Дела сердечные

За свою жизнь в лесу Дикий ясно усвоил для себя много вещей. Одной из самых важных, которой его научили белки практически с младенчества стало то, что обоняние даёт больше информации о мире, чем всё остальное. Дикий может не всегда понимать всё, что видит или слышит, но чуткий нос его никогда не подводит. Запахи подсказывают ему, где искать пищу, указывают направление к воде и предупреждают об опасности. Запахи помогают ему определять чувства и намерения других, объясняют непонятное, и просто радуют. В грибной деревне великое множество запахов. Смурфики — существа так похожие на того, кого он видит в отражении реки, делают много непонятных вещей и часто непонятно говорят, но пахнут они так, что у Дикого не возникает сомнений — он может им доверять. Смурфик в красном пахнет добротой, теплом и каким-то резковатым дымом. Смурфик с длинной золотой шерстью пахнет сладко цветами, ранним утром и нежностью. Смурфик с пятном на плече пахнет уверенностью и металлом. Четыре маленьких смурфика пахнут очень похоже — беззаботностью и весельем, но каждый чем-то отличается. Дикому особенно нравится тот, что ходит босиком, как он сам — он пахнет лесом. Странный смурфик со странной вещью на лице, который много говорит, слабо пахнет деревом, и чем-то очень странным и совершенно незнакомым, но приятным. Дикий заинтригован, хотя и не знает такого слова. Поэтому, когда смурфик ведёт его под руку в один из больших грибов, он не сопротивляется. Смурфик говорит, что Дикому нужно «у-чи-ться, у-чи-ться и ещё раз у-чи-ться», и что он ему обязательно в этом поможет. Дикий не против, хотя ничего не понимает. Странный смурфик показывает ему картинки и по слогам произносит какие-то длинные слова, рисует что-то белыми кусочками на доске. Дикий съедает парочку, пока тот не видит. На запах и вкус намного лучше, чем та тёмная жидкость, которую он выпил немногим раньше. — Бла-го-ра-зум-ник! — в который раз талдычит смурфик. «Бла-бла-бла-бла», — отзывается в голове Дикого. Дикий вообще плохо понимает, что говорит Бла-го-ра-зум-ник, но ему нравится, как он это делает — почти всегда быстро, но чётко, иногда — нарочито медленно и по слогам. Почему-то Дикому смешно. Благоразумник очень забавный. Самому Благоразумнику, кажется, никогда не бывает смешно. И от него почти не пахнет радостью. Дикий очень старается сделать что-то, что порадует Благоразумника, но он не знает, что именно. Благоразумнику не нравятся игры, которыми обычно забавляются белки, его не интересуют притащенные в качестве подарков орехи, а от удобного гнезда, которое Дикий соорудил на полу из мягких тканевых покрывал, он приходит в гневный ужас. «Мои одеяла!» — кричит он. «О-де-я-ла» — мысленно повторяет Дикий. Дикий старается у-чи-ться. Он повторяет за Благоразумником всё как отражение: ходит прямо, держит в руке штуковину с длинными зубами — вил-ка и старается не чесаться. Он даже стаскивает с лица Благоразумника о-чки, надеясь, что дело в них. Но с ними всё расплывается, и становится ещё непонятнее. Благоразумник только складывает руки на груди. И пахнет злостью. Сколько бы Дикий не старался, у него ничего не получается. Благоразумник громко ругает за что-то, Дикий уже не понимает за что именно. Пахнет ра-зо-ча-ро-ва-ни-ем. Благоразумник говорит, что Дикий совершенно ничему не научился, но это неправда. Дикий действительно узнал много нового из уроков Благоразумника. Особенно о нём самом. Благоразумник пахнет кни-га-ми, чер-ни-ла-ми и чем-то всё ещё незнакомым. Сколько бы новых вещей не встречал в Деревне Дикий, ничего даже близко не походит на этот запах. Благоразумник Дикому, не смотря ни на что, нравится. Пусть он неулыбчивый, много требует и злится, а от его долгой болтовни у Дикого начинает болеть голова, зато он хороший. Дикий, кажется, понимает наконец, что может порадовать смурфика и чего он всё это время от него добивался. — У…у…у… Ум-м-м-ник…к…к — Дикий выдавливает из себя звуки. Это не так сложно на самом деле, но очень непривычно. Пахнет удивлением. Пахнет радостью. Благоразумник им доволен. Дикий торжествующе взвизгивает и накидывается на Благоразумника, целуя его в щеки — то, что смурфику не нравится, когда его облизывают, Дикий уже усвоил. Вновь чувствуется уже знакомый странный запах. Дикий решает больше не искать аналогов и окончательно называет его «запахом Благоразумника».