Дела сердечные

Над головой в кроне деревьев, в шуршащих листьях свистят птицы. Перелетают с ветки на ветку, взмахами крыльев разгоняя лёгкий ветер. Солнце пригревает поляну, но не палит, ласково гладит лучами траву, в которой пестрят насекомые. Атмосфера идеальная, чтобы схватить перо и строчить на бумаге новую оду. А потом читать, читать с выражением громко, чтобы все слышали. Пара строк уже приходит на ум, но Поэт вовремя вспоминает — не получится у него читать, он ни единого звука из себя выдавить не может. Мысль эта могла бы вновь погрузить его в тоску, но сейчас нельзя. Сейчас перед ним, улыбаясь, сидит лесная эльфийка Лакония, так любезно согласившаяся помочь, и переводит поэму смурфа на язык жестов. Руки Лаконии будто живут отдельной жизнью, двигаются плавно и быстро. Поэт пытается повторить её замысловатые движения, пальцы не гнутся, сплетаются — не распутаешь, поднимает взгляд с застывшим вопросом: «Так?» Лакония трясёт головой, растягивая губы в улыбке — смеётся, и перехватывает его руки тонкими пальцами. Направляет, показывает. Очень терпеливо и осторожно. У Поэта наконец получается повторить, не так чётко, как хотелось, но хотя бы без ошибок. Он горд собой невероятно, особенно, когда Лакония довольно кивает несколько раз и приступает к чтению следующей строчки. Глядя на её расслабленное лицо, поэт невольно задумывается о том, как бы звучал голос Лаконии. И сразу же себе отвечает: как звон колокольчиков, как плеск горного ручья, как птичий щебет ранним утром. Красочных сравнений в голову много приходит, но однозначно её голос был бы звонким и очень красивый. Эльфийка тем временем придумывает, как связать слова дальше и, поймав внимание смурфика, это демонстрирует. Поэт глядит, притая дыхание, на изящные движения и думает, что язык жестов до безумия красивый. Такой же красивый, как поэзия. И почти такой же красивый, как Лакония.