Сыворотка правды

I'm sick I think I'm sick Sometimes I think I get like this I bite my tongue, I clench my fists Resist at first and then reverse

В чертогах разума Шерлока почти не осталось ничего. Никаких дворцов, замков, лесов, полей, водоемов, города и улицы тоже размылись в одно большое гауссово пятно. Небо и земля также исчезли, остались лишь жестокий, мерцающий глухой синевой туман и черные мысли, обратившиеся в бесконечное болото. Посреди этого болота пластом лежал Шерлок. Он прибывал в этом состоянии уже давно, с того момента, как шальная пуля, предназначенная ему, резвой стрелой вонзилась в тело Мэри. С этого момента чертоги начали терять свои границы. Пустота, бесплотная, поразительно скверная пустота пожирала вымышленные миры Холмса, всё ближе подводя его к болоту. И теперь, когда не осталось ни грамма надежды, Шерлок лежал на поверхности бурлящей криками мучеников и захороненных чувств мерзкой жижи и постепенно, миг за мигом проваливался в пучину самого страшнейшего врага – абсолютной пустоты. Не было ни сил, ни желания сражаться, искать пути отступления, да и за что тут хвататься? Ни ветки, ни руки, ни единой зацепки для того, чтобы продолжать. Он сдался, покорно опустился на колени перед беспощадной судьбой, принимая свою гибельную участь. Он родился таким. Он вырос таким. Таким и умрёт. Всё просто, гораздо легче, чем решать каждодневные загадки, являющиеся последствием людского маразма и природного идиотизма. И вот когда жидкие клешни болота полностью обняли тело обездвиженного Шерлока, оставив на поверхности только голову, чтобы проститься с последними всхлипами его ничтожной жизни, в гуще мутно-синего тумана мелькнула тень. Сначала она была размером с футбольный мяч, но чем ближе подбирался объект, тем отчётливее становились контуры, напоминая человеческий силуэт. И вскоре Шерлок увидел того, с кем не надеялся повстречаться в последние секунды жизни. Джон, мать его, Уотсон. Он шагал по поверхности болота, как по асфальту, для него ведь чужая пустота непостижима, он без труда может наполнить её эмоциями, мыслями и, что уж греха таить, чувствами. Уотсон, спокойный и смертельно усталый остановился там, где только что был живот Шерлока, скрывшийся под слоем вязкой жижи, и замер. Он ничего не делал, только взирал на растерянного друга, в чьих глазах рыдала отчаянная мольба. - Ты пришёл проститься? – с трудом выдавил из себя Шерлок, отплевываясь от попадающей в рот жидкой тьмы. И как же его сердце задребезжало, когда Джон ответил именно так, как он подсознательно желал. - Нет, не за этим. Немного помедлив, Джон протянул руку и настойчиво произнес: - Тянись, если хочешь жить. Сражайся со своими демонами. Эти слова подействовали на Шерлока, как глоток освежающей воды для пленника раскаленной пустыни. Он скривился от того, как дико сопротивлялось болото, продолжая всасывать его в себя уже более агрессивно, однако желание побыть с Джоном рядом хотя бы еще пару горестных минут было мощнее любого тягостного бремени. Поэтому, приложив массу физических и волевых усилий, Шерлок смог избавиться от условных оков и выдернул руку из пучины, схватившись за ладонь Джона, как за спасательный трос. Джон не спешил его поднимать, это было ожидаемо. - Что ты сделал со своими чертогами? – с упрёком выкрикнул Уотсон, резко сменив милость и спокойствие на истерические позывы. – Что ты сотворил с собой? Холмс был рад даже такой негативной реакции, всё равно, главное узреть, прочувствовать эти экспрессивные ноты, вселяющие надежду в то, что равнодушия в этих по настроению меняющих оттенок глазах нет. - Мне это всё не нужно, - хрипло пробормотал он, всё еще ощущая, как тело отважно борется с настырной пустотой. – К чему весь мир, если я ненавижу свою жизнь такой? - Какой? - Без тебя. Да, все именно так. До появления Уотсона, Шерлок существовал, цепляясь за способности своего ума и ребусы интересных преступлений. Но после, все его приключения стали лишь узами, плотно связавшими его с тем самым военным врачом, когда-то страдавшим от психосоматической хромоты. Узы выросли прямиком из самого Шерлока, он вложил в их структуру частичку себя, и уход Джона знаменовался потерей важных элементов, без которых детектив не смог бы продолжать жить. Джон, услышав такое заявление, напряженно поджал губы и также напряженно сжал пальцы вокруг тонкой кисти руки Шерлока. - Есть масса других причин, чтобы… - Нет их, Джон, - Холмс грустно улыбнулся, и эта улыбка отпечатывалась шрамами на его сердце. – Таков мой выбор. Я принял это, и менять ничего не хочу. - То есть ты обременяешь меня своими страданиями, даже не задумываясь о том, хочу ли я этого?! – крик оглушительным эхом раздражал синий туман, пропустивший по неосязаемой поверхности вибрацию. – Ты понимаешь, что твой выбор ставит на моей жизни огромный крест, так как у меня два пути: оставить тебя умирать или навечно скрепить свою судьбу с твоей?! Думаешь, это справедливо? Да, это эгоистично. Шерлок это прекрасно понимал. Он не должен так поступать с чужой жизнью, только вот надело уже следовать всем этим «должен и не должен». Осточертело. - Я знаю, это неправильно, - в уголке правого глаза блеснула слеза и скатилась вниз по виску. – Я просто не могу жить в неизвестности. Сам знаешь, мне проще всё знать и понимать, тогда мой разум не опустошается и просто дополняется новыми фрагментами. Но сейчас… после нашего разговора ты молча выпроводил меня из квартиры и больше не связывался. Ты не дал мне никаких ответов. - Вроде бы и не было никаких вопросов. - Для вопроса необязательно ставить вопросительный знак в конце предложения. Вопрос можно изъять из контекста между строк. - Да не умею я разгадывать твои ребусы! - Умеешь, я уж знаю, - и снова вымученная улыбка. – Любое твое сообщение, любая весточка, даже через знакомых – и я бы смирился. Если бы ты дал мне конкретный отпор. Но ты молчал, ничего не давал о себе знать, не выходил на связь. Я ждал, ждал, покорно ждал. И в итоге провалился сюда, навстречу внутренней пустоте, которую нечем заполнить, ведь неизвестность – ужасный палач. Джон был слегка ошарашен таким косвенным обвинением. Он закрыл глаза, пытаясь набраться терпения, затем вновь распахнул веки, и его губы отчего-то задрожали, как и рука, удерживающая друга от падения в бездну. - Ты идиот, Шерлок? Хотя погоди, почему я произнес это, как вопрос? Ты – идиот, Шерлок! Шерлок на костях загнивающего сознания невольно усмехнулся. - Почему? - Потому что я просил у тебя дать мне ВРЕМЯ! Немного времени. Просто подождать миролюбиво, и я бы пришёл, чтобы дать ответ. - Ожидание убивает чаще, чем оказавшийся в грешных руках нож. Если бы я был уверен в том, что ты точно вернешься ко мне, и все будет, как и раньше, я был бы готов ждать вечность. - А ты думаешь, есть другие варианты? Шок. Секундная остановка сердца. Стопор. Пустота почувствовала опасность. Она взревела беззвучно, что повлекло за собой дрожь эфемерного пространства. Чертоги пытались сопротивляться. Шерлок широко распахнул глаза и так сильно сжал руку Джона, что пальцы свело судорогой. - Но ведь… ты изначально прогонял меня. - А ты всё равно ввалился в мой дом, даже несмотря на запреты, - Джон утомленно хмыкнул. – Знаешь, ты внёс в мою жизнь большой вклад. Я действительно благодарен случаю, а точнее моему другу, который свел нас. Наши с тобой приключения – это, - он покрутил головой, таким образом, демонстрируя обширность и превосходство всего, что когда-то было, - просто неповторимый опыт и действительно шикарно прожитые дни. Однако у медали две стороны. Были и неприятные моменты. Я вечно влипал в неприятности, отношения с девушками не клеились, потому что они считали, что я увлечен только тобой. Целых два года я ходил к психологу, думая, что ты мёртв, а на этом фоне у меня здорово пошатнулась нервная система, и недавно горячо любимая мною жена отдала за тебя жизнь, что выбило почву из-под моих ног. Шерлок скривился, то ли из-за того, что проснувшаяся совесть начала грызть кости грудной клетки, то ли из-за рассерженного болота, с двойной силой пытающегося утянуть в бездну пленника под зов пустоты. - Прости меня, прости, - молил он, чувствуя, как силы и сознание покидают его. Но Джон был полон решимости и продолжал препятствовать планам пустоты. - Да, все так произошло, действительно. Но это уже произошло, и ничего не изменить. Да, Мэри ушла из жизни. Но она ушла с гордостью и оставила мне крохотную частичку своей души в лице крошки Рози. Я должен дать ей всё лучшее, что могу. И с такой жизнью мне не справится одному. Без твоей помощи мне не обойтись. А после улыбка. Легкая, едва пробившаяся сквозь маску печали, но такая искренняя. У Шерлока выбило дух после таких слов. Туман окрасился в сизый оттенок и закрутился ураганным вихрем, создавая вокруг двух мужчин воздушную яму. Болото тоже среагировало на бунт и забурлило, как раскалённая лава в жерле вулкана. А Джон всё также продолжал держать руку Шерлока, только его ноги больше не воспринимали болото, как твердую почву. Ступни провалились в чернеющую жижу, утягивая за собой все тело. - Джон, тебя засасывает, - в ужасе констатировал факт Шерлок, впервые растерявшись в критичной ситуации. А Уотсон сохранял спокойствие и выглядел непобедимым. - Это твои чертоги, Шерлок. Ты сам можешь все изменить. Повторять не пришлось. Теперь Шерлок представлял точную схему того, что следует делать. Он зажмурился и сосредоточился на воображении, рисуя подробную картину обстановки. Вот он, взбесившийся туман, а вот бескрайнее болото. И вот из недр пустоты прорастает островок земли, слегка возвышающийся над трясиной, что помогает Джону выбраться из ловушки. И только когда рука друга, недавно опускавшаяся вниз, взмыла вверх, поднимая руку Шерлока, тот распахнул глаза и с облегчением обнаружил, что Джон теперь стоял на бугорке из земли и пересохшей травы. - Получилось, - на выдохе произнес Шерлок. - Ты молодец, - Джон ему улыбнулся, – а теперь приготовься, я тебя вытащу. Джон тянул, что есть силы, несмотря на резвую хватку болота, по мощи превосходящего его в сотню раз, однако общее желание двух людей помогает преодолеть любое препятствие. И вот рывок, еще усилие, и Шерлок с криком, полным боли от хруста позвоночника разъяренной пустоты, вырывается из западни собственных черных мыслей, оказываясь на том же островке безопасности, что и Джон. Взбаламученное пространство затряслось, грани чертогов покрылись трещинами и начали осыпаться. Джон схватил друга за плечи и притянул к себе так, что если кому-то из них суждено рухнуть в пустоту, второй был бы обречен на такую же участь. Шерлок был ошарашен таким исходом и безумно рад спасению. Он в порыве захлестывающей его сентиментальности, обхватил своими руками, покрытыми вязкой грязью, лицо Джона, слегка замарав ему щеки, и с благодарностью взглянул в эти сияющие преданностью глаза. А после сделал то, что велела ему трепещущая душа. Он притянул к себе лицо недоумевающего Джона и припал к его губам своими, выпуская на свободу миллиарды заточенных насекомых, пленников рассудка, символизирующих его чувства. Ослепительная вспышка. Взрыв сверхновой. Пора просыпаться. Шерлок с трудом разлепил веки. Голова нещадно трещала, в ушах дребезжали отголоски звонкой боли, перед глазами все расплывалось. Ах да, точно. Снова передоз. И снова больница. Точно больница, где еще он, лежа на спине, будет взирать на абсолютно белый потолок с вытяжкой в виде решетки. А еще эти иглы капельниц, как жало пчел впившиеся в руки на уровне локтей. И мерное попискивание кардиомонитора. Вероятно, Майкрофт нашёл своего брата в очередном притоне и привез сюда. Да, Шерлок сорвался. После своего признания Джону, он приехал на Бейкер Стрит и составил план. Ему не было стыдно за обнажение своей души перед другом, это был импульсивный, но, по его мнению, верный поступок. По предположительным расчетам Уотсон максимум через неделю должен был явиться к Холмсу, чтобы поговорить. Однако прошла неделя, потом еще три дня и еще день, но от Джона никаких вестей. Схема оказалась провальной. Видимо, проблемы с пониманием структуры человеческих эмоций помешали правильно понять ситуацию. Шерлока понесло. Ну, а кому нужен детектив с нарушенной системой дедукции и расстройством психики на фоне срыва? Вот тут и пришло время пагубной привычки. Но его снова откачали. Снова эта мерзкая реальность, олицетворяющая полную противоположность тому, что происходила в чертогах разума. Шерлок удрученно вздохнул и потянулся к кнопке вызова медсестры, которая обычно располагалась по правую руку. Но как только он повернул голову, его плывущий взгляд уловил неясный силуэт в углу противно белой палаты. Там сидел человек. - Майкрофт? – хрипло выпалил он, часто моргая, пытаясь вернуть себе привычное зрение. - Неверно, - выдал этот человек до безумия знакомым голосом. Внутри все похолодело и съежилось, а судя по сокращающемуся интервалу издаваемых кардиомонитором звуков, пульс пополз по нарастающей. Вскоре картина окружения прояснилась, и Шерлок смог разглядеть посетителя палаты, сидевшего на стуле в скованной позе, а именно, верхняя половина туловища была наклонена вперёд, локти лежали на коленях, пальцы рук скрещены. - Джон? – Шерлок шокировано сглотнул. – Это ты меня сюда привёз? Джон смотрел на него спокойно, с легким упрёком и явным негодованием. - Нашёл тебя Майкрофт и вызвал личных медиков. Я присоединился к вам по пути сюда. - Вот как. У Шерлока мысли и вся его жизнь в принципе застряли где-то в пищеводе. Только что в его чертогах был Джон, вытаскивающий его из пучины безумия. Джон, которого он поцеловал. И нет, не было стыдно. Этот жест в сознании детектива (по крайней мере, исключительно в пределах собственного разума, никак не проявляющих себя извне) означал некое сплетение душ. Единство разума. Объединение сознания. И ни в коем случае не всё то, что люди обычно опошляют. Хотя Шерлок понимал, что после такой яркой и правдоподобной картины, ему было бы любопытно проделать такое в реальности. Правда в таком случае придётся заранее вызвать травматолога и забронировать место в больнице, так как Джон, девяносто процентов из ста, размажет его по стенке за вопиющее поведение. - Спасибо за подарок Рози, она оценила, - вдруг выдал Джон, разрушив вереницу размышлений. На лице его появилась подозрительно хитрая усмешка. - Какой подарок? - Детская курточка, синяя. Мне кажется, теперь это любимый цвет Рози. И тут Шерлок стал припоминать, что спустя три дня после разговора решил через Молли передать небольшой презент, чисто как извинение за неудобство в тот злосчастный вечер. - Ах да, точно. Синяя курточка, да. Так, постой. Его опешивший взгляд был искрометно брошен в сторону невозмутимого Джона. - Да, Шерлок, - утвердительно закивал он, - я снова могу различать цвета. - Оу, - Холмс сконфуженно вжался в поверхность койки, - я рад. Правда. Как давно? - Сразу после разговора с тобой, в тот же вечер. «И ты молчал?» - хотел было выкрикнуть Шерлок, но не смог выдавить из себя ни единого звука, ошеломлённо поглядывая на друга. Значит, психосоматический синдром вновь побеждён силами великого детектива? Неожиданно Джон поднялся на ноги и приблизился к Шерлоку, протянув ему телефон. - Там девятнадцать пропущенных и одно сообщение от некой Карэн Крофт. Думаю, что-то срочное. Дождавшись, когда мобильный окажется в руках владельца, Уотсон вернулся в свой уголок и присел обратно на стул, откинувшись на спинку. Шерлок с недоверием покосился на подозрительно мирного Джона, а затем всё-таки разблокировал свой смартфон. Да, действительно, почти два десятка пропущенных звонков и одно смс. Звонить он не хотел, поэтому сразу открыл сообщение, гласившее: «Шерлок, только что у меня был Джон Уотсон. Он выкупил ампулу с сывороткой правды. Похоже, он направляется к тебе. Будь осторожен». Не веря своим глазам, считая, что действие наркотиков ещё не ослабло, Шерлок перечитал смс три раза и бросил в сторону Джона сраженный развитием негласного сюжета взгляд, перебарывая желание вышвырнуть телефон в окно. Джон же расплылся в сомнительной улыбке, потянулся к карману куртки и достал оттуда то, чего действительно стоило бояться. Сжимая пальцами деревянную пробку, он продемонстрировал ту самую ампулу с прозрачной жидкостью и особым кодом. - Ну что, поговорим? – наигранно миролюбиво произнёс Джон, не отрывая взгляда от перекошенного в недоумении друга. Шерлок потерял дар речи. Похоже, его дедукция в отношении Джона совсем сломалась. Итак, игра начинается.