Мёртвая Тишина

      Хвала всем богам, что пока я загорал, фанат пулемётов, которого Улей знал под именем Чех, продолжил мой путь и, пройдя на боте с пяток километров, вышел на глубокую воду, где благополучно встал на якорь. Так, что заражённые нам были не опасны. Хотя по берегу за нами увязалась не одна собачья свадьба. Даже пара Руберов нарисовалась на горизонте, но эти только изредка мелькали в пределах видимости, обозначая своё присутствие, и тут же исчезали, как только Чех поворачивал в их сторону тяжёлый ствол Корда. Да уж, нашумел он тут сильно.       Кстати, Чехом его окрестили не из-за принадлежности к этой среднеевропейской национальности, а из-за его, теперь уже увядшей, любви к самому известному чешскому напитку. Он так и сидел на козырьке своего подъезда, окружённый снизу несколькими десятками пустышей, с двумя початыми ящиками пива, когда его подобрали заскочившие на его пьяные вопли, рейдеры. Конец света праздновал, на… .       Это он меня развлекал историями из своей жизни, пока я Шмелю кости соединял. Пришлось резать, а затем клеить. Добраться до места переломов труда не составило. Инструмент для разделки тел иммунных для этого подходил как нельзя лучше, а вот дальше я не придумал ничего лучше, чем слепить кости суперклеем. Не было у меня ни титановых пластин, ни сверла, чтобы сделать всё как положено. Кости держались буквально на соплях. Да и гипса тоже как-то не завезли. Радовало, что удалось соблюсти стерильность во время операции, ну относительную. Чех то никуда не отходил, нервируя меня своей большой игрушкой.       В общем, склеил кости, зашил, благо иголок и ниток было в избытке, так что было чем, и оставил как есть. По моему глубокому убеждению, учитывая повреждения шейных позвонков, по крайней мере в ближайшее время, шевелить ногами Шмелю не придётся. С повреждением позвоночника я не знал, что делать, так что просто ровно зафиксировал ему голову используя, скатанные в форму цилиндра, тряпки. Ну и зафиксировал тело ремнями, которые использовали Муры для удержания своих жертв при разделке на органы.       А, забыл сказать, что все эти около медицинские манипуляции я проводил на разделочном столе в Делике. Тут были и соответствующий свет, и соответствующие разделочные инструменты, использованные мной по полной. Пациент был чудо как хорош. Я в том плане, что он всю операцию провалялся в ауте, не дёргался, не мешал и мне не пришлось заморачиваться с анестезией. Да и кровил он крайне мало. После надреза кровь практически сразу сворачивалась. Как объяснил мне Чех, всё это было следствием укола Спеком.       -Всё, что мог сделал, - сказал я, устало отодвигаясь от разделочного стола, - Если всё будет как ты сказал, то скоро всё срастётся, - мне самому в это верилось с трудом, но Чех уверял меня, что даже перелом позвоночника не будет для Шмеля приговором к инвалидному креслу.       -Надо капельник с живцом ему поставить. С ним заживление пойдёт ещё быстрее, - Чех буквально поставил меня в тупик.       -Ты совсем сбрендил! – и это был отнюдь не вопрос, поскольку пустить спиртовой раствор по венам было верхом идиотизма, о чём я не замедлил ему сказать, - Живец на спирту, а если спирт ввести в кровь, то Шмель умрёт, - я не видел причин как-то приукрашивать гарантированный летальный результат в случае выполнения мною его просьбы. Я не для того, убил практически два часа, штопая его друга, чтобы пох..рить всё из-за его придури.       -Не бзди, способ проверенный. Глюкозу мешаешь с живцом и пускаешь по вене, - он немного задумался, ненадолго прервавшись, но затем продолжил, - Вообще то, должен бы знать. Так говоришь, Свежак? – мы опять возвратились к тому, с чего всё начиналось, - Давай, делай как я сказал.       Раствор глюкозы в машине был, так что пока я, вопреки всему что знал о физиологии человека, со скепсисом на лице, ставил капельницу, опостылевший мне разговор, пошёл, я уже не знаю по какому, кругу.       -Ну допустим, что всё было именно так, как ты мне рассказал, - о, это был прогресс, в голосе Чеха появились ноты доверия к моим словам, - Это ничего не меняет. Правду ты говоришь или нет, можно узнать только в Стабе у Ментата. Так, что всё равно остаёшься под подозрением.       -И что теперь, связанным меня всю дорогу продержишь, - я уже было протянул руки, чтобы снова почувствовать на запястьях холодный пластик стяжек. Бодаться с таким лбом, который словно игрушку таскал на себе здоровенный убойный аргумент, было нечего и мечтать.       -Нет, - коротко бросил Чех, подкидывая в руке пустую бутылку из-под Виски, в которой ранее был живец, пошедший на лечение Шмеля, - По крайней мере не сейчас. Нам нужно выбраться на кластер. Ты ищешь и тащишь алкашку, я прикрываю, - и он был прав, без живчика мы никуда не уплывём, - И уж извини, но огнестрел я тебе не дам.       И ведь не дал, ганд..н штопаный! Правда совсем безоружным он меня всё же не оставил, вручив мне нож, клюв и мой старый, верный арбалет. Что говорится, вернулся к тому с чего начинал.       Бот был оставлен там, же где Чех его запарковал ранее. А вот нам пришлось немного искупаться. Как раз, чтобы доплыть до берега. Нет, мы не попёрлись с дуру, на правый берег, где до сих пор, наверное, из-за своего бессилия нас достать, бесновались заражённые. Левый берег в этом плане выглядел более привлекательно и радовал нас своей относительной тишиной.       Одежду, обувь и оружие мы, предусмотрительно, упаковали в мусорные пакеты, так что была надежда, одеться в сухое на берегу. Ну вот не успел я обзавестись лодкой, а оставлять бот у берега с бесчувственным телом Шмеля было категорически нельзя. По крайней мере, Чех был против и его не пугала перспектива предстоящего заплыва. Прибрежные кусты встретили нас тишиной, смолкшем при нашем приближении кваканьем лягушек и раздражающим комариным писком. Источник последнего шума тут же решил попробовать нас на вкус, заставив превысить все армейские нормативы по приведению себя в человеческий вид. Мне в этом плане было проще, я несмотря ни на что смог сохранить свой комок относительно целым. Подумаешь один, пропитанный кровью, рукав пришлось отрезать. Чех же щеголял в одной, нашедшейся в запасе, футболке, так как его верхняя одежда была помечена красненьким более основательно и совершенно не годилась для предстоящей вылазки.       Я и сам далеко не маленький, но на фоне Чеха, обмотанного пулемётными лентами, как революционный матрос, со стволом Корда наперевес, выглядел невзрачным задохликом. Вот этот ходячий танк, буквально подталкивая меня в спину оружием и задавал темп передвижения по местности, пересечённой редкими кустами, попадающимися на нашем пути от случая к случаю. От кустика к кустику, от ямки к ямке, постоянно крутя головой на триста шестьдесят градусов, мы пересекли первый, не представляющий интереса кластер. Из рукотворных сооружений на нём обнаружилась только трансформаторная будка с подходящими к ней линиями электрических проводов, да почти заросшая невысокой травой грунтовая дорога, на которую мы и свернули. Ни одного заражённого так и не показало в обозримой округе.       -Чего-то пусто здесь как-то? – решил я начать разговор, задолбавшись играть в молчанку.       -Ну так радуйся, что так. Тварям здесь делать нечего. Жратвы нет, - выдал он шёпотом. Для себя же я отметил, что лишённые признаков цивилизации кластеры могут быть довольно безопасны для передвижения по Улью. Моя теория ещё до конца не оформившись была повергнута в прах суровой практикой, когда на нашем пути встретились вылизанные до белизны кости, лежащие на, вытоптанной у дороги, полянке. Толком и не начавшийся разговор, заглох сам собой. И всё моё внимание было приковано к поиску заражённых мутантов. Да так, что я не заметил, как мы пересекли границу кластера.       Я бы так и пошёл дальше если бы Чех не отдёрнул меня назад, прошипев в своём фирменном стиле: - Ты совсем что ли нюх потерял? - буквально за шиворот он оттащил меня на десяток метров назад, где осмысленно повалился на землю следом за мною.       -Чё ты меня как щенка на привязи таскаешь? – начал было возмущаться я, чуть более громко чем следовало, за что был награждён молчаливым подзатыльником.       -Да ты вообще…, - начал было я словесную баталию за свою оскорблённую гордость, но был остановлен, словами Чеха: -Заткнись и разуй глаза, кластер на перезагрузку вот-вот пойдёт. Если хочешь стать идиотом, то вперёд. Никто не держит.       Он был на меня рассержен, да и было за что. Как я мог прозевать начинающий собираться в низинах туман. Да и действительно, нюх я потерял, или мозги, но сейчас я отчётливо ощущал до боли знакомый едкий, кислый запах. Точно такой же, что я впервые попробовал на вкус несколько дней тому назад. Мой рот закрылся на полуслове. Говорить было нечего. Да, дебил. Признаю. Я думаю Чех всё понял и без моих слов.       -И вообще. Не шуми. Говори тихо и по делу. А лучше просто молчи. Если нужно на что-то обратить моё внимание, то просто покажи, - наставлял меня Чех на путь истинный.       А туман тем временем набирал силу, расползаясь в стороны и устремляясь всё выше вверх, пока не закрыл весь горизонт перед нами. Как не странно, но граница этого, вроде бы природного явления, чётко обрезалась по прямой линии буквально в двух метрах от нашей лёжки, и только редкие, клубящиеся языки, всё-таки сумевшие вырваться за границу кластера, тут же истаивали, обратившись лёгкой дымкой.       Туман же, продолжал нарастать, будто бы набирая достаточную плотность и массу, на столько, что дальше границы кластера я не смог разглядеть ничего. Даже ближайший куст американского клёна, что сорняком рос буквально в метре за границей нахлынувшей пелены, размыл свои очертания и исчез. Вот только для чего вся эта фантасмагория? Когда же будет момент переноса?       Где-то внутри зеленовато-желтого марева вспыхнул и погас яркий свет. Сначала один, затем другой, третий, и так далее, пока, казалось бы, всё внутри не засверкало короткими, ослепляющими электрическими разрядами, ближе к границе кластера обретшими знакомые очертания настоящих молний, с их ветвистой архитектурой лучей, бьющих снизу-вверх в противовес известным законам природы. И всё это светопреставление происходило без малейшего звука. Тишина стояла, как говорится, мёртвая.       Я, словно в ожидании чуда, зная, что оно непременно случиться, но всё равно до конца не веря своим глазам, не мог дождаться, когда же наступит апогей этого шоу. У меня от столь близких разрядов волосы просто повставали дыбом, слабо потрескивая в такт каждой вспышке. И тут как вдарило! Реально мощно. Мне даже показалось, что в одно мгновение все молнии соединились в одну, накрыв весь кластер одной чудовищной вспышкой. Глаза разом словили разноцветных зайчиков и заслезились. К тому же завершение световых эффектов сопровождалось чудовищным звуковым ударом раската грома. Это даже больше было похоже на звуковую волну от какого-то не малого взрыва, долбанувшего так, что я на какое-то время оглох.       Вместе с этим неведомая мне сила, удерживающая туман в границах кластера, решила выпустить его из своих тисков, так что меня и Чеха с головой накрыла вонючая взвесь, оставляющая кислый привкус на языке, которая, стоит сказать, хлынув в стороны, быстро истаяла, разрываемая в ничто лёгкими порывами ветра. Очертания перезагрузившегося кластера проявлялись прямо на глазах. Туман, словно его что-то придавливало к земле, устремился к ней, окончательно истаивая возле самой поверхности также стремительно, как и появился не более полу часа назад.       -Фу бл.., - отплёвываясь от гадкого привкуса во рту, повторял я из раза в раз, в то время как Чех осматривал в оптику Корда очистившийся от тумана кластер.       -Давай «Фубля», вперёд, пока никто не набежал, - и видя моё недоумение, он добавил: - Бегом бл.., пока нас здесь Зары за жопу не схватили!

***

      Если этот мутный перец всё-таки Мур и разыгрывает передо мною спектакль, то играет роль придурковатого свежака он просто виртуозно, так что «Золотой Кащей» по нему плачет. Так тупить на очевидных вещах, это надо постараться. Да и не пуганый он. Тут хочешь не хочешь, а перед заражёнными на кластерах паясничать не выйдет. Не оценят они этого. Сожрут, как морду не криви.       Даже из его рассказа, о пребывании в Улье, выходит, что с местными тварями он уже свёл близкое знакомство и, не понаслышке знает, кто они такие. После этого неизбежно и очень быстро, так что хватает и мгновений, приходит понимание, или скорее страх, неотвратимой перспективы стать чьей-то закуской. У кого-то в большей степени, да так, что их не выгонишь из Стаба и под дулом у виска. У кого-то в меньшей. Это все те, кто жизнь свою связал с добычей ништяков, что сыпет бесконечно в Улей. И не важно каких, прилетающих ли с перезагрузками, или охотничьи трофеи. Боятся все.       И этот отпечаток страха сразу видно. Он словно метка. Говорят, что Стикс меняет всех иммунных, имея ввиду физиологические изменения организма и получаемые в дар невероятные, фантастические способности. И это правда. Вот только Стикс меняет и умы людей, или точнее что-то в нашем естестве. В нашей сути. Он, словно кинув нам подачку, незаметно забирает нашу человечность, что ли. А парне этого не видно. Ему же просто интересно. Он и не думает о смерти или о других опасностях, которые бывают и пострашнее дамы с косой. Он пребывает в полной уверенности, что ничего плохого с ним не случиться и ведёт себя соответственно. Такие быстро дохнут. Ну, или забираются на недосягаемую высоту. Плохо то, что все те, кто рядом с ними, идут в расход при любом из вариантов.       -Что-то меня на философию пробило, - думал Чех, глядя вслед топающему перед ним, и дышащему как загнанная лошадь, парню, - Ведь может быть и просто дурак, - он был почти уверен, что Финн был чист перед честными рейдерами и не связан с Мурами, - Надеюсь, что его удача на поможет.       Между тем, они спускались в небольшой распадок или балку, по дну которого протекал мелкий ручей с топкими берегами, собирающийся перед земляной дамбой в круглую чашу пруда. Вот, от уже серьёзной воды, вверх по склонам тянулись облагороженные земельные участки с жилыми строениями, чьи формы, размеры и экстерьер зависели исключительно от достатка их владельцев.       Село, а судя по слегка обветшалой кирпичной церкви со следами незавершённого ремонта, разместившейся у начала дамбы, это была уже не деревня, начиналось близь запруды и уходило за неё, спускаясь на, отвоёванные у когда-то свободно пробегавшего по низине ручья, плодородные почвы.       Определить размеры только перезагрузившегося кластера на глаз мешали, раскиданные в изобилии тут и там, без какой-либо системы, неохватные вётлы, да кусты вишни, создающие настоящие непроходимые заросли, усыпанные спелыми ягодами. Единственная дорога, ещё несущая на себе следы асфальта, начиналась от церкви и ныряла вниз в зелёный ковёр на противоположной стороне пруда.       -Давай, двигай к церкви, - Чех из-за спины заранее задавал направление движения.       -К церкви, так к церкви, - прохрипел срывающимся голосом Финн, - Глядишь Кагором разживёмся, - вот это был уже сарказм, а значит лошадь была не так уж и загнана.       -Прибавь шаг, - Чех и не думал жалеть свою «кобылу». Воспитание строптивой происходило прямо на ходу.       И они прибавили. Слетев по склону на насыпь, удерживающую согнанную ручьём воду в одном месте, они, несмотря на прикованные к ним взгляды сельских жителей, оседлав прорытую колёсами тяжёлой техники, колею, не сворачивая, как по рельсам, рысью, бросились на противоположный берег.       -Чех, а Чех? А нас таких красивых местные в ментовку не заметут? – Финн поднял совсем не праздный вопрос. Видок у них был ещё тот. Нет, до пояса они были одеты вполне прилично. Берцы и камуфлированные штаны вполне подходили к местному ландшафту. Да и подобный стиль был не так уж и редок, если смотреть на попадающийся им по дороге контингент. А вот выше была беда.       Сам Чех был образцом борца с мировой буржуазией, скрывая под футболкой замотанный бинтами бок. Ну, если не считать, что он тащил на себе, помимо рюкзака за спиной, настоящую машину смерти и кучу выставленных на показ патронов, а также представленную к всеобщему обозрению, кобуру с выглядывающей из неё рукояткой пистолета, с ним было всё в порядке. Притороченные к бедру нож и клюв, в данной ситуации совершенно не стоили упоминания.       Финн, как передовой отряд восставшего пролетариата, гордо нес на себе боевые следы борьбы за светлое будущее. Рукав камуфлированной куртки был грубо сорван по шву на плече, и выставлял на показ ножевое ранение в виде, успевших затянуться подсохшей коркой, симметричных порезов. Следствием этого была и перевязь на которой покоилась рука «героя». Тем не менее, вид раненного бойца оставался грозным, чему в немалой степени служил сжимаемый в руках, футуристического вида, арбалет.       -Им скоро будет точно не до нас, - ответил Чех, поглядывая на пригнанную на выпас домашнюю скотину. Тут и там, вдоль спускающегося к воде берега, покрытого сочной травой, на привязи, коротал свои последние минуты жизни мелкий, а местами и крупный, рогатый скот, - Здесь сейчас такое начнётся. Ты только посмотри, прямо поляна для пикника, - Чех обратил внимание Финна на, мирно жующих зелёную травку, тройку коров и составляющих им компанию, с десяток бородатых коз. И на выдохе, тихо добавил: - Хоть бы Элита не пришла.       Несмотря на то, что последние слова Чеха были произнесены тихо и больше для самого себя, Финн их расслышал, понял и сделал абсолютно верные выводы, которые совершенно не добавили ему оптимизма.       В церковь бойцы влетели на морально-волевых, надсадно дыша, а в случае с Финном, и захлёбываясь кашлем. Чех сразу взял «быка за рога», громко захлопнув за собой, до этого момента, широко распахнутые двери, не забыв задвинуть засов, вызывая недоумение у служителя культа и его немногочисленной паствы.       Тяжёлые, окованные почерневшими от времени металлическими полосами, створки, грохнули словно выстрел, сбив на полуслове раздававшийся под сводами храма мерный речитатив. Все взгляды верующих оказались обращены на источник звука. А этот самый источник, ничуть не смущаясь сконцентрированного на нём внимания, придавая убедительности своим словам, направленным в сторону прихожан стволом пулемёта, просто сказал: - Вяжи их, - протягивая мне, до боли знакомые, пластиковые стяжки.       Местные, а их здесь было ровно шестнадцать душ, среди которых оказались четырнадцать бабулек пенсионного возраста, какой-то забулдыга неопределяемого возраста с насквозь пропитым лицом и сам настоятель прихода, выделявшийся на фоне остальных своей широкой статью как конь тяжеловоз на фоне сереньких, побитых жизнью пони, молча подчинились и были мною связаны. Ну, или охомутованы, если придираться к буквальной сути моих действий. Даже странно. Ни одного протеста, и ни одной попытки как-либо помешать мне, не было предпринято.       -И чего с ними дальше делать? - я искренне не понимал, за каким чёртом, я тут же мысленно настучал себе по губам вспомнив где я нахожусь, они нам здесь сдались. Чего их просто было не выгнать. Да и вообще, не понимал зачем за водкой мы попёрлись в церковь.       -Ничего, - как само собой разумеющееся ответил Чех, - Посидят пока. А там видно будет.       Тут он придвинулся поближе к попу, и буквально дав тому понюхать дуло пулемёта, спросил: - Чего покрепче выпить не найдётся?       По-моему, все были откровенно ошарашены наглостью и, я бы сказал, безбашенностью нашего поведения и экстравагантностью нашего вида, что просто не понимали, чего от нас можно ждать, а потому и молча подчинились, дав себя связать. Теперь же, когда прозвучал вполне себе укладывающийся в сознание сельских обывателей вопрос, и они поняли, что сейчас их убивать не будут, бабулек словно прорвало. Вот это из них попёрло! То, что мы алкаши, оказалось самым безобидным в чём нас обвинили.       -А ну ка все заткнулись! – рявкнул Чех, когда ему, судя по всему, надоел разыгравшийся балаган. Он, даже выстрелил из пистолета, выбив из стены над головами наших пленных кусок штукатурки. Благо он стрелял с навёрнутым глушителем, так что звук выстрела не вышел дальше крепких стен храма.       Когда в помещении вновь воцарилась тишина, он повторил свой вопрос: - Я ещё раз спрашиваю. Есть алкоголь или нет? Мне всё равно, что есть, водка или самогон, главное, чтобы покрепче.       -Под Престолом Царя Небесного, обрящешь что искомо тобой, сын мой, - с видимой мукой на лице, пробасил настоятель храма.       На лице Чеха отразилось много эмоций от недоумения до негодования: - Ты чего мне тут свои сказки рассказываешь? Я тебя русским языком спрашиваю. Бухло где?! – выплеснул он из себя скопившийся негатив.       -Да, успокойся ты Чех. Нечего людей пугать, - в отличии от него, слова батюшки для меня несли вполне определённый, приземлённый смысл. Оглядев единственную на всё помещение церкви массивную тумбу, искусно украшенную по верху красным бархатом, я быстро нашёл неприметную со стороны дверцу. Распахнув её я тихо прифигел. Такого я не ожидал от слова совсем. Чего тут только не было. Всё внутреннее пространство под престолом, а именно так называлась эта тумба, было заполнено самыми разнообразными бутылками с этикетками, как известных, так и неизвестных мне производителей алкогольной продукции. Здесь были и водка, и виски и коньяк с текилой. Да здесь было всё, чтобы бодяжить живчик по меньшей мере, целый месяц.       -Джек пот! – восхищённо проговорил я, глядя на это богатство. Искать магазин или шариться по домам нам теперь было точно не нужно.       -Не понял. Чего там, - спросил Чех, подойдя ко мне. Я отодвинулся чтобы и он мог рассмотреть свалившееся на нас «богатство».       -Ох..еть! Ничего себе попы живут! – выпалил на радостях Чех, подбрасывая в руке литровую бутыль с янтарной жидкостью.       - То для жертвы господу нашему …, - начал было оправдываться уже бывший владелец подпрестольной алкогольной лавки, но был послан Чехом в пешее эротическое путешествие, соединённое с ультимативным требованием заткнуться.       -Ты давай разведи нам живца на дорогу и набивай рюкзаки, а я пока огляжусь что там к чему, - оставив мне свою дорожную сумку и сунув в руку споран, Чех потрусил на верх под купол храма, воспользовавшись сваренной из кусков арматуры лестницей, которой и ранее пользовались по тому же назначению.       Я, не плохо могу подстраиваться под окружающую меня обстановку и, наверное, исключительно поэтому заразился полным пофигизмом Чеха. Только так я могу объяснить свой следующий поступок, когда я отобрал у прихожанок их платки, которыми они покрыли свои головы при входе в церковь. Нет, я никак не желал оскорблять чувства верующих, просто мне нужно было чем-то переложить стеклянную тару, чтобы она не гремела и уж тем более не разбилась при возвращении к боту. Ну, не придумал я ничего больше. Кстати, только здесь я впервые увидел водку, разлитую в алюминиевые банки, прям как пиво. Все эти банки я прибрал себе в рюкзак, а живчик приготовил из уже початой бутылки с белым Ромом. Правда разбавить мне его было особо нечем, ну не простой водой же в самом деле. Так только всё испортить.       Пока местный бомонд с недоумением наблюдал за моим священнодействием, вернулся взъерошенный Чех с перекошенным лицом и словами: - Попали мы. Здесь Муры.       Приподнятое было настроение тут же пробило пол и зарылось в землю. Муры это плохо. Это охренеть как плохо. Да это полный п..здец!       Тем временем Чех метался взглядом по помещению, кстати, совершенно пустому, в котором не за что было укрыться. Да здесь нормальным людям даже присесть было не на что! На весь зал, который в лучшие времена вмещал в себя пару сотен человек, была одна тумба Престола – так себе укрытие, да стул у стены за ним. Бл..дь! Хоть бы лавки у стен поставили! Было бы из чего завал устроить. Видимо Чех пришёл к тем же выводам, что и я.       -Этих, - он экспрессивно махнул рукой на связанный народ, - Туда, - он указал рукой на еле заметную маленькую дверь сбоку от Амвона, - Живо!       Спорить с ним совершенно не хотелось, и потому, подгоняя пинками каких-то осоловевших и безмолвных прихожан, я управился с поручением в рекордные сроки. Чех же тем временем водрузил пулемёт на тумбу Престола, направив его стволом ко входу в церковь. Подбежав к створкам двери, он убедился, что пулемёт своим дулом смотрит точно в их центр и, откинул засов, молча подозвав меня к себе.       -Значит так, - начал он, - В нашу сторону едут трое на пикапе с пулемётом, - я лишь скрипнул зубами, - Может проедут мимо, а может и нет. Х..р их знает. Но будем исходить из худшего. Если они не полные придурки, то двое зайдут сюда, а третий останется в машине их прикрывать, - в принципе всё логично.       -Сначала валим первых двух на входе. И главное тихо. Не шуми, не говори. Просто сделай. Твой тот что пойдёт первым. Ляжешь вот здесь, - объясняя мне мои действия, он показывал мне всё буквально на пальцах, - справа от входа за углом и как только увидишь вошедшего стреляй. Большего от тебя не требуется. Бей наверняка, наглухо, лучше в голову. Надеюсь с трёх метров не промажешь из своей игрушки. Мой второй, - наверное с моим лицом было что-то не так, а потому Чех, встряхнув меня, заставил посмотреть ему в лицо, сказав при этом, - Делай что говорю. Не думай. Просто делай. Помни, если нашумим, то лучше самим застрелиться, - у меня желудок провалился куда-то вниз, став очень тяжелым, а ещё появилось нестерпимое желание блевануть.       Дождавшись от меня утвердительного, а главное осмысленного, кивка головой и, уложив меня на моё место, он прошептал, под уже слышимое завывание двигателя, доносившегося из-за стен храма: -Всё. Замри.       Приложив палец к губам, обозначая полную тишину, он отошёл к противоположной стороне и присел за угол, где заканчивался короткий коридор, ведущий от дверей к основному помещению церкви, сжимая одной рукой пистолет с накрученным ПБС, а второй, приготовленный к броску нож.       Было так тихо, что я слышал, как гулко бухает моё сердце в груди. Знаю, что фраза эта заезжена вдоль и поперёк, да ведь из песни слов не выкинешь. Стучало так, что я совершенно не слышал, что происходит вокруг. Не слышал, как подъехала и остановилась машина, не слышал и как хлопнули её дверцы, говоря, что пассажиры покинули её. Мне было до одури страшно от того, что нас идут убивать. Меня идут убивать. Причём, помня рассказы Пика, убивать будут долго и мучительно. А ещё мне было страшно, от того что мне нужно сделать, чтобы остаться в живых. Не привык я стрелять в живых людей. Знаю, что уже один раз это сделал, и, хоть и случайно, но убил человека. Понимаю, что это нужно, но всё равно, как будто что-то не даёт, удерживает, от того чтобы переступить через себя. Так не должно быть.       Глухо, как сквозь вату в ушах, доносятся звуки:       - Давайте быстрее. Выносите бухло и валим. Не хочу здесь с Зарами бодаться, - произнёс, казавшийся далёким, голос.       -Да не ссы Клык. Ты главное поляну секи. Один хр..н всё забирать, - отвечал ему другой, более близкий баритон.       Третий тоже не забыл вставить в разговор своё веское слово: - Интересный тут Поп окопался. Это же надо сколько элитного пойла заныкал, - его слова поддержал искренний, негромкий смех, - Эх, жаль, что здесь ни одной нормальной бл..ди не найти…. Хотя, один раз такая лярва была. Помните? – прыснувшее с новой силой грубое ржание, говорило, что никто ничего не забыл.       Тихий скрип, раздавшийся от входа в церковь, звучал раздражающе долго, но именно он прочистил мне уши и прогнал из головы посторонние мысли.       -Да, было дело. Под монашку всё косила. А как распечатали, так сама подмахивала, только успевай за ней …Ух,ё! – последнее восклицание совпало со звуком рухнувшего на пол тяжёлого предмета, лязгнувшего металлом. Причём из-за угла, закрывающего меня от входа, высунулась передняя половина туловища нацелившая ствол автомата на что-то внутри церкви.       Я сам не понял, как нажал спусковой крючок арбалета, совместив метку коллиматора с открыты виском, непредусмотрительно неприкрытого шлемом. Это был словно не я. Молча и хладнокровно отправил короткий болт в подставившуюся под выстрел голову. На такой короткой дистанции, бив практически в упор, я не мог промахнуться. Я знал, что попал, но не видел этого. Я просто не мог смог заставить себя посмотреть на дело своих рук.       Тем временем, остальные события развивались столь стремительно, что полностью обошли меня своей стороной. Вместе с падением ещё живого тела, не дожидаясь меня, Чех, «выстрелил» себя вверх, заворачивая за угол. Что было после я совершенно не слышал, уйдя в себя.       Растормошил меня всё тот же Чех, растянувший по лицу широкую улыбку. Даже моя запоздалая реакция на его прикосновение, когда я, отшатнувшись от чужих рук, навёл на него не взведённое оружие, не смогла её стереть.       -Всё, всё. Успокойся. Ты молодец. Отработал как надо, - говорил он, подняв руки в примиряющем жесте. Угу, успокоил называется. Хоть бы нож от крови вытер, а то машет им у меня перед носом.       Хотя, то что я отработал свой живчик, было видно и так. Болт вошёл точно в висок своей жертве. Не сильно глубоко, у меня ведь не какой-то там боевой вариант. Так, можно сказать игрушка, на которую и разрешения то не требуется. Однако, дело он своё сделал, пробив височную кость и уйдя в мозг на всю длину стального жала.       -Да убери ты свой тесак от моего лица, - рявкнул я в раздражении, уже окончательно придя в себя, - Тут завтрак просится наружу, а ты кровавой железкой в нос тычешь, - и да, я с трудом сдерживал рвотные позывы.       Чех отбросил финку, а может это была и другая модель холодного оружия, на пол и сказал: -Погоди блевать. Нам нужно с улицы всё прибрать, - Чех потащил меня за собой. Бл..! Я всё-таки проблевался. Этому в большей мере способствовал вид лежавшего в луже крови трупа с развороченным горлом. Вот, я в эту лужу и добавил. Запах парящей, ещё тёплой крови был разбавлен куда более стойким «ароматом».       -Финн, твою мать! Вильгельм Тель ты недоделанный! Не мог до улицы потерпеть! – искренне возмущался Чех.       -Нам в церкви ещё х..й знает сколько сидеть, - вот это было очень неожиданно. Может х..й то и знает, но меня то зовут по другому. Чего это мы здесь ещё забыли. Оставаться в этом смраде, у меня нет никакого желания. Я, собственно, это ему и сказал, только очень коротко, так что мой вопрос уместился в одном слове: - Нахрена?       Мы как раз вышли на улицу. Вот здесь было всё в порядке. Всё было чинно, благородно. Обвисший на ремнях в обнимку с «Утёсом» труп с поникшей головой, расположившийся в кузове монструозного пикапа, с сохранившимся на решётке радиатора знаком «Форд», уже не вызывал у меня никаких эмоций.       -Ты думаешь здесь этих только трое? – я промолчал, так как ни о чём подобном я совершенно не думал. Я вообще сейчас ни о чём не думал. Моя голова была на удивление пуста.       -Их здесь десятка два. Может чуть меньше или больше. Да похрен! Я с верху видел ещё два таких пикапа, Шишигу с кунгом и БТРД с Зушкой, - я продолжал молчать, - Они по дороге в нашу сторону идут, народ из домов вытаскивают. Это эти трое к попу за алкашкой резко рванули, остальные не торопятся. Работают спокойно и методично, как у себя дома. Отбирают иммунных, - а вот здесь мне стало интересно, и я его прервал.       -Как отбирают? Разве можно заранее определить того, у кого есть иммунитет на споры грибка? – что это возможно я, в принципе, и не сомневался. Полученное образование просто кричало о наличии такой возможности, но как это происходит действительно, стоило уточнить.       -Можно, - не разочаровал меня Чех и выдавил из себя сквозь зубы, - Есть люди с такими дарами. Посмотрят и сразу скажут кто есть, кто. Но таких мало, ценят их и по кластерам просто так мотаться не пускают. Им и так работы хватает, дар редкий и полезный. Внешники, су..и, специальный прибор сделали. Тыкают им в только что прилетевшего в Улей, и он показывает есть иммунитет или нет. Вот ими они Муров и снабжают. Так что сейчас я бы поставил именно на прибор, - да, я ещё ничего толком и не знаю про Улей и, даже не знаю какие мне стоит поставить вопросы, чтобы устранить такие неожиданно выскакивающие пробелы в понимании местных реалий.       Видимо, я опять залип на своих проблемах, поэтому извлечение из транспорта лишнего пассажира прошло без моего участия. И опять же рухнувшее передо мною тело заставило меня вернуться к насущным проблемам. А их было много.       -Ты давай раздевай этого, а я пока машину внутрь загоню, - что он задумал, я не знал, но Чех не собирался оставлять меня в неведении: - Нужно переждать. Сейчас сюда со всей округи, заражённые попрут, да так, что Мурам будет не до нас. Самим бы уйти.       -Ну эти трое уже никуда не уйдут, - я как раз перевернул на спину труп из пикапа.       -Когда здесь замес начнётся, все потери запишут на счёт мутантов, - он выволок оставленные в церкви трупы на улицу, подкинув мне работы, - Ты обблёванного не раздевай. Обувку только сними, боекомплект – обязательно, ну и что понравится, тоже тащи. Да, швы на хэбэшках прощупай, там часто заначка зашита, - сам же он, залез в машину на место водителя и, аккуратно стронув автомобиль с места, загнал его в церковь. Хорошо, что дверь оказалось достаточно широкой для такого зверя как Ford F-150 Raptor с дополнительным обвесом, включающим в себя массивный отбойник, наваренные листы металла и хаотично торчащие шипы из, зашлифованной до блеска, арматуры.       Не очень приятная мне работа досталась. Хоть и не впервой уже раздевать мертвяков, но всё равно каждый раз коробит. Хотя, чего сейчас то нос воротить. Всё это законные трофеи. Своё, родное. Добытое потом и кровью. И меня очень радует, что не моей.       -Значит, план такой, - сказал Чех, когда я затащил внутрь всё что снял с Муров, - Сидим тихо и ждём.       -Охотники Муров в любом случае скоро свалят, а с заражёнными будем разбираться по ходу дела, - говоря мне это, он поливал запачканное кровью место из бутылки, распространяя под куполом храма ароматы спирта и дубовой коры, - И ты бы выбрал себе что-нибудь посерьёзнее, - он намекал на трофейные стволы.       -Что теперь мне можно? – намекал я на то, что именно из-за его решения я был вынужден гулять по Улью практически безоружным.       -Теперь нужно, - ничуть не смущаясь ответил Чех, проигнорировав мой сарказм, прикидывая на себя верхнюю часть камуфлированной куртки которую я стянул с убитого им в машине Мура, - Давай экипируйся по полной пока есть время. Вот этим самым мы и занялись, продолжая потихоньку обсуждать наши дела.       -Слышь, Чех, а чего бы нам не рвануть на Форде отсюда? – мой вопрос вызвал у него лишь улыбку.       -Боюсь не выйдет, - он с сожалением откинул от себя куртку, которая так ему и не подошла по размеру, - Дорога в гору идёт по голому полю. Нас Зушкой на взлёте расх..рачат, даже маму позвать не успеем.       -Так на нас не написано, что мы, это, не эти трое. Чего они сразу по нам стрелять начнут? – нет, ну а чего. Вдруг проскочим.       -Слушай. Не знаешь о чём говоришь, лучше молчи. Увидят свою тачку, которая сматывается из кластера, двигаясь не туда куда нужно, и всё. Один запрос по рации, на который мы не сможем ответить, если конечно ты у них коды не успел спросить. После чего мы одна большая мишень, - он выдохнул.       -Даже если бы повезло, и мы прорвались, то что ты предлагаешь сделать с ними, - он, стоя возле окна, подозвав меня, показал на несущиеся через плотину стремительные силуэты, от вида которых у меня встали волосы дыбом. Хорошо, что мы двери закрыли, подперев их здоровым отбойником форда.       -Быстро они. Чуть менее часа с перезагрузки, - спокойно, как само собой разумеющееся говорил Чех, рассматривая несущуюся в нашу сторону стаю заражённых.       -Давай на верх, - он, оставаясь верным себе, двинулся первым к лестнице со своим Кордом. О как, отметил я для себя, выверты своего сознания. Я ведь уже всерьёз смирился с утратой своего имущества, получается.       Лестница, ну как лестница. Вертикальная металлическая конструкция, сваренная из четырёхсантиметрового профиля, обрамлённая жиденькой, не вызывающей уверенности в своей надёжности, решёткой из тонкой арматуры, вывела нас на узкий карниз всё из того же профиля, огибающего всю внутреннюю окружность под куполом храма.       Одно из узких окон, выполняло и функцию двери, и доходя нижним краем до самого карниза, было приоткрыто. Чех, не останавливаясь, выбрался через него на крышу. Я, нагруженный как ишак оружием и патронами, лез за ним, как механический болванчик, не вдаваясь в смысл происходящего.       По крыше в сторону колокольни шла точно такая же металлическая конструкция карниза, упирающаяся в открытый проём колокольной вышки. Вот по нему мы и пробежали словно лоси. Грохот стоял на всю округу. Народ, что хоть и в небольшом количестве, но в ближайшей округе всё же присутствовал, пялился на нас, задирая головы. Эх, не тем вы занимаетесь!       Мы только вбегали под своды колокольни, когда коренные обитатели Улья добрались, до щедрых даров своего мира. Впереди, основательно оторвавшись от основной стаи заражённых неслись два гориллоподобных монстра с плоскими, приплюснутыми мордами. Игнорируя застывших в ступоре людей, которые под действием паразита и так уже не могли адекватно реагировать на подобную невидаль, пробежав буквально в паре метров от них, кусачи кинулись к пасущимся деликатесам.       Тишину сельской идиллии разорвало отчаянное блеяние пожираемых заживо животных, сопровождаемое довольным урчанием тварей. Козы были растерзаны буквально у меня на глазах за пару мгновений. Эти травоядные были не столь большими, чтобы насытить, как мне казалось, бездонные утробы тварей. Их жрали полным комплектом с копытами, рогами, шерстью и всей требухой, отрывая от ревущих в агонии животных сразу по четвертине их живого веса. Не помогла козлам их привычка падать замертво при виде угрозы, они только облегчили охотникам их работу, впав в ступор. Рапаны жрали как не в себя, основательно выкосив мелкий рогатый скот, жадно поглядывая на остальных травоядных, тщетно рвущихся со своей привязи.       Я словно заворожённый наблюдал за кровавой вакханалией, в полный рост встав в проёме окна, не в силах оторваться от вида пирующих монстров, когда случилось необъяснимое. Мне на мгновение показалось, что у меня что-то случилось с глазами, но нет. Дело было не во мне. Воздух над выпасом внезапно затрепетал и поплыл, словно марево над прожаренным солнцем асфальтом. Чех резко отдёрнул меня от окна так, что я чуть не свалился в отверстие посредине площадки, на которой мы стояли, но был удержан им.       -Не стой так. Заметит, - он, чуть выглядывая в окно, тихо, одной мимикой лица, предложил мне присоединиться к нему, - Смотри. Элита!       Вот это был действительно «Полный Писец»! Кусачи, эти бронированные гориллы в холке уже перегнавшие рост обычного человека, на её фоне выглядели малыми детьми. Они Элитнику, как говорится в пупок дышали, хотя я сильно сомневаюсь, что он у него есть. Это тварь была в два раза выше и так совсем не маленьких мутантов. Более того, она была гораздо массивнее. Сегменты полностью сформировавшейся биологической брони образовывали защитный панцирь, напоминающий своим видом анатомический рыцарский доспех, проработанный современным дизайнером. Броня сидела как литая, не оставляя в себе, на мой взгляд, ни единой прорехи. Её пластины, ложась друг на друга внахлёст, перекрывая те места, где тело монстра изгибалось, имели разную окраску, меняя цвет от пепельно-серого, до совершенно чёрного, и создавали некое подобие камуфляжа. Скажем так, городской его вариант. Три гребня зауженных шипов, соблюдая симметрию, шли по спине, прибавляя в размере от задницы к затылку, превращаясь в районе плеч в настоящие костяные лезвия метровой длинны. Более мелкие шипы, смотревшиеся совершенно несерьёзно на фоне своих старших братьев, были разбросаны по телу, очевидно, с каким-то скрытым от меня смыслом.       -С этим наше оружие не прокатит, - с обречённостью в голосе прошептал Чех, - У тебя случаем нигде гранатомёта не завалялось? - я отрицательно мотнул головой. Что тут было говорить? Вот чего нет, того нет.       Меж тем, Элитник грозно рыкнув на пригнувших к земле головы Кусачей, одним бесшумным броском оказался рядом с одной из коров, сжав её в своей лапище. Его когти пробили животное насквозь как нечто несущественное. Трёхсоткилограммовая, бьющаяся в конвульсиях туша, словно пушинка, оторвавшись от земли, отправилась в пасть монстра. Он не вгрызался в тело жертвы так, как это пристало хищникам, нет, он просто откусывал понравившиеся ему части. Он ел, если так можно выразиться, используя свои лапы, как человек.       К завершению первого блюда, подтянулась и остальная стая, походя разорвавшая на части случайных прохожих. Откинув от себя окровавленный костяк, с остатками мяса, предводитель заражённых, повелительно взревел, чем ускорил членов стаи, рассыпавшейся вдоль дороги вглубь села. Кто-то ломился в дома, заметив в окнах мелькнувший силуэт. Мне сверху было всё видно. Один Топтун, сиганув в окно, зашёл в дом вместе с оконной рамой. Из этого дома донёсся истошный женский визг, вскоре ожидаемо оборвавшийся.       Мутанты влетали в надворные постройки, просто прошибая их стены из жидкого штакетника. Так два Спидера, набрав скорость, прошибли лбами стены курятника, а через полминуты, уже с окровавленными, облепленными перьями и помётом мордами, усиленно гонялись за сумевшими сбежать курами. Коротко и скупо, жалобно заскулили собаки, возвещая всех о постигнувшем их несчастье. И так везде вокруг нас. С одной стороны - предсмертные крики, с другой – многоголосое урчание тварей. Хоть уши затыкай. Смерть пришла в село.       С противоположной стороны, где должны были быть остальные Муры грозно рявкнул пулемёт. Вожак стаи, отвлёкся от трапезы, среагировав на резкие звуки поворотом головы. Втянув в себя воздух, он тихо угрожающе заурчал, заставив двух кусачей, подбирающих за ним его объедки, стремглав рвануть в сторону источника звуков. Из его свиты с Элитой остался лишь какой-то потрёпанный Рубер, подгонявший стаю с тыла и, как его охарактеризовал Чех, тот ещё гад.       Звуки пальбы уже почти не стихали, а это значило что Муры окончательно увязли в борьбе с заражёнными и им будет точно не до нас. Мы с Чехом так и застыли на нижнем ярусе колокольни, затаившись и не решаясь подняться выше, чтобы не попасть в поле зрения верной смерти.       -Попробуй подняться на пару ярусов, - Чех лежал, уперев приклад пулемёта в своё плечо, направив оружие в сторону пирующих монстров, - Посмотри, что там у Муров.       Я не стал тащить наверх всё что взял с собой. Мне одна винтовка у Муров приглянулась. Она хоть и была с ручным заряжанием из магазина на десять патронов, однако, имела мощную оптику, а весь её ствол представлял собой один сплошной глушитель. Да и патроны у неё были увеличенного по сравнению с Калашом калибра в 10,3 миллиметра, что внушало уважение к этому оружию. Надпись на винтовке «ДВЛ-10 М1» мне ничего не говорила, а Чеха я не спрашивал, хотя он и ухмыльнулся, увидев у меня в руках это оружие. Именно с нею я и полез наверх по деревянной лесенке, стараясь слиться со стеною.       Залез нормально. Ни одна тварь меня не увидела, и судя по отсутствию какой-либо реакции, не услышала, чего я боялся больше всего из-за безбожного скрипа шаткой конструкции. Залез и залёг, разложив винтовку. Через оптику, несмотря на узкий сектор наблюдения, было отлично видно, что дела у Муров не так уж и плохи. Давили они заражённых. Давили со страшной силой, так что от тех одни мокрые кровавые ошмётки летели. Вот что значит крупный калибр. Ни Лотерейщики, ни топтуны ничего не могли противопоставить Утёсам, не говоря уже о Зушке, выдававшей короткие прицельные очереди. О Спидерах думаю здесь говорить вообще не стоит. Их вообще сшибали простые бойцы из простых автоматов. Твари ничего не могли противопоставить организованному натиску хорошо вооружённых и, судя по их действиям, обученных людей.       Как заражённые не хитрили, пытаясь обойти за домами медленно ползущую колонну, как не прятались, залегая в засаду, укрываясь придорожными кустами, у них ничего не получалось. Муры словно знали откуда последует очередное нападение, заранее наводя оружие на, ещё не проявившую себя, угрозу. Даже одновременное нападение с разных направлений не принесло никакого результата.       Даже последний резерв в виде двух Кусачей, шести Топтунов и четвёрки Лотерейщиков не смог остановить колонну. Хотя бескровно отразить скоординированное нападение такого количества развитых заражённых теперь уже не получилось. Один Пикап был размочален в хлам прорвавшимся под огнём Топтуном, который так и сдох верхом на машине от очереди из второго Пикапа. Пулемётчик не переживал о выживании уже отошедшего в лучший мир экипажа машины и, закончив разбираться с высунувшимся из-за угла дома Кусачом, с разворота выдал длинную очередь, летально перечеркнув сразу несколько заражённых. Второй Кусач нарвался на короткую очередь из Зушки и был практически разорван пополам.       Пехота так же понесла потери. Считать точно мне было трудно, но где-то десяток бойцов так или иначе выбыл из строя. Кто насовсем, но большинство было только ранены. Причём в основном тяжело. Муры работали оперативно. Раненым была оказана первая помощь в виде укола, как я понял, Спека. Я даже залюбовался на такую чёткую и слаженную работу. С собой они забрали всех. И мертвых, и живых, загрузив всех в кунг Шишиги.       -Фин Чеху. Что там? Приём, – из рации раздался тихий хрип Чеха.       -Муры тварей на ноль помножили. У них тоже потери. Сколько точно не ясно, но всё равно двигают к нам, - я ответил без всяких «принял - понял», главное ясно и коротко.       Чех тоже, не стал морочить мне голову, просто сказав в рацию: - К ним Элитник с Рубером пошли. Иду к тебе.       Заваливаясь рядом со мною Чех выложил спонтанно сложившийся план: - Главное не зевай. Нам здесь победители среди них не нужны. Стреляй по ситуации. Только не торопись. Пусть Зушка по Элите отработает как следует, - я опять приник к оптическому прицелу готовый выстрелить в любой момент.       Муры шли как по линеечке, чётко по дороге. Первым шёл БТР-Д, за ним пряталась Шишига и последним двигался Пикап, развернув свой Утёс на право. Совершенно неожиданно для меня колонна встала за пару сотен метров до церкви. Зушка, уставившись стволами прямо по курсу машины выдала очередь, которая и не думала прекращаться. Я недоумевал. Мне было совершенно непонятно по какой цели ведётся стрельба. Дорога была девственно чиста. И в то же время снаряды утыкались в невидимую преграду.       -Видно у них за наводчика Сенс хороший. Даже под скрытом Элиту видит, - его слова подтвердились соткавшейся прямо из заморгавшего воздуха бронированной тушей. А я-то думал меня глючит! Сложив, что называется два и два, я получил в итоге, то, что тоже самое я видел на лугу у пруда.       Проявившаяся тварь, попыталась рвануть в сторону, но скорострельность у ЗУ-23-2 была просто бешеной и стрелок не жалел снаряды. Не пробиваемая до этого биологическая броня истощила себя. Так уж получилось, но Элитник не успел до конца уйти с линии огня и в прыжке траектория посылаемых в него снарядов пересеклась с его опорной задней ногой, просто срезав ту по бедро.       Монстр рухнул, потеряв мобильность, чем не замедлил воспользоваться стрелок, сосредоточившись на уцелевшей задней конечности твари. Дальше всё было делом времени. Я больше переживал, чтобы пролетевшие мимо цели снаряды не прилетели в нас, так как они разрывались исключительно близко к паперти церкви.       Но не всё так просто. Уже обезноженный Элитник, взревев, словно дал команду затаившемуся до времени Руберу. Выбив окно ближайшего к машинам дома он в один прыжок обрушился на Пикап, игнорируя как огонь из его пулемёта, так и прилетевшие в него пули оставшихся дееспособными стрелков пехоты. Вот это сила! Рубер одним ударом своей лапы вынес пулемётную раму из кузова вместе со стрелком и его оружием, улетевших с дороги кровавой инсталляцией из плоти и металла.       Не замедляясь, и ничуть не напрягаясь, Рубер вскрыл крышу машины разведя в стороны рваный металл. Заполошная, паническая стрельба из кабины никак не могла остановить его. Прикрывшись от летящих в его голову пуль лапой, он второй, коротко и чётко, махнул по стрелкам, развалив когтями тех на части. Он действовал как машина, без тени сожалений и сомнений, чётко, бесстрастно и эффективно. Следующий его прыжок в сторону отходящих к БТР-Д Муров был прерван короткой очередью Зушки, успевшей развернуться к новой угрозе. Даже как-то жаль, но снаряды, пусть даже и попал в него всего один, не дали ему завершить начатую жатву. Пушка это – пушка!       -Финн? Заснул что ли? – Чех намекал, что наступило наше время пострелять. Дождавшись переключения внимания Зенитки на пытающего уползти и затеряться в кустах, Элитника, Чех двумя короткими очередями уложил на землю оставшихся в строю пеших Муров. Грохот от работы автоматической пушки хорошо скрывал звуки выстрелов его пулемёта. Пехота залегла, недосчитавшись троих. Один был мой. Тяжёлая пуля винтовки не заметила сопротивления бронежилета, отбросив на землю Улья уже мёртвое тело.       -Вали стрелка с наводчиком на Зушке! – рявкнул Чех, и добавил, - Аппарат не повреди.       Валить так валить. И куда только подевались все мои моральные оковы. Их словно сорвало. Да точно. Страха уже не было. Я был уверен, что я прав и не испытывал сомнений. Затвор мягко дослал новый патрон в канал ствола. Они удобно подставились, несмотря на то что передний фас орудия имел щиток, а кресла где сидели мои цели были забронированы листами металла со спины и внешних углов. Лупя короткими очередями в след уже почти не шевелящейся Элите, наводчик поставил орудие боком ко мне под прямым углом. Их головы в шлемах, выступая выше защиты, встали в одну линию. Это первый выстрел я делал в корпус, не зная на какое расстояние пристреляна винтовка. Теперь знаю, что на нашей дистанции — это прямой выстрел, так что «бум». Пуля ударила в висок сидевшего слева стрелка и раскинув его мозги на наводчика не обделила и того.       Чех тоже не зевал, въ..бав водителя Шишиги. У него пулемёт то тоже со снайперским прицелом.       Я, уже смелее и резче откинул затвор, выбросив пустую гильзу и загнал в ствол новый патрон. Было дело, стрелял я из «Тигра», это гражданская версия СВД, кто не знает. Так выстрел из ДВЛ ни шёл с ним ни в какое сравнение. Отдача и спуск гораздо мягче, руки оружие чувствуют, как нечто родное, эргономика приклада продуманная, звук рассеянный и тихий, больше похожий на звук выстрела из пневматического оружия, как металлический щелчок. Упор на сошках, руки не ходят. В оптику цель видна как на ладони. Как здесь промазать? Да там, внизу у Муров должно быть совершенно ничего не слышно. Идеальное оружие какого ни будь киллера или диверсанта.       Неожиданно смолкшая стрельба и, очевидно, не выход на связь замолкших стрелка и наводчика, определили мою очередную цель. Верхний люк мех-вода сдвинулся вправо и из него вылез по началу чёрный, ребристый колобок шлемофона, а затем и остальная верхняя половина туловища, поднимаясь всё выше и выше. Я не стал ждать, когда растерявшийся водитель БТРа вновь скроется под бронёй и выстрелил в него, свалив его обратно люк, но уже гарантированно не представляющим опасность.       -Молоток! – похвалил меня Чех, - Ещё один гад где-то ползает.       Нет, этот Рубер просто подарок для нас. Его Зушка не добила, поторопились они не упустить Элиту. Досталось ему очень хорошо, и к активным действиям он оставался мало приспособлен, но тут он начал лапами по асфальту скрести, подбираясь к, скрывшемуся за БТР-Д, Муру. Видать нервишки у того и не выдержали, побежал с..чий хвост, а то бы мы его не знаю сколько из-за брони выкуривали. Тут начал Чех. Я по бегущей фигуре вряд ли попаду. Опыта нет. А он нормально двумя короткими и наповал. Мне было даже жаль добивать такого помощника, однако, что поделать. Друзьями нам с ним никогда не стать, так что я не пожалел потратить на него аж целых два патрона, живучий зараза.       К вставшей намертво колонне мы подъезжали с шиком и комфортом на затрофеянном Пикапе и с одним непредусмотренным пассажиром. Так вышло, что пока мы вели маленькую, но очень кровопролитную войну, Стикс взял своё и прихожане, сплавленные нами в какой-то чулан, стали обращаться в Зомбаков, один за другим. Заурчали все кроме того самого сморчка с насквозь пропитым лицом и нестираемым состоянием вечного похмелья.       Ну, а поскольку все были связаны, то и так не отличающиеся особой прытью Пустыши, не смогли причинить ему особого вреда, пару-тройку гематом от укусов на ноге и руках, я не считаю. Вот этот крендель, воочию убедившись в наступлении конца света в отдельно взятом помещении и «восстанию мёртвых» жаждущих его живой плоти, о чём проповедовал не только настоятель прихода, но и кинематограф с голубых экранов, кстати, невольно подсказавший ему выход из ситуации, в которую он попал, положил всех заражённых, проломив тем головы попавшимся под руку здоровым канделябром. При этом он, пережёг зажигалкой пластик хомутов, освободившись от пут и, выбив дверь, охренел от подпирающего дверь церкви, Пикапа с наваленным добром.       У нас чуть до стрельбы не дошло, так как этот Вася, как мы потом узнали, ничуть не растерявшись, вооружился оставленными нами стволами и встретил нас уже готовым принять свой последний и решительный бой. Рэмбо, бл..дь, недоделанный! Ноль семь вискаря из праведно прихватезированных нами запасов святого отца, в одну харю с горла ужрал и хоть бы что! Кое как успокоили его, и, вкратце объяснили в какую ж.пу он попал. Вот так, как-то. Негров стало трое.       Про негров это я не для красного словца говорю. Работы действительно было до хр..на и больше. Причём мы сами для себя её нашли, а может она сама находит того, кому нечем заняться. Вот и таскали всё подряд как проклятые. Хабар с заражённых, оружие и боеприпасы, незапачканные кровью одежду и обувь с трупов, вообще всё что по мнению Чеха представляло хотя бы малейшую ценность. Да, во время нашего визита к так и стоявшей на дороже Шишиге, трупов прибавилось. Сомлевшие под Спеком раненые Муры ничего не могли поделать с проснувшейся яростью Чеха, когда тот увидел, что его выстрелы, которыми он снял водителя этого драндулета, наглухо завалили двоих иммунных, пройдя насквозь и кабину машины и стены кунга.       Восемь иммунных жителей села, что были собраны Мурами и валялись вперемешку на полу кунга, относительно без последствий пережили свалившиеся на них приключения. Почему относительно? Так потому, что стресс и полное непонимание происходящего вокруг не могли не отразиться на их психике, от пережитого пошедшей в разнос. И ладно бы это были просто сопли и слёзы, так нет. Одна бабища, а по-другому и не скажешь о этой женщине Бальзаковского возраста и статей, достойных полотен Рубенса, смотря на то как Чех, не обращая на неё внимание, щёлкает валяющихся тут же Муров, вышибая тем мозги одному за другим, попыталась избежать подобной участи и не придумав ничего лучше, на инстинктах, подгоняемая животным страхом, выпрыгнула из кузова прямо на меня.       Муры, халтурщики. Не могли что ли ноги тоже связать?! Она мне чуть спину не сломала, свалив меня своим весом на жёсткий асфальт. Вот так, придавив меня сверху, она, вместо того чтобы бежать, воспользовавшись тем, что я от общей контузии организма был в кратковременной прострации, вцепилась своими связанными руками мне в лицо. Знаете, что я Вам скажу. Баба с маникюром слетевшая с нарезки, пострашнее чем атомная бомба. Та хоть убивает быстро. Эта же за две-три секунды, пока её с меня не стащил наш новый товарищ по несчастью, располосовала мне лицо на британский флаг, как глаза не вынула только. Хорошо Вася был рядом. Увидев знакомое лицо она, да и остальные спасённые немного успокоились, а уж когда их освободили от стягивающего руки пластика, дело пошло на лад, добавив нам в помощь дополнительные рабочие руки, а также геморроя. Всем срочно оказалось нужно домой!       -Так, - Чеху, да и мне тоже, уже порядком надоел поднятый женским контингентом, гвалт, - Никто никуда не расходится, - рявкнул он, буквально рыча, от переполнявших его эмоций.       -Домой каждый зайдёт обязательно, чтобы собрать себе вещи на первое время, а сейчас все идут за мною, - мне же он сказал взять с собой топор, цепную пилу и лом.       Собрание продолжилось возле уже выпотрошенного тела Элиты. Восклицательные вздохи и ахи, а также вопросы, что же это за зверюшка такая и из какого зоопарка она вся такая страшненькая сбежала, были пресечены Чехом кратким пояснением произошедшего переноса в Улей и его последствий.       -Слышь, Чех, - сказал я тому на ухо, - Они тебя походу за душевнобольного приняли.       Мои выводы подтверждали снисходительно-смущённые взгляды, которыми жители села одаривали Чеха, да и меня за одно. Вот Вася, тот был уже с нами на полном серьёзе. Он на своей шкуре испытал все прелести того, когда тобою неожиданно захотели отобедать, твои ближайшие знакомые.       Чех, отмахнулся от очевидного и, не теряя времени, рубанул топором по руке элитного мутанта. Подняв отрубленный палец с огромным как сабля когтем, он передал его в руки одного из спасённых. Затем он отчекрыжил ещё семь пальцев монстра, сказав:       -Все разобрали пальцы и пошли по домам. Пальцы из рук не выпускать, даже если в сортир пошли отлить. С собой брать самое необходимое. Необходимое это оружие, еда длительного хранения, бутилированная вода, крепкий алкоголь, одежда как для похода в лес, смена нижнего белья, предметы личной гигиены. Лекарства брать не нужно. У кого проблемы с сердцем, повышенным давлением и прочие болячки, забудьте. Улей всё лечит. Брать нужно бинты, вату, пластырь. Эти всегда пригодятся. Не вам, так кому ни будь другому.       -Да, мне бы сейчас лицо обработать не помешало, - я вставил свои пять копеек в эту проповедь, намекая Галине Степановне, на имеющийся за ней должок в виде расцарапанного лица, которое чем дальше, тем сильнее жгло. И это я его ещё сразу живчиком умыл, не забыв принять внутрь, для здоровья.       -Бл..дь! Да проснитесь уже люди! У вас что, каждый день по селу монстры разгуливают, и бандиты на бронетехнике разъезжают? – восемь пар глаз, держа в руках кошмарные сабли всученных им пальцев, тупо пялились переводя взгляды с нас на доставшееся им трофеи.       Я решил прибегнуть к последнему средству, заставив их шевелить мозгами самостоятельно: - Где север, юг, запад, восток, все помнят?       Один лишь старый дед отреагировал адекватно, взглянув на солнце и через несколько мгновений тихо осел, от дошедшей до мозга информации. Остальные же проигнорировав мои потуги достучаться до них через голову, спохватились, и, бросив пальцы монстра, окружили «заботой» присевшего там, где стоял, деда.       -Трофимыч? Ты чего? - на перебой кудахтали бабы, не зная за что взяться.       -Солнце, - прошептал дед.       -Сердце? Прихватило, да? – даже толком не расслышав тихо произнесённые слова, они продолжали создавать ажиотаж вокруг него.       -Солнце на Севере! – всё также тихо сказал Трофимыч.       -Заткнулись все и посмотрели на Солнце, - я решил давить их логикой, и сделать это как можно быстрее, сами они категорически не догоняли, - Солнце идёт по небу с востока на запад, для наших широт забирая на юг. Должны же вы помнить на какую сторону у Вас дома выходят окна. Сравните как должно быть с тем что вы видите сейчас! И если мы вам тут байки рассказываем, то как мы смогли изменить бег Солнца по небу, - мои слова возымели некоторый эффект. По крайней мере все подняли головы вверх и молча стояли, пялясь на Солнце Стикса, которое к слову, уже клонило к вечеру.       -Ещё раз повторяю. Любой человек, любая собака, вообще любое плотоядное животное, попадая в Улей заражается спорами грибка. У вас иммунитет. Вас зараза не берёт, а потому у вас есть шанс выжить. Остальные заражены и, с этим ничего не поделать. Лекарства от этого нет. Они со временем мутируют. Высшая степень мутации, Элита, лежит перед вами. Здесь вокруг машин лежат тела заражённых разной степени развития. Всех их объединяет одно. Все они кровожадные твари, у которых есть только одно желание - Вас сожрать. Запомните. Ваши родные, дети, знакомые, совершенно посторонние, неважно кто. Даже если они всё ещё выглядят как люди — это ничего не меняет. Они попытаются вас сожрать. Подпускать к себе таких «почти людей» нельзя. Я дал вам по пальцу Элиты. Её запах на некоторое время отпугнёт от вас свежих заражённых. Не тратьте своё и наше время. Если хотите жить, делайте то что мы вам говорим. Мы вывезем вас к людям в безопасное место, - Чех вроде бы просто повторил то что уже говорил до этого, но эффект был совершенно противоположный. Одни, подхватив пальцы Элиты, рванули, наверное, в направлении дома, другие присоединились к Трофимычу, с соплями и причитаниями. Вот только безучастных не осталось совершенно.       -Вась, и ты Фин. Сходите с ними, присмотрите там. Ну и, если что, - Чех махнул рукой, - Разберётесь на месте. Только быстро через полчаса нас здесь быть не должно, - он посмотрел на голову Элиты, перенёс взгляд на цепь пилы у себя в руках, после чего сказал: - Да ну, нах..ен. И от Рубера сойдёт.       -Я для всех всё сказал. Кто не успеет, ждать не будем, - командным голосом, по пути направляясь к туше Рубера, бросил он.       -Давайте и правда быстрее. Вам ещё собраться и переодеться нужно. Времени вообще нет. Сюда и другие, такие же заражённые, прибежать могут, - произнёс я как можно спокойней, показывая в сторону лежащей Элиты.       Народ задвигался. В полчаса разумеется не уложились. Да и без истерик и травм не обошлось. Пальцы с отпугивающим запахом нормально работали при передвижении по селу. Изредка попадающиеся по пути Пустыши шарахались от нас как от прокажённых, стараясь скрыться из виду при нашем приближении. Но когда люди входили к себе домой, они забывали всё что им говорили. Как можно объяснить матери, что её ребёнок тянет к ней свои руки исключительно с гастрономическим интересом? Ни урчание, ни совершенно безжизненные глаза не могли остановить их. Пальцы отбрасывались в сторону, когда в дело вступал материнский инстинкт. Как бы мы с Васьком не старались, нам было не разорваться. С другой стороны, не приводившие к серьёзным последствиям укусы заражённых, неплохо прочищали головы, заставляя вспомнить зачем они здесь. Тут в дело вступали мы и, изолировав заражённых, успокаивали людей отсутствием последствий превращения в зомби от укусов. Ну и подгоняли их как могли.       У одной иммунной, так получилось, что дома оставался муж с двумя маленькими детьми, которые едва умели ходить и их ещё не затронуло заражение. Думаю, не стоит объяснять, кем обратившийся супруг первым делом утолил свой голод. Она забила его сама тем самым когтем с пальца Элиты, после чего достала пелёнки и стала в них собирать то что осталось от её детей. Затем она просто села на пол и стала баюкать у себя на руках получившиеся свёртки. Я думал она тронулась умом, так как она совершенно не реагировала на меня, когда я её попытался растормошить.       И так везде. Психологические травмы сегодня получили не только свежие иммунные, но и я с Васей. У меня со своими было как-то по-другому. Думаю, тогда я ещё не воспринимал происходящее как действительную реальность. Или реальную действительность. Не знаю. Было хреново, но с катушек я не съехал. Кстати, зря я наговаривал, усомнившись в стойкости психики женщин. Точно к назначенному времени, когда мы небольшой группой шли обратно, сопровождаемые издалека заинтересованными взглядами пары Спидеров, эта женщина, только что потерявшая всю свою семью, вышла из дома со своими вещами в заплечном рюкзаке и карабином Сайга наперевес. На мертвенно бледном лице не было ни слезинки. Вот так вот. Только в палисаднике перед её домом появились два маленьких свежевырытых среди цветов, холмика. В общем, вернулись все.       -Поскольку нас много, - начал Чех, осматривая приведённых нами, на предмет соответствия одежды предстоящему интенсивному движению, - Все грузимся в кунг, - он похлопал бок злополучной Шишиги.       К слову, его никто не подвёл. Все оделись в меру своих возможностей, но все были одеты удобно именно для длительного похода. Не было туфель, платьев и тому подобной глупости. Кто то надел джинсовый, а кто то спортивный костюм. Были люди и в камуфляже. Обувь ограничивалась диапазоном от кроссовок до кирзовых полусапог, последними щеголял Трофимыч. Он вообще смог удивить, притащив с собой ДПМ с присоединённым блином магазина, а также винтовкой Мосина в снайперском исполнении. Безоружным вообще не пришёл никто. Про Сайгу я говорил, а вот другие имели при себе различный длинный гладкоствол. Как потом они сказали, если не было своего, позаимствовали у соседей. Вот что значит жить на селе. Провернуть такое в городе и с таким результатом, я бы не рискнул.       -На кой чёрт она нам сдалась, - неожиданно выступил Вася, - Там всё кровью залито. Поехали на броне, - он тут же внёс своё предложение.       -На броне бы не плохо, только я боюсь далеко не уедем. Я учился управлять подобной штукой, но что называется, только «взлёт-посадка». Финн? Ты можешь? - я лишь отрицательно помотал головой, - Вот поэтому и говорю, что эту хрень вести некому.       -«Мабута» ты и есть «мабута». Это не штука и уж тем более не хрень, а та же «машка», только без башни. Это чтобы ты знал БТР-ЗД «Скрежет». И Зушка на ней не какая то самодельно присобаченная ху..ня, а орудие установленное на заводе, - а после этого он нас добил, - Я как никак младший сержант запаса ВДВ и на таких два года отм..дохал от приказа до приказа. Давайте грузитесь. Довезу с ветерком, - он расстегнул пуговицы сверху на комке, выставляя на показ полосатый тельник и сменил выданный ему из трофеев шлем на до боли знакомый голубой берет. Вот ведь чего он к себе домой завернул. Взял самое дорогое, так сказать, аттестат по профессии.       Сразу мы, разумеется не уехали. Пришлось обвешать весь БТР трофеями, так чтобы они не мешали Зушке вести огонь, разместить пассажиров, немного подтереть местами натёкшую кровь. Провозились ещё полчаса, собрав вокруг себя толпу из Пустышей, всё-таки выползших из домов и Бегунов, среди которых иногда мелькали спины Лотерейщиков. Ни одна тварь так и не приблизилась к нам ближе тридцати метров. Защита из головы Рубера, примотанная к носу десантной машины работала на все сто. Мы с Чехом последними водрузили свои задницы в жёсткие сиденья Зушки, после чего Вася тронул вперёд. Дорогу мы ему объяснили загодя, так что проблем в ближайшее время не ожидалось.       Заражённые, как и ожидалось, стянулись на свежий кластер со всех сторон. Но если раньше, как объяснил Чех, им здесь ничего не светило из-за стаи, сколоченной матёрым Элитником, жёстко пресекавшей посягательства на свои охотничьи угодья, то сейчас они получили полный карт-бланш. Звук техники привлекал и тянул их к нам как магнитом, но пересилить свой страх они не могли, и следовали за ними как приклеенные на некотором удалении.       Наш путь к реке, в принципе, прошёл без происшествий. Единственным стоящим упоминания моментом была выскочившая на нас пара Топтунов, как и другие с агрившаяся на шум работы двигателя, рычащего на всю округу. Не разбирая что к чему, увидев перед собою спокойно двигающуюся им навстречу закуску, они, радостно урча, словно ошпаренные рванули к БТРу. Вы бы видели их разворот на пяточке, когда они вошли в радиус действия нашего отпугивателя мутантов. Черти, сбросив набранную скорость с пробуксовкой, буквально вылетели из-под траков машины, свалив в закат. Вася аж остановился, обалдев от подобной прыти. Он то уже представлял, как намотает их кишки на гусеницы, а тут такой облом.       -Вы чего не стреляете? – высунувшись из своего люка, проорал он стараясь перекричать рёв двигателя.       -Снаряды экономим, - спокойно ответил Чех, - Поехали уже, - Васёк ещё что-то бурчал себе под нос, но мы его не услышали, обсуждая как будем добираться по воде до бота.       -Нужно подогнать бот к берегу, - настаивал я на своём, - Я вплавь до бота смотаюсь и подгоню его.       Чех думал над моими словами, родив следующее: -У берега задерживаться нельзя. Бошка Рубера, это хорошо. Только он здесь не единственный такой. А если кто-то не испугается, пара Кусачей со своей стаей или другой Рубер, например. Этим тварям броня до одного места. Вскроют даже не вспотев. С берега нужно уходить сразу и всем.       -Можем на дно пойти, - взывал я к его разуму, - Мы загружены по самое «не балуйся» без центровки. Да и где гарантия что у Муров БТР подготовлен для заплывов и не потечёт.       -Нет, рискнём, - не соглашался со мною Чех. Так и не придя к соглашению, мы решили отдать всё на откуп нашему мехводу, как специалисту. Если скажет, что дойдём по воде, то так тому и быть. Нет - нам с Чехом вновь предстоит искупаться. Отпускать меня одного он не хотел категорически. Разумеется, он обставлял это дело благовидными предлогами, но не такой он и великий актёр, чтобы я поверил в его игру. Он мне не доверял. И это несмотря на то, что мы сегодня пережили вместе. Васе не пришлось напрягаться и решать дилемму как нам добраться до бота. За нас всё решил Улей.       -Не понял! Куда вода ушла? – я смотрел на русло реки и не верил своим глазам. Вместо достаточно приличного водяного потока перед нами раскинулась заболоченная местность. Вода отступила от берегов обнажив заиленное дно со стоящей в ямах водой и многочисленными корягами, выставившими к верху свои почерневшие бока. И лишь возле бота, где ранее было достаточно глубоко, ещё наблюдалось текучее движение воды. Я говорю именно возле бота, а не под ним. Сам бот лёг на дно, немного накренившись на левый борт.       -Пиз..ец! Приплыли! – выпалил я в сердцах, - Что дальше? - я уже начал уставать от этого насыщенного на события дня, а он и не думал прекращать преподносить сюрпризы, с завидным упорством ставя нас в коленно-локтевую позу. Машка, как Васёк называл наш БТР, встала у берега реки, ну, там, где он был раньше. - Вон до той лодки проедем? – обратился Чех к выглядывающему из люка мехводу, показывая на мой родной бот.       -Долетим! – после секундной заминки прокричал тот, - Держитесь!       Последнее он сказал точно не зря. Обмелевшее дно реки было отнюдь не хайвэем и изобиловало залитыми водой ямами и препятствиями в виде целых стволов смытых водой деревьев. Это не БТР, это какой-то танк, который показал, что совершенно не боится грязи. Васёк, по-моему, дорвался до сладкого. Он вёл наш аппарат по этим буеракам, не снижая оборотов движка, а нас с Чехом при этом мотало, так сказать, на внешней подвеске, как космонавтов в центрифуге. Добавьте к этому постоянные водно-грязевые процедуры. Брызги, перемешанной с грязью воды, поднимаемые Машкой, взлетали вверх, накрывая нас с головой. К боту мы с Чехом подъехали грязные, злые и мокрые, что называется «родная мама не узнает».       Машина, перемахнув водный поток, бежавший по обмелевшему руслу, замерла в полуметре от носа покосившегося бота. Вода даже не смогла закрыть верх гусениц БТРа. Глубина была не больше метра, а то и значительно меньше, учитывая вес Машки, зарывшейся в ил.       -Финн? Нужно разгрузить бот, - Чех говорил том, что я и сам уже понял, но никак не мог принять. Бросить свою машину! Легко сказать! Не для того я её со своего родного кластера тащил.       -Финн? – Чех, хлопнул меня по плечу, - Таких тачек в Улье полно. За спораны в любом стабе тебе хоть Мальбах пригонят, хоть танк. Иначе бот не сдвинуть, - да, умом то я понимал, что он прав. Только, так никаких споранов не напасёшься.       -Ладно! Давай, - свою жизнь я безусловно ценю больше чем свою машину, а нам стоило поторопиться, так как на берегу уже мелькали силуэты наших голодных преследователей.       В общем, вынув из Делики матерящегося Шмеля, который, проснувшись связанным на разделочном столе, без возможности пошевелиться, пережил не самые лучшие часы своей жизни, о чём он Чеху доходчиво и в красках повествовал, пока мы его укладывали на мою кровать в каюте, мы, после вдумчивого шмона, не без помощи Машки, вытянули мой внедорожный транспорт за борт.       Бот тут же, подпрыгнув пробкой из бутылки, встал на ровный киль, перестав цепляться за дно. Осадка в 45 сантиметров заявленная в паспорте на мелководье решает всё. Разгрузка БТРа и приём новых пассажиров были уже житейским делом. Намучились только с Зушкой. Тяжёлая зараза! А так с подсказками и живой помощью Васи мы её быстро открутили и закинули на палубу.       Теперь же я сижу за штурвалом, лавируя ботом в узком потоке, где воды то едва на один метр глубины, пока другие отстреливают собранных нами со всей округи заражённых. Может вода запах Рубера перебивает, его голову мы тоже искупали, не знаю, но только что-то мутантам резко стало пофиг на запах матёрой твари. Ничего прорвёмся. Впереди уже виднеется широкая полоса воды, уходящая за горизонт.       О своей машине жалею, словами не передать как. Меня только Васёк, наверное, понимает. Ему также, как и мне пришлось расстаться со своей Машкой. Вот так вот, сходили за «жидким хлебушком». Лицо горит, о его красоте вообще молчу. Машины нет. Сам грязный и мокрый, как не знаю, что. Устал как собака. От прыжков на Зушке все рёбра болят. Вы думайте как хотите, но сегодня алкоголь оказался вреден для моего здоровья и кармана.