Дела сердечные

Растяпа к себе неудачу, как суперсильный магнит металл, притягивает. Врезается во всё подряд, спотыкается, падает, набивая себе шишки и синяки, попадает в истории различной степени нелепости. У Растяпы многочисленные ушибы и ссадины неизменно идут в комплекте с глуповатой улыбкой и съехавшим на глаза колпаком. И если последние два пункта привычны до невозможности, к первому привыкнуть не получается. У Растяпы травм бывает больше, чем у всех смурфиков вместе взятых. Благоразумник обрабатывал ему каждую ранку. Растяпа к боли привычный, но первая помощь иногда необходима. Благоразумник твердит уверенно, что Папу беспокоить из-за таких пустяков вовсе не обязательно, а мазь от ушибов он сам нанесёт, потому что «Растяпа, ты только всё испортишь» Но Растяпе всё равно больно. У Благоразумника от каждого растяпиного «Ай» или «Ой» внутри что-то сжимается. Хочется его, бедового такого, от всего защитить, спрятать куда-нибудь, как что-то ценное и очень хрупкое, что разбить жалко. Растяпа дёргается от каждого прикосновения к больным местам, но доверчиво подставляет Благоразумнику ушибленную руку. Растяпа доверчивый в принципе, как малый ребёнок. Он глуповат и наивен настолько же насколько и неуклюж. Совершенно не самостоятельный, беззащитный. Будто не для этого мира созданный. От этого тоже порой страдает. Благоразумник, к своему сожалению, знает наверняка — ранить Растяпу легко. Растяпа благодарит Благоразумника за помощь и сжимает в объятьях. Благоразумник говорит, что Растяпа — ужасное недоразумение, но про себя обещает, что сделает всё, чтобы Растяпа как можно реже чувствовал боль.