Preocupado por Angie

Иногда Герману казалось, что вся его жизнь — сплошные переживания. Он переживал, когда встречи с Марией стали частыми: ему казалось, что она не заметит его попыток понравиться и не воспримет неловкие ухаживания. Волнение захватило его с ног до головы, когда он впервые познакомился с её семьёй, ведь это означало ещё один важный этап в их отношениях. Перед свадьбой он тоже безумно переживал о том, как всё пройдет, не опоздают ли гости, расслышит ли он вопрос, хватит ли всем угощений… Казалось, поток тревожных мыслей в его голове не угасал вплоть до окончания торжества. Он переживал за каждые гастроли Марии, провожая её на очередной рейс, а сам оставаясь в Буэнос-Айресе с маленькой Виолеттой на руках. Отслеживал новости, названивал ровно в назначенное время прилёта и успокаивался лишь тогда, когда слышал в ответ весёлый голос девушки, сообщавший о благополучном приземлении. Со временем Герман стал привыкать к графику жены, но в один день его телефон так и не дозвонился — самолёт не долетел. Тогда Герман утонул в переживаниях за дочь, и этот омут затянул его на двадцать с лишним лет. Неделю назад он совсем не представлял, что новым эпицентром всех его переживаний станет младшая сестра покойной жены. Анджи находилась в больнице уже шесть дней, которые казались Герману целой жизнью. С утра он буквально не выпускал из рук телефон, периодически проверяя, не позвонил ли сеньор Суарес с новыми вестями, не сообщили ли что-то новое по расследованию дела. Впрочем, на последнее было трудно надеяться: запутанная история с липовым офицером всё ещё смущала сеньора Кастильо. Уж очень нескладное получалось расследование, да и Кастени с Гонсалесом давно не появлялись на горизонте с момента прекращения сотрудничества. Ситуация казалась Герману напряжённой, а тоскующее по Анджи сердце принуждало его сделать хоть что-то, что могло бы ей помочь. Именно поэтому Герман согласился на предложение Николаса, пусть оно и было крайне неожиданным. Им не удалось тщательно поговорить: телефонный звонок Николаса прервал их неловкую беседу. Мужчина, как выяснилось, очень спешил на какую-то встречу, но твёрдо пообещал связаться этим же вечером. — Что ж, надеюсь, мы всё обсудим, Герман, — кивнул он, крепко пожимая руку. — И я бы хотел ещё раз извиниться за поведение, потому что оно вряд ли оправдывает мою помощь даже сейчас… — было видно, что ему всё ещё неудобно за конфликт со Студией, но Герман лишь отмахнулся. — Ничего, ничего, всё в порядке, — пробормотал Кастильо. — Я понимаю, это трудно… Ещё раз большое спасибо, я обязательно наберу тебя после восьми. — Хм, пока что не за что, — загадочно пожал плечами Николас, скрываясь в коридоре и оставляя Германа наедине с копошащимися мыслями. Безусловно, помощь Николаса была бы кстати в такой щекотливой и неизвестной ситуации, но, боже, какими же убийственными стали доводы этого предложения — Герман снова перевёл дух, стараясь не погружаться в размышления об Анджи. Он чувствовал, как его внутренности наполнялись такой тоской и нежностью от одной мысли о девушке, что ноги начинали подкашиваться. Герман не понимал, что делать дальше. «Нужно обсудить это с Ромальо, — подумал он. — Он точно подскажет, как нужно». С такими мыслями мужчина поспешил обратно домой, даже позабыв о планах проведать в Студии дочь. Хлопнув себя по бокам, Кастильо осмотрел помещение учительской и зацепился взглядом за две кружки с остывшим кофе. Он совершенно забыл, что здесь были Пабло и Бренда (кстати, почему в последнее время они всё чаще появлялись именно вместе?), которые явно пожелают узнать результат разговора с отцом Клемонта. Герман схватил со стола стикер и оставил Пабло записку — ему было необходимо встретиться с Ромальо, чтобы принять предложение Николаса, о котором он обязательно расскажет всем позже.

***

Виолетта методично пыталась сконцентрироваться на движениях, игнорируя лёгкую боль в мышцах. За время недельного больничного её ноги отвыкли от ежедневной нагрузки и старались противиться агрессивному растяжению. — Может, стоило сначала разогреться? — Макси обеспокоенно глядел на подругу, переживая за благополучие её связок. Его продюсерская хватка в последний год давала знать о себе всё чаще: поэтому парень всегда ответственно подходил к репетициям и старался, чтобы все ребята находились в наилучшей форме. Отсутствие Виолетты в номере было крайне нежелательным для всех. — Макси прав, Вилу. Ты можешь навредить себе ещё хуже, — Франческа сжала губы, наблюдая, как Кастильо всё сильнее задирает ногу назад. — Не забывай, что ты была без движения, тебе опасно так сразу нагружать мышцы. Виолетта громко вздохнула, понимая, что друзья правы, хоть их комментарии её только раззадоривали. — Я пытаюсь отвлечься от всего кошмара, что был с нами, ребята, — грустно проговорила она, наконец садясь прямо на пол танцевального класса. Друзья последовали её примеру. — Физически я почти цела, но вот морально… — покачала головой девушка, вспоминая мрачное лицо отца и пугающую тишину в доме по вечерам. — Нам всё ещё трудно принять всё, что произошло. — А мы не стали ничего спрашивать у тебя, потому что боялись, что это расстроит тебя ещё больше, — пожала плечами Фран, обнимая подругу. — Я и не знала, что тебя это так тревожит. Если хочешь, можешь всё рассказать нам, — она доверительно улыбнулась, заглядывая Виолетте в глаза. — Пока и нечего рассказывать, — развела руками та. — Папа пытается расследовать дело и одновременно узнать, что с Анджи. Она без сознания, и врачи всё ещё запрещают нам посещать её, — Виолетта почувствовала, как в её переносице вновь что-то начинает пощипывать, поэтому тут же перевела мысль. — А Людмила… Людмила старается вернуть нас к прежней жизни и вновь одолевает колкостями, — она иронично усмехнулась, и ребята подхватили её смех. — Это же Людмила, — с улыбкой пожал плечами Макси, радуясь, что Виолетта продолжает шутить и улыбаться. — В любом случае, не держи всё в себе, — он ободряюще похлопал её по плечу, ловя одобрительный взгляд Франчески. — Мы ведь твои друзья, и обязательно тебя поддержим. Виолетта не успела поблагодарить в ответ Макси и сказать, как сильно она дорожит ими, так как в эту же секунду в кабинет с громкими криками влетела Людмила, заставив всех присутствующих вздрогнуть от резкого шума: — Федерико, отстань от меня, иначе твой подарок окажется в помойке! — девушка быстро прошла в угол танцевального класса, громко стуча каблуками и совершенно не обращая внимания на «публику». Через пару секунд на пороге показался нахмурившийся Феде, держа в руках перевязанную лентой небольшую коробку. — Прибереги свою щедрость кому-либо другому! — рявкнула Людмила, наконец подходя к Виолетте. — Я же покупал их специально для тебя! — не унимался парень, протягивая коробку. — Мне продали самый последний, я ведь не знал… — Что? Что ты не знал, Федерико? Что твоим зловоньем душатся только собаки?! — Ферро скрестила руки на груди, демонстрируя обиду, и надула губы. Франческа, что-то прошептав на ухо Виолетте, незаметно скользнула ближе к выходу: безусловно, сплетни ей были интересны, но выходки Людмилы никогда не были такими значимыми, а она уже опаздывала на встречу с Диего. — А что произошло, можно узнать? — почесал голову Макси, с таким же удивлением, как у Виолетты, наблюдая за разразившимся скандалом. Рядом с ним стоял Федерико, расстроенно кусая губы и явно за что-то переживая. — Почему ты кричишь? — поинтересовался он у блондинки. — Я кричу?! Ему повезло, что я не набросилась на него с кулаками! — Людмила истерично замахнулась на парня, и Виолетта подоспела вовремя, чтобы удержать девушку. Макси, ограждая что-то кричавшего в ответ Федерико, громко приказывал всем успокоиться. В суматохе Людмила чуть не задела локтем Кастильо, экспрессивно объясняя причины своей истерики: — Федерико купил мне освежитель воздуха для собак! И сказал, что этот аромат сразит всех вокруг меня наповал! Вы только посмотрите на него, что за глупые шуточки?! — она нервно поправила причёску, наконец успокаиваясь, но всё ещё злобно смотрела на парня. — Я могу объясниться, — дрожащим голосом поспешил встрять Феде, всё ещё зачем-то протягивая коробку. — Я купил эти духи в магазине, но оказалось, что в службе доставки перепутали названия и привезли мне освежитель воздуха для собак… Откуда же мне было знать, что они стояли по соседству с прилавком для домашних питомцев, — он пожал плечами, испуганно смотря на друзей и ища в них поддержки. Глаза Макси расширились, а затем приобрели озорной блеск — ситуация оказалась настолько нелепой и смешной, что он едва сдержался, но тактично промолчал. Это не прошло мимо Людмилы. — Тебе смешно, да?! — вновь завопила Ферро. — Я посмотрю, как ты будешь дарить Наталье спрей для кошек! — возмутилась она. — Что ты всё протягиваешь мне эти несчастные аэрозоли? Брызгайся сам! — девушка вцепилась в коробку и насильно попыталась сунуть её обратно Федерико. Тот, начав снова оправдываться, не желал принимать «подарок» обратно, и Макси пришлось их разъединять. Завязалась потасовка, и Виолетта поняла, что без её помощи не обойтись. Она схватила за руки Людмилу, уговаривая её отпустить злосчастную коробку. Та снова возмутилась, и танцевальный кабинет наполнился неразборчивыми громкими голосами. — Прекратите немедленно! Людмила, отпусти эту коробку, Феде, что ты вцепился в неё? — восклицала Виолетта, то и дело насилу вырывая руки друзей. — Макси, отстань! Виолетта, это вообще не твоё дело! Федерико, оставь свой парфюм себе на память! — Людмила продолжала огрызаться в привычной манере, настырно не отпуская свой «подарок». Её громкий крик отражался по всему классу, а акустика усиливала децибелы, неприятно звеня в ушах. В какой-то момент у Виолетты закружилась голова, и она тут же обмякла, по инерции продолжая держаться за руки друзей. Крики в её ушах превратились в сводный хор из ста человек, и шум стал давить где-то изнутри. — Совсем не было тормозов такое дарить?! — продолжала кричать Ферро, не обращая внимания на то, что происходит с Виолеттой. «Тормоза» ударили в голову Виолетты чем-то тяжёлым. Она покачнулась и резко рухнула назад на жёсткие маты, которые накануне предусмотрительно постелил Макси для гимнастических упражнений. — Виолетта! — испуганно вскрикнули ребята, тут же забыв о своём конфликте. Коробка с глухим стуком упала на пол, и из неё по полу покатился небольшой баллончик. — Боже, ты как? Не ушиблась? Ты нас слышишь? — Макси кинулся поднимать девушку, которая устало тёрла глаза руками. — С тобой всё хорошо? — он со страхом посмотрел на неё, пытаясь оценить внешнее состояние. Виолетта не поняла, что произошло. Обмороки никогда в жизни не беспокоили её так часто. Голова всё ещё шумела от криков ребят, которые вызывали необъяснимый ужас. Но почему? Крики. Воспоминание тут же заставило девушку покрыться мурашками по всему телу. Такие же крики она слышала в машине Анджи за считанные секунды до удара. Их было в разы меньше, чем от ребят, но Виолетта вспомнила, что и она отчаянно воскликнула вместе с тётей. «Тормоза! У меня не работают! Я не понимаю, что происходит!» Крик Анджи. Вот, что она вспомнила. Анджи взволнованно, даже испуганно кричала в машине, пока старалась отвести руль в сторону и во что бы то ни стало остановить движение. Виолетта вспомнила, как она на мгновение перевела взгляд на тётю и увидела на её лице панический страх, который пронзил всё тело дрожью. Тогда она посмотрела на дорогу и увидела автомобиль, который нёсся на перекрёстке прямо со стороны Анджи, видимо проскакивая на зелёный свет. А дальше… — Вилу, ты в порядке? Я не ожидала, что тебе станет плохо, — Людмила приложила руку к груди, с опаской поглядывая на подругу. — Ты нормально себя чувствуешь? — она слегка помахала ладонью перед её глазами, призывая к ответу. Кастильо учащённо заморгала, пытаясь прийти в себя. Что это было? Неужели вспышки воспоминаний потихоньку возвращались к ней? — Кажется, я вспомнила, что было в аварии, Людмила, — прошептала она, наблюдая, как изменилась в лице блондинка. — Анджи говорила, что у неё испорчены тормоза, — слёзы невольно брызнули на щёки, а разум отчаянно цеплялся за обрывки пришедших воспоминаний, но не мог найти в них ничего нового. Виолетта отрешённо покачала головой, недоумевая, как бытовой конфликт смог с такой скоростью вернуть ей память. Безусловно, ей хотелось вспомнить больше, чтобы помочь отцу (да и себе) разобраться в том, что с ними произошло. Однако теперь Виолетта почувствовала некую радость от того, что к ней постепенно возвращалась память. Провалы находили своё место, а это значит, что была вероятность повтора подобной вспышки. — Думаю, тебе надо отдохнуть, Вилу, — покачал головой Макси, помогая ей встать. — Давай мы с Федерико проводим тебя? — он взглянул на парня, который явно чувствовал себя виноватым за произошедшее и не мог вымолвить ни слова от растерянности. — Я тоже могу, — подняла руку Людмила, стараясь отвлечься от мыслей о том, что именно вспомнила Виолетта. Им необходимо было поговорить вдвоём и наконец-то обсудить произошедшее. До этого она не решалась затевать разговор, так как Кастильо совершенно не помнила того, что произошло, в отличие от Людмилы. Но теперь она понимала, что эти воспоминания только помогут вернуть Виолетте память и восстановить события поэтапно. Однако помня, что в их истории был вмешан липовый офицер, Людмила понимала, что им не стоило обсуждать это при других людях. — Спасибо, мальчики. Думаю, нам с Людмилой нужно кое-что обсудить по дороге, так что, пожалуй, пойдём, да? — Виолетта с надеждой взглянула на блондинку, и та, молча кивнув, подхватила её под руку. Макси и Федерико, не проронив ни слова, проводили взглядом две чуть сгорбленные фигурки девушек, выходящих из танцевального класса.

***

Герман вернулся домой в задумчивом настроении. Он громко хлопнул входной дверью, и сам вздрогнул от неожиданного звука, заполнившего пространство пустого дома. Ромальо звонил пару минут назад и обещал приехать как можно скорее. Ольга хозяйничала на кухне или убиралась где-то ещё — Герману было не особо важно её местонахождение сейчас. А Вилу и Людмила… Точно! Кастильо с досадой хлопнул ладонью себе по лбу. Он ведь совершенно забыл про девочек, хотя должен был навестить их в Студии и удостовериться, что с ними всё в порядке. Когда он успел так позабыть про свои обязанности? В конце-концов, на нём лежала ответственность за Людмилу перед её отцом. Мужчина прошёл в гостиную, продолжая предаваться собственным размышлениям. Людмила… Девушка беспокоила его больше всего: она явно знала что-то большее о случившемся, но пока не раскрывала всех карт. Герману не хотелось на неё давить, зная, какой удар может последовать от вспыльчивого характера Ферро. Несмотря на то, что Людмила находилась в момент аварии в наушниках (как она сама признавалась при первом же допросе) и не слышала всех деталей, предшествующих аварии, её наблюдательность могла сыграть на руку в изучении деталей. Но Людмила продолжала испуганно молчать, храня какую-то свою тайну за семью замками. Ей необходимо было время, как и Виолетте. И Герман терпеливо ждал дальше. Но как бы это ожидание не вылилось в нечто плохое? Плохие мысли сразу омрачили настроение Кастильо, который и так был погружён в пессимизм. Анджи продолжала оставаться в подвешенном состоянии жизни, и кто знает, сколько она… — Герман, я здесь! — Ромальо резко распахнул входные двери, отчего с улицы потянуло сквозняком. — Прости, что опоздал — немного задержался в пробке, так, сущие пустяки, — он учтиво поправил галстук, зная, что никто не собирается отчитывать его за незначительное опоздание, но тут же напоролся на строгий взгляд друга. — Дело серьёзное, Ромальо. Счёт идёт на минуты. Николас предложил свою помощь в расследовании дела, — Герман нахмурил брови, ожидая реакции в ответ. Ромальо широко распахнул глаза, услышав знакомое имя. — Николас… муж Джейд? — Герман кивнул. — Но зачем ему это? Когда он успел? — Лисандро по привычке стал заваливать потоком вопросов. — Мы виделись в Студии сегодня утром. Он сказал, что извиняется за скандал с продажей здания и в качестве компенсации хотел бы присоединиться к помощи по аварии, — развёл руками Кастильо, стараясь не затрагивать подробно тему аргументов, которые привёл мужчина. Это тут же вывело бы их на искренний разговор, а его душевное состояние точно не выдержит пересказа об Анджи. — Ничего не понимаю… — пробормотал Ромальо, растерянно моргая и стараясь собрать мысли. — В целом, предложение неплохое, учитывая, сколько у Николаса может быть полезных связей. — Он наконец-то сел на соседний диван и стал рассуждать несколько спокойней, заражая этим спокойствием и Германа. — Наверное, его помощь была бы кстати, но, прости, он не вызывает у меня полного доверия, — поспешил признаться он. — Да, у меня тоже, но наверное это единственный выход из сложившейся ситуации. Что скажешь? — развёл руками Герман, устало глядя на друга. Ромальо наморщил лоб, явно о чём-то усердно размышляя, и Кастильо молился, чтобы тот не стал спрашивать у него подробности их разговора. Только не сейчас, когда он так сильно скучает по Анджи. Но удача явно была не на его стороне. — Прости, пожалуйста, но, Герман, с какой стати Николас вдруг вызвался помочь Анджи, которая никем ему не приходится? — Лисандро никогда не мог утолить своё любопытство. Чёрт, Ромальо, какая разница? — Предлагаешь мне пересказать наш разговор по фразе? — съёрничал Герман. Лучшая защита — это нападение, и он следовал этому правилу, чтобы не проболтаться и не дать вывести себя на эмоции. Но Кастильо забыл, что его нервозность всегда выдавала его в первую очередь. — Было бы неплохо, потому что я действительно не понимаю его аргументов, — серьёзно проговорил Ромальо, неодобрительно качая головой. — Учитывая, какие интриги сейчас плетутся даже со стороны правоохранительных органов, мне было бы сложно доверить такую серьёзную ситуацию далеко не близкому человеку, тем более тому, с кем нас связывает неприятная история, Герман. Надеюсь, ты понимаешь, что любое неверное решение может ещё больше навредить Анджи? — эта фраза была спичкой в луже бензина. — Думаешь, мне не безразлично её состояние? — возмутился Герман, резко вскакивая с дивана. — Я день и ночь думаю, как вытащить её из этой чёртовой больницы, где меня кормят запретами и обещаниями уже неделю! Мы даже не знаем, в каком она положении всё это время! — он экспрессивно размахивал руками, измеряя шагами гостиную. Герман как всегда терял контроль над эмоциями, которые бурлили в его душе на протяжении семи дней. — Я не видел её неделю, Ромальо, мне невыносимо от этой мысли… — прошептал он, внезапно остановившись и пристально посмотрев другу в глаза. Лисандро, чуть раскрыв рот, стыдливо опустил голову, снова о чём-то размышляя. Герман давно не делился подобными переживаниями о том, кого он любил. От этого Ромальо становилось чуть радостнее за друга и его искренние чувства, но теперь ещё больнее от осознания их всеобщей безысходности. — Анджи уговаривала Николаса не продавать здание Студии, и сейчас он вспомнил этот момент, — тихо пробормотал Герман, бесшумно скрываясь за дверьми своего кабинета. И тогда Ромальо внутренне согласился с его решением принять помощь Николаса. Ведь теперь все аргументы были ясны. Лисандро по привычке поправил галстук и решил пройти вслед за другом. Герман сидел за столом, сцепив руки в замок на уровне подбородка и отрешённо смотрел вдаль, о чём-то думая. Он встретил Ромальо лишь движением глаз, не меняя позы и не проронив ни слова. — Герман, я хочу, чтобы ты знал, что я интересовался не потому, что сомневаюсь в тебе, — проговорил тот, аккуратно усаживаясь на кресло напротив, — а только из-за безопасности Анджи, зная, как ты её любишь… — Ромальо сам удивился, как остался жив после убийственного взгляда, который в ту же секунду бросил в него Герман. — Мне кажется, у меня нет другого выбора, — вздохнул Кастильо, наконец-то откидываясь на спинку своего кресла. Слова Ромальо в этот раз он предпочёл пропустить мимо ушей во избежание новой вспышки эмоций. — Кастени и Гонсалес провалились сквозь землю, и мало ли, чем они занимаются сейчас. — Думаешь, они продолжают копать небылицы? — сочувственно спросил Ромальо. — Кто знает, вполне возможно, — Герман вновь вздохнул, пожав плечами. Лисандро скромно рассматривал его залёгшие за неделю морщины, почерневший усталый взгляд и сгорбленные плечи, всё больше убеждаясь в том, как сильно он переживал за Анхелес. Его страдания, как в зеркале, отражались на резко осунувшемся лице. — Я переживаю, вдруг мы теряем время? Они могут обвинить кого угодно, я же сам слышал их подстрекательства. Мне это не нравится. — Твёрдо заявил он, нервно постукивая пальцами по столу. — Не знаю, стоит ли обращаться ещё в какие-то вышестоящие инстанции, — поджал губы Ромальо, качая головой. — Но ты прав, дальше может быть лишь хуже. Бедняжка не заслужила такой участи, — он тоже вспомнил улыбку Анджи и с грустью представил, каково сейчас девушке. — Прекрати, Ромальо, и без тебя тошно, — простонал Герман, скривив лицо и обхватывая гудящую голову руками. — Я схожу с ума, постоянно думая о её самочувствии. Суарес сказал, что нет смысла навещать их в выходные… Но как я должен узнать о состоянии?! Это бред, просто безумие, — возмущённо выплёвывал слова он. — Они могли бы пустить хотя бы на порог, чтобы удостовериться, что она цела хотя бы внешне! — продолжал ругаться мужчина, экспрессивно тряся кистями рук. — А что если к ней придёт Кастени? Ромальо испуганно поглядел на друга. Они совершенно не учли такой вариант. — Только не говори, что… — Не знаю, — притих Герман, съёжившийся от собственной мысли. — Они же могут пройти на основании расследования, и… О боже, — он обречённо откинулся на спинку кресла, бегая глазами по кабинету, — они придут к ней, Ромальо! Для липовых аргументов они точно придут к ней, записывая её состояние. О боже мой! — он судорожно схватил телефон, в истерике набирая чей-то номер. — Герман, Герман, успокойся, — Ромальо накрыл его руку ладонью, не давая совершить звонок. — Кому ты собрался звонить? Если Николасу, то это явно не лучшая идея вот так рассказывать о сложной ситуации по телефону, — он неодобрительно покачал головой. — Мне придётся сказать Суаресу, чтобы они усилили контроль и никого не впускали к Анджи, — расстроенно, но уверенно проговорил Герман. — Иначе эти шарлатаны начнут вить вокруг неё всю ложь, а этого точно не надо. — Думаю, тебе всё равно стоит сказать ему об этом лично. Ты ведь знаешь, что это долгая история, которую трудно обьяснить вот так, — развёл руками Лисандро. — Ты прав. Поеду в больницу, может быть, мне удастся навестить Анджи, — Герман заметно приободрился от одной надежды на то, чтобы увидеть девушку. — Никто не должен ей навредить, — твёрдо сказал он, вставая с места и уже порываясь уходить. В то же мгновение телефон, забытый им на столе, жалобно пискнул. Ромальо со скучающим видом перевёл взгляд на экран, а затем на друга, который решил посмотреть сообщение. — Что там, опять рассылка? Я уже раз пять звонил им, что не хочу подписываться на их журнал! Кто вообще в наше время читает газеты? — со знанием дела начал декламировать он. — Это… Присцилла, — пролепетал побледневший Герман. Его брови сдвинулись к переносице, а глаза вцепились в экран телефона. — Что?! — Ромальо поперхнулся, услышав знакомое имя. — Она просит встретиться этим вечером, — Кастильо показал короткое сообщение. — Но зачем? Ромальо лишь пожал плечами, со страхом посмотрев на друга.