Дела сердечные

Привыкать к жизни в Смурфидоле Занозе трудно. После шумных и больших городов людей лесная обитель смурфиков казалась ей совсем маленькой и незаурядной, а всё вокруг до одури непривычным, начиная от нового уклада жизни, заканчивая вездесущими смурфиками, от которых Заноза (хотя уже является одной из них) всё ещё шарахалась. Но было одно «но», за которое Заноза была готова забыть про все неприятные моменты. Это «но» сейчас стояло перед ней и звонко щебетало о чём-то. — Так всё и было, представляешь? Заноза кивает, хотя прослушала весь рассказ, а Смурфетта уже начинает новый. Погода, как и говорила Смурфетта, вытаскивая Занозу на прогулку, была прекрасной. Солнце светило ярко, но не настолько сильно, чтобы начинало печь, ветра не было и, что несказанно радовало Занозу, поблизости не наблюдался ни один из новоназванных братьев. Девочка уж было расслабляется, чтобы насладиться идиллией, но вдруг её прерывает чей-то голос. — Доброе утро! — Доброе, Силач, — улыбается Смурфетта, подошедшему к ним смурфику. Заноза сдерживается, чтобы не съязвить. Этого только не хватало. Они так прекрасно стояли со Смурфеттой. Вдвоём. Одни. И всякие смурфы тут точно не к месту. Силач вместо того, чтобы идти куда шёл, останавливается. Заноза гневно сводит брови, и выражение её лица искажает такая сильная неприязнь, что любой увидевший ужаснулся бы. Но Силач на Занозу не смотрит. — Эм, Смурфетта, я хотел сказать, может… ты хотела бы… Заноза смеряет смурфика презрительным взглядом. Нет, ну, как это воспринимать? Стоит, бормочет что-то бессвязное, переминается. Смотреть противно. Смурфетта же, кажется, другого мнения. Улыбается приветливо, словно это зрелище может не вызывать отвращение. Заноза не даёт смурфику договорить, задирает подбородок, подхватывает Смурфетту под руку и уверенно тащит её вперёд. — Нам пора. Намеренно задевает Силача плечом, получается совершенно не эффектно, смурфик будто из камня сделан, даже не шелохнулся. Смурфетта бросает неловкое «До встречи!» за спину, пытаясь поспевать. — Заноза, что ты творишь? — тараторит девочка в ухо, когда они достаточно отдаляются. — Силач тебе ничего плохого не сделал. Можно себя вести и повежливее. — С этим безмозглым выпендрежником?! — Заноза! — Что? Смурфетта резко останавливается, Заноза от этого едва не падает. — Почему ты так себя ведёшь? — Она скрещивает руки на груди, смотрит укоризненно. — Ну почему? Заноза шумно сопит, глядя в землю под ногами, лишь бы не в глаза той, что сейчас отчитывает, как малого ребёнка. Кулаки сами собой сжимаются и разжимаются, Заноза раздражена до предела, но срываться на Смурфетте — последнее, что она будет делать. — Потому что ты моя! — наконец отвечает на вопрос. Выходит очень жалко, капризно, действительно по-детски. — Я не хочу ни с кем тебя делить… Смурфетта молчит лишь мгновение, губы в улыбке своей ласковой растягивает и говорит мягко-мягко, как только она одна умеет: — Заноза, милая, что же ты такое говоришь. Конечно, я твоя. А ты моя, помнишь? Она подходит ближе, обнимает смущённую девочку за плечи. У Занозы от её прикосновений вся злость, как разряд молнии, в землю уходит. — Я тебя больше всех люблю. Ты моя самая близкая подруга. Заноза грустно усмехается, сильнее прижимая к себе златовласую. Смурфетта всё поймёт когда-нибудь обязательно. А до этого момента Заноза её никому не уступит.