Сыворотка правды

How cold have I become? I didn't want to Lose you by what I'd done Caught in the grey

- Хорошего вечера! Неважно, какой день недели, сколько кругов намотала стрелка на часах, пасмурно на улице или солнечно, не столь важно и собственное настроение. Джон Уотсон всегда желал уборщице в больнице, где он работал, хорошего вечера, прежде чем уйти. А что, женщина добрая, заботливо относится к сотрудникам, всегда готова поддержать беседой, если видит унылое лицо. Хорошим людям всегда стоит желать хорошего утра, дня, вечера. Да и вообще хорошей жизни. Совершив очередной акт благородства, Джон переступил порог и, сделав пару шагов, вдруг остановился. Позади него захлопнулась дверь, и гул больничного помещения сменился на жидкие, сливающиеся в одну массу звуки вечернего будничного города. Люди спешили покинуть свои рабочие места, неслись быстрее к остановкам, машинам, скорее к себе домой. И только Джон стоял, как вкопанный. Он знал, что его прелестное чадо сейчас под присмотром Молли, благо сегодня у неё выходной. И её помощь была как нельзя кстати. Потому что именно в данный момент Джон испытал непреодолимое влечение к самоанализу, к думам, перевариванию своей жизни путём обработки информации внутри черепной коробки. Как-то так вышло, что врач местной частной клиники сам не мог отделаться от одной страшной болячки. Эта болячка – его собственный мозг. Джон весь состоял из психосоматики, и любые эмоциональнее и нервные потрясения сказывались на его физическом состоянии. Вылечить такой недуг гораздо сложнее, ведь когда твоя психика считает, что у тебя болит горло, никакие таблетки от горла не помогут. Тут помог бы новый эмоциональный всплеск. Но Джон боялся, что не переживёт ещё один скачок давления. Небо сегодня было чистое, ясное, без единого намёка на облака. Солнце обдавало улицы вечерним заревом, окрашивая здания и дороги в яркие рыжие тона. Такими Джон их мог только помнить. Но не увидеть. Да, после смерти Мэри в его голове вышел из строя какой-то механизм, отвечающий за восприятие цветов. Именно в голове, с глазами всё в порядке. Это просто очередной выброс мусора наружу психикой. Он уже, конечно же, общался по этому поводу со своим психологом, но тут, как она сказала, нужно рыть глубже и обращаться к более узким специалистам. На что сейчас у Джона не было ни времени, ни желания. Ну и пусть он всё видит в серых тонах, пусть всё тусклое и обретает подобие цвета только благодаря памяти. Джону это жить не мешало. По крайней мере, он не видел ничего криминального в том, что не может насладиться визуальной красотой города, реки, парков и природы. К чему это всё, если не с кем смотреть на звёзды и встречать рассвет? Тем более он, боясь совсем провалиться в пропасть собственных угнетений, отказался от общения с самым близким, наравне с Мэри, человеком. Да, он поставил на Шерлоке большую и жирную точку. Скрепя сердце, зажимая всю волю в строгом кулаке. Но так лучше. Для них обоих. Винил ли Джон своего друга в смерти жены? Уже нет, уже прошло и немного отлегло. Уже проснулся здравый ум, расставивший все по полочкам. Почему бы тогда ему не пойти на контакт? Боль. Беспощадная боль от утраты любимого человека возвращалась бы вновь и вновь при виде того, ради кого была совершена эта жертва. Да, это был выбор Мэри. Но всё же, убийственно больно. Шерлок – одно большое напоминание о случившемся. А еще его присутствие влияло на Джона, как церковь на верующего. Сразу хотелось раскрыться, во всём покаяться, сознаться, исповедоваться. И тут всплывала одна маленькая ложь, о которой Джон не успел рассказать Мэри. Не успел получить прощение или же пощёчину. Да, вероятно, этот грех и съедал его больше всего. Но всё же, жизнь после Шерлока должна существовать. Из глубоких раздумий Джона вызволила только сработавшая сигнализация чьей-то машины на автостоянке. Джон тут же встрепенулся и поспешил скорее в метро. Навстречу очередному серому вечеру. Но не успел он дойти до подземки, его телефон начал разрываться от назойливого звонка. Достав недорогой по цене, но дорогой сердцу смартфон, он увидел на экране имя «Молли Хупер». - Слушаю тебя, Молли, - произнес он, сняв трубку. Первое, что насторожило его, это слегка дрожащий от волнения голос. - Джон, тут такое дело… - Что-то с Рози?! - Нет-нет, Рози в порядке, она у меня на руках. - Фух, тогда остальным меня уже не напугать. - Ну, я так не думаю… В этот момент на фоне шуршания трубки Молли (девушка никогда не умела ровно держать телефон, чтобы не создавать помех при разговоре) раздался чей-то приглушенный голос, кажется, кто-то просил водички. Приученный к быстрому реагированию после существования бок о бок с бомбой замедленного действия в человеческом обличье, Джон накидал пару вариантов, что могло произойти. - Молли, ты кого-то привела в дом? – осторожно спросил он. - Нет-нет, что ты! Я бы никогда не посмела, ты же знаешь. - Тогда чей голос я только что слышал? - А, это… - Судя по сдавленному звуку, Молли сглотнула. – Это Шерлок. У Джона чуть телефон не выпал из рук. Первая мысль была спонтанно громкой. Шерлок? В его доме? Сам пришёл? Все-таки пришёл? Это что, правда? Трудно отдавать отчет самому себе, когда эмоции захватывают с ног до головы, отчего биение сердца начинает ощущаться на уровне гланд. Но здравая мысль перебила спонтанно громкую. Какого чёрта этот прохвост делает в его доме?! Ментальные проклятья посыпались бы сейчас в его сторону, будь этот чертов детектив рядом. - Я же, кажется, просил тебя не пускать его? А пульс всё еще в горле. Молли отчего-то ойкнула. - Я не хотела, правда, просто он… - Что он? - Он в таком ужасном состоянии. Мне показалось, что он безбожно пьян, но нет, от него не пахнет алкоголем. - Так, он, видимо, снова подсел! Наркоман хренов. - Нет, я проверила его руки. Нос тоже чистый. Я пыталась узнать, что с ним, принимал ли он что-то, а он говорит, что всё с ним в порядке, ему просто нужен ты. На двусмысленную фразу Джон не успел отреагировать, так как на заднем фоне с той стороны трубки раздался звонкий треск, словно что-то фарфоровое разбилось о паркет. - Это была ваза, да? - Ага… Джон сделал мерное количество вдохов и выдохов, проехавшись ладонью по своему лицу ото лба к подбородку, будто бы стряхивая очередную беду. - Так, ладно. Присмотри за этим чудилой. Я скоро буду. На этом Джон сбросил звонок и закинул телефон в карман пиджака. Ну, вот и какого хрена? Ругаясь про себя, предвкушая очередной трындец в его жизни, Джон поплёлся в метро. Ещё никогда в жизни путь от работы до дома не казался таким затянувшимся, бесконечным и мучительным. Мучали его очередные серые мысли. Но вот увидит он сейчас Шерлока, и что сделает? Влепит оплеуху? Хорошенько отметелит и скажет идти вон? А может, перестанет вести себя, как импульсивный подросток в переходный период, переведёт бедолагу в чувства и спокойно всё обсудит? Составить хотя бы примерный план действий у Джона не вышло. Он так искрометно влетел во двор, что не заметил, как с грохотом отварил дверь своей квартиры и… обмер. Первое, что он увидел, это Молли, сидящую на полу, пьющую еще не остывший (судя по пару) чай из мелкой чашки. Она уже явно успела успокоиться, заодно успокоив второго персонажа, развалившегося на зеленом диванчике, как царь. В этот момент в голове Джона что-то бесшумно рухнуло, оставив после себя сомнительную молчаливую пустыню. О Боги, они не виделись всего пару недель, а подсознательные волки уже устроили полуночный вой на луну, имя которой треклятый Шерлок Холмс. Хотя какой толк в свете звезд и луны, когда вокруг всё остаётся пыльно серым, невзрачным, тоскливым? Собственно, виновник торжества сидя лежал на диване, заняв собой всё пространство, так как все четыре конечности он раскинул в стороны, напоминания морскую звёздочку, и еще до кучи запрокинул голову назад, налегая затылком на спинку дивана. Джон глазел на него неотрывно, не в силах поверить, что явление беса происходит наяву, а не в очередном кошмаре. Он бы и продолжал стоять неподвижным столбом, если бы его не заметила Молли, повернувшаяся на звук заторможено закрывающейся двери. - О, Джон, с возвращением! – улыбчиво поприветствовала она хозяина квартиры, делая глоток чая из кружки, что держала двумя руками. - Э-э-э, - Уотсон часто мигал, перескакивая недоумевающим взглядом с Шерлока на Молли, затем задал первый попавшийся в хороводе мыслей вопрос. – Где Рози? - Спит сладким сном, - Хупер кивнула в сторону комнаты, где находилась малышка. – Даже не хныкает, не капризничает. Сегодня она душка. - М-м-м, ясно, - Джон уперся ладонями в бока, будто изображая уточку, и устремил бестолковый взгляд в пол, затем снова на нынешнюю няню его дочери, склонив в замешательстве голову вправо. – И, хм… Что тут происходит? Молли невозмутимо пожала плечами, а глаза при этом у нее были хитро сощурены. - Да ничего такого. Вот сидим, беседуем. - Беседуете? - Ну, да. - Он же полчаса назад, как я понял, буянил и пытался разнести мою квартиру в хлам? - Ничего я не пытался! И вот раздавшийся хриплый голос Шерлока заставил Джона вздрогнуть и машинально схватиться за горло, таким образом, проверяя, не сошёл ли пульс с ума. Пусть у детектива заплетался язык, из-за чего он с трудом выдавил из себя слова, этого было достаточно, чтобы кое-кто поверил в реальность происходящего. Холмс продолжал лёжа сидеть, сидя лежать, в общем, его тело не шевелилось, а потому сперва показалось, что фраза была записана на диктофон. - А он уже стабилизировал свое состояние, - Молли как-то заговорчески захихикала, в очередной раз отхлебывая чай. – Сейчас он больше напоминает милого пьянчужку. И это так весело! До Уотсона не сразу дошёл смысл слов Хупер. И вот когда дошло, он встряхнулся, скользнул обеими ладонями по лицу вниз, смахивая старые мысли, и вдруг шмыгнул носом. Отчего же? - И что же весело, позволь узнать? Все бы ничего, да только игривое подмигивание Молли ну никак не вписывалось в данную ситуацию. - Весело разговаривать с ТАКИМ Шерлоком. - С каким «таким»? - Говорящим исключительную правду. Джон уставился на неё с таким вымученным выражением лица, будто ожидал, что из-за угла выпрыгнет клоун с воздушным шариком и крикнет «РАЗЫГРАЛИ!». Но никакого клоуна в квартире в помине не было, а Молли в это время уже поставила кружку на журнальный столик и поднялась на ноги. - Я, пожалуй, пойду, проверю Рози и начну собираться. Дома тоже дела ждут. С этими словами она направилась в детскую комнату, но вдруг остановилась. - Джон, лови. Взывающие к действиям глаголы выработали в сознании бывшего военного определённые рефлексы, поэтому он мгновенно среагировал и одним взмахом руки перехватил летящий в него предмет, судя по тактильным ощущениям, что-то стеклянное и сохранившее тепло ладони. - Это ответ на твой самый главный вопрос, - своеобразно пояснила Молли и скрылась за дверью. Джон несколько затяжных секунд безмолвно пялился в стену и вскоре опустил глаза, разжав ладонь. Собственно, в руке он держал пустую, покрытую изнутри прозрачными каплями, колбу. Повертев её пухловатыми пальцами, он обнаружил этикетку, где мелким шрифтом был прописан код препарата. И тут его как молнией шарахнуло. Он уже видел когда-то такой код, когда служил. Да, точно, через их пограничную точку перевозили какой-то препарат, на тот момент еще непроверенный и нуждающийся в доработке. Джон бы никогда в жизни не поверил в существование подобного вещества, если бы сам не видел (случайно, конечно), как оно повлияло на сознание одного из пациентов (это был заложник). Оставалось непонятным, откуда Шерлок раздобыл такую дрянь. Хотя, это вовсе не вопрос для такого находчивого человека. - Сыворотка правды? – Его глаза заметно округлились, взгляд тут же метнулся в сторону лениво развалившегося «гостя». – Шерлок, ты серьёзно? Шерлок нехотя повернул голову. Было заметно, как ему тяжело размежить веки, но всё же он смог, и теперь мутные глаза с трудом фокусировались на объекте в двух шагах от него. - Серьёзнее не бывает, - выдавил из себя он и ойкнул, словно потребность работать голосовыми связками вызывала спазм головной боли. А на Джона что-то накатило. - Тебе что, мало современных наркотиков? Приелись? Решил удариться во все тяжкие?! Шерлок слабо, но протестующе замахал рукой, сообщая, что от крика ему становится только хуже, и лучше не рисковать. - Не шуми. Это вообще предназначалось тебе. Вот это поворот. Джон застыл с выражением лица, полным негодования, непонимания, возмущения, злости, обиды, несправедливости и дикого желания вмазать по наглому рыльцу напротив, и все это вылезло единовременно. Разведя руками, как белым флагом, он удрученно вздохнул. - И с какой стати это предназначалось мне? Холмс, прежде чем ответить, несколько раз шумно сглотнул, и хозяину квартиры на миг показалось, что придется бежать за тазиком. Но благо, обошлось. - Я думал, если тебя разговорить, то все проблемы решатся. Вот это наглость! Терпение, только терпение. - И что ж, - глубокий терпеливый вдох, разрезавший воздух на кусочки, - что пошло не так? На этом Шерлок вдруг сполз ниже, и его голова плавно съехала по спинке дивана вниз. Теперь это тело наполовину претендовало на пол, врезавшись коленками в столик. - До меня вдруг дошло, что проблема может заключаться в том, что это я не умею разговаривать. - Свершилось чудо! – эмоционально воскликнул Джон, хлопнув в ладони. – Только для этого не нужно было подвергать себя опасности, пробуя запрещённое в гражданской жизни вещество. - Иначе никак. Шерлок осторожно подпнул стоящий рядом табурет, который от кривого удара пошатнулся, но не упал. - Сядь. Упрямство и непокорность. - Ещё чего, - Уотсон скрестил руки на груди. - Тебе придется сесть и выслушать. - С чего бы это? И тут подоспела Молли. Она, прихватившая сумку и свой плащ, осторожно закрыла детскую комнату. - Рози успела проснуться и снова заснуть. У тебя есть где-то ещё час на спокойную жизнь. А я сейчас по делам и вернусь, я же обещала принести тебе то самое разрекламировнаное детское питание. - А, - сбитый с толку Джон коротко кивнул. – Спасибо большое. - Обращайся, - Хупер замельтешила к выходу, бросив в самом конце. – Тебе придется с ним поговорить, потому что другого выхода у тебя нет. Джон не успел даже рот открыть, входная дверь закрылась, и наступила тянущая за душу тишина. Серость вокруг начала вибрировать. - Так, - измотанный тяжёлым днем Уотсон стрельнул в сторону незваного гостя суровым взглядом. – Что она имела в виду? Тонкие губы Шерлока дернулись в еле заметной улыбке. - Чтобы не слышать моей болтовни, тебе придётся вырубить меня, а это пагубно для моего здоровья. Думаю, ты в курсе, какое сильное действие оказывает сыворотка на организм. Ты явно не планируешь сегодня вызывать скорую. Заткнуть мне рот с помощью подручных предметов у тебя тоже не получится, потому что в порыве неистового желания говорить, я могу случайно в процессе откусить себе язык, а это тоже скорая, не вариант. Даже если ты запрёшься в комнате или на кухне, обмотав меня верёвками и бросив в чулан, громкость моего голоса позволит мне вещать так, что ты в любом случае услышишь. Беруши ты дома не держишь, долго затыкать уши пальцами или подручными предметами не получится, да и не советую. А значит, потуги бессмысленны. Из дома ты не уйдёшь, Рози ты ради такого будить не будешь, ведь без неё ты не покинешь дом, да и что уж там, сейчас идти тебе некуда. А значит, остаётся только один миролюбивый вариант, сесть и дослушать меня до конца. Отчеканив свою речь без запинки со скоростью, не позволяющей перебить, Шерлок победно улыбнулся уголками губ. А Джону, оглушенному потоком беспорядочной информации, оставалось лишь принять с достоинством своё поражение, вздохнуть и молча сесть на табурет, демонстративно скрестив руки на груди в очередной раз. - Отлично. Шерлок предпринял отчаянную попытку оттолкнуться от дивана, чтобы встать, но она не увенчалась успехом. Поэтому спустя несколько секунд бесполезной возни, он всё-таки просто выпрямился и попытался сесть ровнее, откидываясь на спинку дивана, положив ноги крест на крест. - Просто выслушай. Джон смиренно кивнул. - Вещай. Глаза у Шерлока в силу побочного эффекта сыворотки были затянуты туманной пеленой, отчего казалось, что он был способен созерцать душу собеседника. - Знаешь, я вот думал, что будет как в фильмах. Выпью я эту дрянь и впаду в состояние транса, неосознанно выдавая чёткие ответы на любые вопросы. - Но оказалось не так, да? – догадался Джон, искоса поглядывая в сторону закрытой двери в детскую комнату. - Именно. Это совсем другое. Я в сознании, хотя тело абсолютно неуправляемо, мой мозг мыслит чётко. Но есть отличие, я сейчас ясно вижу, что из моих размышлений стоит под грифом «надо», а что «действительно хочу». - Ну и? У Джона засосало под ложечкой. Что может сейчас наговорить такой человек, как Шерлок? В чём его правда? Почему за правдой он пришёл именно сюда, в дом, из которого его прогнали? Шерлок закинул руки за голову, переплетая пальцы на затылке. Он был непоколебим, но где-то в воздухе вокруг него ощущалась тревога. - Мне все, как одно, твердят, что я должен остановиться. Что мне лучше с головой уйти в развитие собственного интеллекта и стремиться к титулу самого эрудированного человека. - Ты и так самый эрудированный человек. Джон не успел воспрепятствовать велению скрытого демона, а потому был сам ошарашен тем, что ляпнул. Он совсем не планировал такое говорить, отвешивать комплименты этому детективу-зазнайке, да это в глубоком прошлом! Уставившись в пол, он молил, чтобы Шерлок не начал дискутировать на эту тему. - Благодарю, - по голосу можно было расслышать довольную уухмылку. – Но Майкрофт считает, что это не предел. Что я могу достичь большего. - И что же ты тогда делаешь здесь? Уотсон все-таки поднял глаза и наткнулся на пронзительный взгляд в ответ, от которого по щекам прошлись мурашки. Повелевающий и нежный. Как такое вообще можно сочетать? - Во-о-от. В том-то всё и дело. Я отдаю себе отчёт в том, что моё присутствие в твоей жизни оставило немало пятен. И, прискорбно соглашусь, последние из них были чернее чёрного. Но… что бы там не говорили, какое будущее мне не пророчили… оно мне к дьяволу не сдалось, если рядом не будет тебя. Секундное замешательство, влекущее за собой неправильно, как показалось Джону, сложенную мозаику. Встряхнувшись, он кашлянул, выпрямился и положил руки на колени. - Так, я, вероятно, не так тебя понял… - Ты все правильно понял, - Шерлок выглядел как никогда серьезным и одновременно задумчивым. – Послушай, я действительно виноват перед тобой… - О нет, не начинай, - Джон поднял руки вверх и скрестил, словно пытался отменить действие. - Нет, это действительно так, я… - Ты не виноват в смерти Мэри. В очередной раз повисло неуютное молчание. Именно неуютное, неуместное, чужеродное. Обычно, когда Уотсон и Холмс молчали, это было похоже на обоюдную гармонию. Сейчас же тишина вонзалась подобно острым наточенным когтям огромного зверя, будь то медведь или дикая кошка. Неприятно. - Если тебя волнует только это, то спешу тебя успокоить. Я не виню тебя в смерти Мэри. Ну, - Джон немного замешкался, - точнее, сначала сгоряча винил, и да, мне все еще больно от самой ситуации, при которой Мэри приняла смерть. Но это было её решение. Не твоё. Так что ступай с миром. Но Шерлок остался сидеть на месте. Взгляд всё такой же опустошенный, но мыслящий, бодрствующий, грустный отчасти. А главное, живой. Джон не раз после «чудесного» оживления друга заглядывал ему в глаза, чтобы распознать явные признаки жизни, не только тела, но и сознания. Он не признавал, на самом деле, боялся обнаружить, что Холмс – это лишь плод его воображения. - Дело не только в этом, - детектив напряженно поджал губы, слегка покачиваясь. – Безусловно, смерть Мэри беспокоила меня. Но, что важнее, меня больше беспокоишь ты. - Что? - Меня беспокоит возможное отсутствие тебя в моей жизни. Взгляды двух мужчин, не по случайности связанных интриганкой-судьбой, пересеклись в пространстве, что привело к незримому, но ощутимому сердцем взрыву сознания. У Шерлока предательски блестели глаза. - У меня, - глубоки судорожный вздох, - у меня начались галлюцинации. - Наркотики? - Нет. Обречённость. Закрывая глаза, я проваливаюсь в бездну. Открывая их и не обнаруживая рядом тебя, я утопаю в пустоте. Пустота, она повсюду, она меня преследует, ходит по пятам, дышит в затылок, стоит надо мной каждую бессонную ночь, выглядывает из темноты. Я не хочу ей сдаваться. Я хочу преодолеть это. И есть одно лишь лекарство. - Какое? Холмс шумно выдохнул и словно осип, его голос скрипел и надрывался: - Что бы мне ни говорили, какое будущее ни пророчили, я знаю одно. Никакие лавры не сравнятся с теми мгновениями, когда мы с тобой бок о бок расследуем дела, обедаем в кафе, пьём чай на Бейкер Стрит, спорим о твоём блоге, смеёмся и горюем, как единое целое. Мне не нужен мир, где ты предпочёл оставить меня. Мне нужен мой верный помощник в деле и по жизни. Тот, кто дополняет меня. Мне нужен ты, Джон Уотсон. Слышать откровения от Шерлока было так же странно, как использовать фонарик в освещённой комнате. Его речь в прямом смысле взяла за душу, разгромив все упорядоченные мысли в голове в один миг. Джон, растерянный от такой чистой прямоты, просто встал, отодвинул табурет в сторону, прошёлся несколько раз туда-сюда вдоль свободного пространства и в итоге всё-таки плюхнулся, именно плюхнулся на край дивана по правую руку от Шерлока, но чуть поодаль от него, все еще осторожничая. Поставив локти на колени, он подпер подбородок сложенными в кулак кистями рук. - Если ты думал, что придёшь, всё выложишь, и что-то сразу изменится, то это был опрометчивый ход. Шерлок на это лишь устало хмыкнул. - Я и не думал. А Джон вновь почувствовал беспощадный прилив гнева, спровоцированный глупой неоправданной обидой. - Тогда зачем это все? Ты не видишь, что мне и так хреново? - Вижу. Отчетливо вижу, несмотря на состояние. Шерлок намеревался коснуться плеча друга, но тот раздраженно дёрнулся, и пришлось опустить ослабевшую под эффектом препарата руку. - Да не видишь ты ничего! – Джон едва ли не закричал, но вовремя вспомнил, что совсем недалеко сладко, но чутко спит малышка Рози, поэтому сдержался, чуть не охрипнув. – Одно твоё лицо, перекошенное горем, является для меня живым напоминанием о том что… Ай, к черту! Он не договорил и просто уронил лицо на свои раскрытые ладони, почти взвывая. Судя по шуршанию, Шерлок предпринял очередную попытку подвинуться но, похоже, не смог, и остался на месте. - Тебе все еще больно? - Издеваешься? – Джона начинало трясти от сгущающейся серой печали, повисшей плотной, будто бы табачной дымкой, какая бывала, когда анафемский детектив закуривался сигаретами с утра пораньше. И всё же, он стал говорить тише, с ноткой жалости к самому себе. – Я не могу прийти в себя, что бы ни делал. Опустив руки, он, наконец, взглянул в лицо своей беде, и как же было гадко видеть себя, изнуренного, едва ли сдерживающего истерику, ничтожного в отражении самых безупречных глаз, принадлежащих самому умному человеку на свете. - Говоришь, пустота тебя преследует? – губы скривились от невыносимой боли, удушье от беспомощности заставило Джона выпрямиться и все-таки встретиться с глазами, полными бездонного мрака небесной ночной тишины. – А я вот цвета не вижу. Брови Шерлока поползли на лоб, он действительно был напуган догадками, разразившими его не утихающий даже в таком состоянии мозг. - Снова психосоматика? - Да, все серое. Ты серый, комната серая, и улицы, - Джон кивнул в сторону окна, за стеклом которого сгущалась вечерняя тьма, - тоже серые. - Тебе нужна помощь врача. - Мне нужно время! Время, чтобы привыкнуть, прийти в себя, да черт подери, просто время, чтобы восстановиться! - Время? Разве у тебя есть время? И вновь непроизвольное обоюдное молчание. Джон уставился на Шерлока, а Шерлок вонзал в него очередные копья сомнений одним лишь взглядом. - Не знаю, - наконец выдал военный, а теперь уже гражданский врач, признавая свое поражение. – Я уже ничего не знаю. - А я знаю, кое-что. Шерлок вдруг резко дёрнулся и ловко встал на ноги, при этом раскачиваясь, как колосок в поле от сильного ветра. Джон моментально среагировал, вцепился в предплечье и с силой потянул вниз, заставив неугомонного мужчину сесть обратно. - Даже не вздумай! Ты себя с трудом контролируешь. Ощутив под собой приятно мягкую обивку дивана, Шерлок не смог отказать себе в удовольствии и, подобрав ноги с пола, свернулся клубочком в углу. - Тело не контролирую, - честно согласился он, и, успев перехватить руку Джона до того, как он отстранится, обхватил ледяными пальцами запястье, слегка поранившись о железную оправу часов. – А вот сознание все еще под моим управлением. - Не заметно. Джон мрачно покосился на вцепившуюся в него руку, но сопротивляться не стал. Пусть держится, как маленький ребенок за руку родителя. Пусть пользуется, это же так в его стиле. Да вот только поникший взгляд невозможно было списать на обман. Это искренность, неподдельная печаль. - Что же ты делаешь, Шерлок, - это был риторический вопрос, произнесённый Джоном непроизвольно. - Делаю самое важное в жизни признание, - вдруг выдал его собеседник, сильнее сжимая пальцы вокруг запястья, спуская ноги обратно на пол. Джон внутренне напрягся и сглотнул, желая устранить очередной психосоматический сухой комок в горле, которого на самом деле нет. Это только боль и мысли, вставшие поперёк горла. - Что за признание? – он попытался улыбнуться, угрожающе улыбнуться, но вышло вновь жалко и криво. Шерлок сделал глубокий длительный вдох, отчего его грудь поднялась вверх, затем такой же продолжительный выдох, грудная клетка также послушно опустилась. А затем выдал на одном дыхании: - Я хочу признаться тебе, Джон Уотсон, в том, что ты для меня не просто коллега. Между нами возникает реакция, химическая реакция. Ну, я бы хотел верить, что она существует. Я не могу назвать это просто дружбой, на братское взаимодействие это тоже не похоже. И это точно не навязанная социумом любовь, влюбленность, как они еще это называют, в общем, точно не то. Как минимум, романтические отношения подразумевают сексуальное влечение, а я физически не стремлюсь с тобой сблизиться, хотя, должен признать, что ты – один из немногих, кого я могу к себе тактильно подпустить без взаимной выгоды, просто по собственному желанию. - О боги, Шерлок, только не говори, что ты думал о таком! - Ты не представляешь, сколько схем и вариантов взаимодействий с людьми анализируются в моей голове… - О, Дьявол, заткнись! Джон от переизбытка смущения, возмущения, недоумения и других невообразимых эмоций запустил пальцы свободной руки в свои волосы, которые еще несколько секунд назад были прилежно уложены, а сейчас пучками торчат в разные стороны. Он сочувствовал самому себе, что завел такого друга, однако недолго. Произошло кое-что, отвлекающее внимание. Он ощутил дрожь от руки Шерлока. Но не только это повергло его в легкий шок. Шерлока трясло. Все тело пробил сильный озноб, даже губы неистово дрожали. - Шерлок? – сипло выдохнул Джон, намереваясь встать и взять телефон, чтоб вызвать скорую. Но детектив остановил его, замотав головой. - Все в порядке, меня начинает отпускать. У меня где-то пять минут, позволь договорить. Ох, как же Джону хотелось вопреки его словам сделать так, как сам считает нужным. Но эти жалостливые глаза напротив не давали никакого выбора. - Хорошо. Но после, если не пройдёт, я звоню в больницу, идёт? Шерлок покорно кивнул. - В общем, Джон, - он втянул щёки внутрь, будто пытаясь покусать себя за то, что собирается сказать, - у меня есть к тебе чувства. Я… я не мастер в этом, да и, как я уже сказал, ни на что, известное человечеству, это не похоже. Что-то выше, сильнее. Не опошленное, чистое и искреннее. Я нуждаюсь в тебе, как в неотъемлемой части моей жизни. Ты – мой баланс в этом мире, моё вечное равновесие. Я нуждаюсь в тебе, Джон. И это всё, что я хотел сказать. Джона оглушило, словно прямо перед лицом подорвалась граната. На пару секунд все процессы в его организме перестали функционировать: он не дышал, не двигался, не думал, а про дар речи вообще можно было и не упоминать. Он обмер, как загипнотизированный пялясь на Шерлока, отводящего поникший взгляд в сторону. Что сейчас произошло? Почему обычные слова, вырванные из контекста, не пугали, но речь в исполнении Шерлока пугала, заставляя воспринимать откровения слишком близко к жизненно важному органу. Почему банальная фраза «я нуждаюсь в тебе, Джон», воспринималась, как нечто слишком личное и даже интимное? Голова кругом. Этот чертов детектив умел менять местами потолок и пол, вытряхивая из Джона всю душу, все чувства. И он опять это сделал. Однако Шерлок явно выдохся, признание отняло у него не только энергию но и, возможно, несколько часов его жизни. И после произошло то, чего никто бы точно не мог ожидать. Шерлок отпустил руку Джона и, облепив свое лицо ладонями, начал… плакать. Просто плакать, как и все люди это делают, с всхлипами, вздохами и другими сопровождающими звуками. Джон ошеломлённо замер, взирая на невообразимую картину рыдающего Шерлока, и готов был поклясться, что сейчас его сердце разбилось вдребезги окончательно. Это губительно невыносимо смотреть на то, как человек, не поддававшийся ранее пободным эмоциям, беспомощно проливает слёзы. Не выдержав такой картины, Джон встал, подошёл к Шерлоку и сделал то, что сделал бы любой человек в данной ситуации, будь он другом или кем-то ближе. Он, положив руки на чужие дрожащие плечи, позволил сидящему на диване Шерлоку, не превышающему его по росту в таком положении, уткнуться ему в грудь и выпустить на волю все муки холодного ума, растаявшего под действием сыворотки правды. Так они простояли где-то минуты две, Джон машинально гладил Шерлока по спутанным кудрям, а тот лишь тихо всхлипывал, пропитывая пиджак друга своими слезами. Вскоре внезапно накатившая истерика стала затихать, Шерлок сам отстранился, наспех вытер слёзы рукавами рубахи и виновато посмотрел на Уотсона, приподняв опухшее лицо. - Приношу свои извинения, - он глухо шмыгнул носом, - это, если позволишь так выразиться, отходняк. Джон не посмел бы осудить его в такой момент, следовало ожидать, что действие адского психотропного вещества на исходе, а побочные эффекты всегда своеобразны. Он понимающе кивнул и едва заметно улыбнулся. - Как себя чувствуешь? - Паршивенько, - признался Шерлок, разминая зачем-то шею. – И чай бы сейчас не помешал. - Что? - Чай. Черный чай, как я люблю, ты же знаешь. Внезапная смена темы сбила с толку. Джон пару раз сосредоточенно моргнул и непроизвольно усмехнулся. - Ну, ты и лис! - Ты же не откажешь в одолжении смертельно больному на голову человеку? Холмс умеет с невинным выражением лица вести себя вопиюще нагло. Джону оставалось только примириться со сложившейся ситуацией. - Хорошо, так и быть. Только сначала проверю, как там Рози. Что ж, малышка удивляла. Она спала сладким сном, представляя собой непоколебимое умиротворение. С одной стороны, это плохо, Джону предстояла бессонная ночь из-за сбившегося режима Рози. Но с другой стороны, при сложившихся обстоятельствах было бы тяжело развлекать малышку, параллельно выясняя отношения с другом. Выяснять отношения. Хм. Громогласно сказано. Пытаясь отмести спутавшиеся мысли, Джон поспешил на кухню. Как ему показалось, он провозился не более трех минут, но, когда вернулся в зал, обезоружено вздохнул и недовольно прицокнул языком. Шерлок, свернувшись в комок, мирно дрых на диване. Просто взял и заснул! Вот дерзость. Усмехнувшись комичности ситуации, осознавая, что сегодняшний день можно ознаменовать днем Шерлока и никуда от этого не деться, Джон осторожно поставил на столик теперь уже никому не нужный чай и отправился в спальню. Там он прихватил подушку и одеяло, припрятанные Мэри когда-то для гостей, и вернулся на то же место. Укладывать спящего Шерлока так, чтобы не разбудить, и при этом избавить его от утренних приступов остеохондроза из-за отвратительной позы для сна, было еще тем испытанием. Однако вскоре Джону удалось выпрямить (насколько это позволял размер дивана) спящее тело, положить под голову Шерлока подушку и накрыть его одеялом. И в тот самый момент заглохли голоса в голове, вечно шепчущие что-то неразборчиво, и наступила убийственная тишина. Настолько пронизывающая холодом и предчувствием необратимой смерти впереди, что на душе перестали выть волки, они просто сдохли под свечением невзрачной, но безумно яркой луны. Эта луна сейчас мирно спала на диване в доме, откуда её прогоняли несколько дней назад. Что ж, сын черта, тебе удалось пробраться даже туда, где тебя не ждали. Хотя, кому Джон врёт. На самом деле, подсознательно он ожидал подобной картины каждый божий день. Ну, конечно, без сыворотки правды и признаний, но Шерлок не был бы Шерлоком, если бы не вытворил что-то из ряда вон выходящее. Повинуясь воле угнетающей тишины, пытаясь хоть как-то сбавить обороты накатывающей истерии, Джон придвинул табурет ближе к дивану и сел, беспомощно свесив руки с колен. Ну, вот и к чему вся эта беготня? Отказы от прошлой жизни, попытки что-то изменить и сравнять свою забывчивость с амнезией, если всё обернулось именно так? Стоило ли пытаться вычеркнуть Холмса из своей жизни, если сейчас он бессовестно дрых в доме Джона, куда зареклись больше не приводить подобных личностей? Похоже, никогда не отделаться от этой заразы. В тот самый гремящий безумием день, когда Уотсон переступил порог Бейкер Стрит и сказал, что будет там жить, он подписал контракт с Дьяволом, а ввязавшись в дело о таксисте, закрепил контракт кровью. И, что уж скрывать, иногда по ночам Джон испытывал легкие панические атаки, так как приходила мысль, что Шерлок сам больше не захочет его видеть и просто исчезнет. Пух! И нет его. И вот сейчас, взирая на него живого и спящего, Уотсон мог выдохнуть с облегчением. Хотя, это еще как посмотреть. В голове всплыли обрывки откровений детектива, и от этого становилось немного не по себе. Как теперь жить после признания Шерлока? А главное, как к этому относиться? Нет, он, безусловно, не сказал ничего криминального и неприятного. И, если сильно постараться, то можно все списать на проявление очень крепкой своеобразной дружбы. Ведь так, да? Джон же, по сути, может оставаться ему другом и быть с ним рядом, как и просил чертов детектив-консультант. Да, не сразу, со временем, всё равно нужно всё переосмыслить, примириться с участью и вернуться к тому, с чего начинал. Все просто. Но нет. Был какой-то подвох, в чём именно, сказать трудно, но не просто же так весь этот театр был разыгран. Может, всё-таки Шерлок не асексуален, и все эти намеки, так или иначе, ведут…? Да нет, нет, быть этого не может. Он просто уточнил, что ему не противна дружеская близость с Джоном. Ага, дружеская. Джон встряхнулся и в который раз за день прошёлся ладонями по своему лицу. Если это признание было предложением крепкой дружбы, он бы согласился. А вот что делать, если Шерлок влюбился? Хотя сейчас бы он наверняка сказал что-то в духе «Джон, ты слишком ограничен моральными условностями, принятыми в обществе, а от того не способен воспринимать что-то, не имеющее определенного термина». И Шерлок был бы прав. Джону тяжело понять, что от него ждут, когда говорят загадками. И даже несколько лет тесного нахождения рядом с самым незаурядным человеком на свете не исправили это. А что если посмотреть на все с другого угла? Что если забыть о существовании условностей и просто… быть вместе? Просто отдаться в руки судьбы и… смог бы Джон тогда переступить через себя и совершить что-то крышесносное? Например, поцеловать Шерлока? От такой внезапной мысли подскочило давление, и Джон начал отчаянно дубасить себя по щекам. Ну и какого дьявола? Он – взрослый мужик, вдовец с ребенком на руках, и чем его голова сейчас забита? Немыслимо! Скорее всего, на нем сказывалось психологическое напряжение и легкая паника после неожиданных откровений. Он всё понял не так, безусловно. Шерлок выпил сыворотку правды не для того, чтобы признаться в симпатии. Ему в принципе сложно говорить о своих чувствах, поэтому даже в дружбе ему нужен такой «помощник». Приняв эту идею, как основную, даже несмотря на тысячу противоречий, Уотсон вдруг протянул руку к спящему и… застыл. Что он хотел сделать? Коснуться? Разбудить? Поправить одеяло? Ничего из этого. Просто взять за руку и убедиться, что всё вокруг имеет значение, Шерлок настоящий, не галлюцинация. Помедлив, Джон осторожно подхватил ладонь друга своей и не сильно сжал. Шерлок успел согреться, пальцы руки уже не были, как лёд, обжигающе холодными. Это осознание заставило Джона улыбнуться самому себе и накрыть две сцепленные руки своей второй рукой. - Куда мы друг без друга, два идиота, - он произнес эту фразу как можно тише на тот случай, если кое-кто притворялся спящим. – Но всё же, стоит на какое-то время отказаться от взаимодействий. Мы опасны друг для друга в той же мере, что и полезны. В этот момент раздался механический щелчок от поворота ключа в двери, и на пороге появилась Хупер с пакетом в руках. Джон вовремя отстранился от Шерлока и, поднявшись на ноги, как ни в чём не бывало, направился к вновь пришедшей. - Принесла? – шёпотом спросил он, забирая поклажу. - Да, забирай, - также тихо пролепетала она по инерции. – А почему… а. Вопрос «почему мы так говорим» отпал сразу же, когда Молли увидела за спиной хозяина квартиры сопящее на диване тело. - Ага, - Джон обернулся на наглого гостя, потом снова посмотрел на Молли и развел руками в смирении. – Ничего не мог поделать, он отрубился за пару минут. - Поговорили? - Поговорили, и я пока не хочу ни с кем это обсуждать. Хупер с пониманием кивнула. - Да, конечно. От меня больше ничего не требуется? Может, помощь нужна? - Нет, спасибо. Ты очень помогла. Если что, я позвоню, ты же знаешь. - Хорошо, тогда я пойду. - Так, стой, - при внимательном взгляде на девушку Джон вдруг кое-что заметил, и его осенило. – У тебя было свидание? Он невольно растянул улыбку, так как отчасти был действительно рад, что у кого-то жизнь налаживается. Молли вдруг смущенно забегала глазами. - Я… да, было. А как ты..? - У тебя давно не было на губах ярко-красной помады. - А, вот оно что… - Молли застенчиво рассмеялась, прикрывая рот ладошкой, а потом будто опомнилась. - Постой, что ты сказал? - Я сказал, что давно не видел эту помаду, - повторил Джон более кратко. - Какую помаду? - Ярко-крас… оу. Джона на миг парализовало. Он стоял, как вкопанный, и с недоумевающим видом пялился на губы Молли, расплывшиеся улыбке. Чтобы убедиться в правильности осознания, мужчина пробежал глазами по комнате и, несмотря на полумрак, разбавленный только ночными лампами, он мог разглядеть все цвета вокруг: рыжие занавески, белая кружка с зелёным узором, красное одеяло. Определённо, он все смог распознать. И это обескураживало. - Вот это поворот, - все, что смог выдать он, почесывая в смятении затылок. Молли, едва сдерживая желание рассмеяться, бодро закивала. - Ладно, я побегу. Звони, если что. И после этого она тут же ретировалась, оставив Джона наедине со своими мыслями и объектом, из-за которого все эти мысли и существуют. Вот и что с этим делать теперь? Не успел Джон задуматься о сущности горестного бытия, как раздался сигнал о полной боевой готовности: Рози проснулась и начала хныкать. Что ж, пора вернуться к роли прилежного отца. Даже несмотря на то, что где-то в недрах подсознания силилось желание взять дочь на руки, передвинуть кровать в зал и лечь рядом с тем человеком, которого на утро он должен забыть.

In your deepest pain In your weakest hour In your darkest night You are lovely