Дела сердечные

Этот день ничем примечательным не отличался от всех предыдущих и, скорее всего, последующих. Но после завтрака Папа-Смурф отправил Мастера и меня с Силачом в качестве его помощников, осмотреть мельницу, которая в последнее время беспокоила его своим состоянием. Делать было нечего, мы пошли. По дороге Мастер с Силачом завели бодрую, непонятную мне беседу, и плетясь за ними, я чувствовал себя третьим лишним. Эти двое вообще имели свою особенную атмосферу, недоступную другим. Когда мы дошли, Мастер критично осмотрел всё, что представляло важность и после, обдумав положение дел, заявил: — О, да тут всё просто! Я очень обрадовался этим словам. Просто — это всегда хорошо. Значит, много времени это не займёт. — Мы здесь надолго, — вдруг говорит мне Силач, когда Мастер уже скрылся где-то в недрах мельницы. — Что? Почему? — Когда всё действительно просто, он идёт и делает. А если он говорит что-то такое, значит, жди долгой и нудной работы. Ладно, пойдём, и возьми молоток вон там в траве. Я не совсем понимаю, но послушно иду к тому месту, куда указал Силач. Мастер там даже не стоял, так откуда взяться инструменту? Но на моё удивление молоток действительно лежит на земле. — Как ты узнал? Силач пожимает плечами, будто это знание доступно каждому. — Мастер всегда его забывает. И как это я не догадался! Силач оказался прав, работаем мы действительно много и долго, и в процессе я делаю себе мысленную пометку: если уж и иду куда-то с этими двумя, брать ещё кого-нибудь с собой, потому что им, кажется, вообще никто не нужен. Они работают, как хорошо слаженный механизм: Мастер только скажет «подай», и Силач уже передаёт ему то, что нужно, Силач позовёт его по имени, и Мастер с коротким кивком исполняет немую просьбу. Мне остаётся только недоумённо моргать и выполнять поручения, которые мне, спасибо смурфу, задают вполне конкретно. Заканчиваем мы только к обеду. Я чувствую себя очень уставшим, но Мастер с Силачом ещё полны сил и всё перебрасываются короткими фразами. — Как вам удаётся так понимать друг друга? — не выдерживаю я. Они выглядят очень удивленными, словно я задал глупый вопрос, и неловко переглядываются. — Ну так… — бормочет Силач. — Это довольно просто. Ну, конечно же. Просто. На обеде я сижу напротив Силача, слева от него медленно ест свою порцию Мастер. Суп, как всегда, вкусный, нужно будет похвалить Сластёну. Я так сосредотачиваюсь на еде, что пропускаю тот момент, когда в столовой заводится какой-то спор, в который тут же втягивается Силач. Когда же я возвращаю своё внимание к происходящему вокруг, Силач уже достаточно завёлся. Он громко говорит и активно жестикулирует свободной от ложки рукой, не замечая ничего вокруг, так что я начинаю беспокоиться за сидящего рядом с ним Мастера. Мастер вдруг, будто почувствовав мои опасения, пригибается, и в то же мгновение над его головой пролетает рука Силача. Он выпрямляется и сразу опускает голову вновь, рука пролетает, едва не ударив по колпаку. При этом он совершенно не меняется в лице и даже не отрывается от еды. А затем так же не глядя, касается чужого локтя, и Силач, чудо какое-то, тут же затихает. — В общем, глупости всё это! — завершает он спор поистине красноречивым комментарием и возвращается к еде. Увиденная сцена подвергает меня в такое удивление, что я чуть было не порываюсь спросить об этом, но предугадываю ответ. Весь день мысли об двоих смурфиках не дают мне покоя. Просто у них всё! Но это же не просто, настолько подробно знать друг о друге все мельчайшие привычки, понимать без слов, так друг на друга влиять. Это сложно. Такой крепкой связи нет ни у кого в Деревне, и то, что я не знаю причины, не даст мне уснуть, поэтому я сдаюсь. Я нахожу Мастера в его мастерской за чертежами и, громко хлопнув по столу, спрашиваю: — Мастер! Что между вами с Силачом?! Мастер резко поворачивает голову, и я уже жалею о своём вопросе. Он долго молчит, а затем возвращает внимание к работе и уклончиво произносит: — Я не уверен. Это сложно… Я понимаю, что другого ответа от него не дождусь, извиняюсь за бестактность и выхожу из мастерской. Пожалуй, это было глупо, и в любом случае не дало мне ничего, кроме того, что я затронул что-то важное. Вечером этого же дня мне на улице попадается Силач, пробегающий мимо по тропинке медленным темпом. — Силач, постой! Он тут же замирает, всегда останавливается, если его просят, привычка такая. Он вообще любое дело бросит, чтобы помочь. — Можно задать вопрос? Он кивает. Сразу задавать, как Мастеру, не стал, Мастер вообще терпеливее и спокойнее, как Силач отреагирует я не знаю, поэтому спрашиваю немного другое. — Если Мастер говорит «сложно», что это значит? На лице Силача проступает широкая улыбка, будто я сообщил ему какую-то радостную новость. — Это значит, что всё проще некуда! Затем он резко меняет маршрут и убегает. Я стою в недоумении, пока не вспоминаю, чей дом в той стороне, и для меня всё тоже становится проще некуда.