайся — иди. Болью ты был изувечен, Но свет твой уже впереди. И не вини же себя ты, Так пожелала судьба, Просто зачем-то когда-то Вмешалась та в наши дела. Свет разлетелся сотнями золотых бабочек, который превратились в призрачную девочку в светлом платьице. Судорожно сглотнув, Мастер сделал шаг в её сторону, вытянув вперёд трясущуюся руку. — Г-гленда… — дрожащим голосом прошептал он, а девочка улыбнулась и, подойдя к Мастеру, крепко обняла его.