Желчь моей любви

      

Вдох. Выдох.       Скрип резиновой подошвы о гладкий пол эхом разносится по спортивному залу. Делая короткий разбег и высоко прыгая, игрок со всей силы бьёт по мячу, наблюдая, как снаряд на большой скорости перелетает сетку. В этот раз подача вышла отменная, это видно по одобрительному кивку тренера. Тенма даже немного позавидовал подающему, ведь Укай-сану порой бывает уж очень сложно угодить. Но Удай не стал задерживать на нём взгляд, как и отвлекаться на принимающего. Он смотрит лишь на мяч, который летит в руки вражескому связующему, а тот, в свою очередь, даёт пас доигровщику.       Блокирующие замедляют полёт несущегося на их сторону снаряда и либеро без проблем принимает его. Тенма задирает голову, не спуская глаз с мяча, который снова попадает к связующему теперь уже их команды.       

Сейчас. Удай знает, что следующий пас будет доверен ему и права на ошибку нет.       Связующий мягко касается мяча пальцами и отточенным движением отправляет его на правую сторону сетки. Тенма жадно вдыхает воздух, делает короткий разбег и, сгибая ноги в коленях, тут же отталкивается от сверкающего пола. Он видит противоположную сторону сетки, знает, куда должен ударить, чувствует, что в этот раз всё получится. Адреналин заполняет каждую клеточку тела, когда юноша делает замах. Но теперь перед глазами возникают две пары рук, снова закрывающие обзор на другую сторону. И тогда уже Тенма почувствовал не уверенность, кипящую внутри, а настоящую панику. Отступать поздно. Он бьёт напролом. Удар, наполненный тревогой и сомнением. Мяч встречается с рукой блокирующего. Никто из команды не успевает принять его у самой сетки. Тенма рвано выдыхает, виновато смотрит на своих товарищей, но те, казалось бы, даже не замечают его промаха. Кто-то из третьегодок даже подбодрил его. От этого вся тревога Тенмы испарилась.       Только юноша отходит от неудачи и готовится к принятию следующего мяча, как в зале раздаётся голос тренера, окликающего его: — Тенма, — спокойно зовёт Укай-сан. Парень оборачивается.       "Только не снова." — Подойди-ка сюда, — стискивая зубы и сжимая кулаки, Удай подходит к тренеру, чуть склоняя голову, — присядь, отдохни.       Сказано без какого-либо упрёка или недовольства, но для Тенмы это удар под дых.       Удай, принимая из рук сидящих там ребят чистое полотенце, с усилием кивает и идёт к скамейке. Как только неугомонный ритм игры перестал давить на него, он почувствовал усталость. Ноги подрагивали, сердце колотилось, а с лица и волос крупными каплями стекал пот. Кровь закипала в венах, Тенма только сейчас заметил, как в спортивном зале стало душно. Это совсем не ощущается, когда находишься на площадке.       Собирая махровой тканью пот с шеи, Тенма сел на скамейку, где ребята с команды обсуждали игру. — Да ладно тебе, Удай, не заводись, это всего лишь тренировка, — первогодка с параллели Тенмы — Миядзава Юдзу — слабо стукнул парня по плечу, обращая внимание на себя, — последний прыжок был отличный, мне на секунду показалось, будто я увидел крылья за твоей спиной!       Тенма на пару секунд замолк, уставившись в одну точку, находившуюся перед ним. Он представлял, как бы это выглядело. Отчего-то ему понравилось такое сравнение. Удай слабо улыбнулся, а затем перевёл взгляд на товарища. — Нет смысла, если у меня всё равно не получается пробить блок.       Это был последний тренировочный матч на первом году обучения Удая Тенмы в Старшей Карасуно. И парня постигло разочарование. Тенма выкладывался на полную, тренировался больше остальных, но прогресса, который бы удовлетворил его, не было. Это злило, выводило из себя. Парень балансировал между желанием бросить всё из-за, казалось бы, недостижимых в силу его анатомических особенностей целей, и желанием наступить на горло своим слабостям. Бегство — не мужской поступок. Мало ли было низких нападающих до него? А сколько ещё будет после?       Тенма закидывает форму и кроссовки в рюкзак, не заботясь об опрятности вещей. Всё равно по приходу домой всё полетит в стирку. Покидая зал, он думал лишь о том, как улучшить свои навыки. Хотя, безусловно, мать будет возмущена тем, что её драгоценный сын проведёт полтора месяца тренируя приёмы с мячом, вместо того, чтобы подтягивать учёбу. — Тенма! — парень слышит позади звонкий юношеский голос и оборачивается, заметив бегущего к нему Юдзу, — я же просил подождать, а ты свалил без меня. — Забыл, — Удай пожимает плечами и снова шагает вперёд, а Миядзава не отстаёт от него.       Юдзу тоже был низковат роста, но чуть выше самого Тенмы. Миядзава неплохо принимал мячи, однако, почти всегда сидел на скамье. Он совершенно не понимал стремления десятого номера взмыть в воздух и ударить по мячу посильнее, до зуда и покраснений на ладонях. Не раздумывал о страсти Удая к победам. Тенма же, наоборот, не размышлял про отсутствие какой-либо ретивости к самосовершенствованию. Казалось бы, Юдзу просто смирился с тем, что в основной состав вряд ли сможет попасть. Но ни он, ни Тенма об этом не говорили. — Какие планы на каникулы? — интересуется Миядзава, закинув руки за голову и смотря на освещенный фонарями тротуар перед собой. — Тренироваться, — произнёс Тенма таким тоном, будто это было самой очевидной вещью в мире. — Тренироваться на каникулах, ты шутишь? — возмутился Юдзу, а Удая начало нервировать абсолютно легкомысленное отношение напарника к тому, чем он сам занимается, а также к клубу, тренеру и общим усилиям.       Внешне Тенма уже не был спокойным от слов Миядзавы. Какого чёрта этот паренёк вообще остаётся в команде, раз для него это всё мелочи? Но Удай решил промолчать. Пока Юдзу не мешает команде и не тянет всех на дно, пусть делает что хочет. — Почему ты вообще играешь в волейбол? — снова спрашивает Юдзу, а Тенма обреченно вздыхает. — Мне нравится. — Почему? — Тупой вопрос, — сквозь зубы цедит Удай, и тогда командник чувствует, что Тенма начинает негодовать, а его плохое настроение обычно вся команда буквально кожей ощущала. Поэтому Юдзу решил дать парню немного остыть.       Десятый номер был удивительным первогодкой. Об этом знали все в волейбольном клубе Карасуно. Несмотря на невысокий рост, этот парень оказался чертовски самоуверенным и старательным на площадке. Один из третьегодок и, по совместительству уже бывший ас, как-то сказал, что Тенма весьма талантлив. Пока ещё Удай юный воронёнок, чей рост едва не достаёт до ста семидесяти сантиметров. Но упорством Тенмы можно было достичь невероятных результатов. Даже Юдзу по-настоящему завидовал из-за этого своему товарищу. Но он и представить не мог, чем Удай готов был пожертвовать, чтобы добиться желаемого.       Сам Тенма уже успокоился и, казалось бы, запамятовал о том, что рядом с ним идёт Миядзава. Удай задумался о своём, пока его командник метался в отчаянных попытках придумать тему для диалога.       Не сказать, что темноволосый первогодка был уж слишком сложным в плане общения. На площадке он являлся старательным юношей, впитывал разъяснения старших об ошибках, хорошо относился ко всем в команде. Ну, по-крайней мере к тем, кому действительно был интересен волейбол. В клубе Тенму ценили, несмотря на редкие, но очень ощутимые перепады настроения и вспышки агрессии. В такие моменты Удай отличался особой решительностью. Тренировался до того момента, когда уже ноги сводит судорога, а руки горят от мощных ударов. И никто, кроме тренера, не смел отвлекать его. Но этого было мало, чтобы компенсировать низкий рост. И Удая это удручало.       Тенма вдруг отвлёкся от рассматривания асфальта под своими ногами и вскинул голову, глядя на темнеющее небо. Юдзу заметил, что его товарищ заметно расслабился, а потому снова начал разговор, на этот раз с более простых тем. — Может, повезёт и в следующем учебном году в моём классе будет побольше симпатичных девчонок, — мечтательно произнёс Миядзава, а Тенма странно посмотрел на него, не понимая, почему из всех всевозможных вариантов он выбрал именно этот, — слушай, Тенма, а у тебя девушка вообще была?       Не сказать, что Удая этот вопрос сильно смутил или как-то встревожил. Просто он не до конца осознавал смысла его обсуждения. Они с Юдзу никогда не были близкими друзьями, просто товарищами по команде, поэтому Тенма не знал, для чего Миядзаве нужна информация, касательно личной жизни Удая. В любом случае, юноше нечего скрывать. — Нет, — обыденно ответил он, пожав плечами, надеясь одним словом закрыть тему.       Но, видимо, зря. — Да ладно? — а вот удивлённая реакция Юдзу на его ответ немного взволновала, и Удай пожалел, что не свалил домой пораньше, чтобы точно ни с кем не пересечься.       Однако физиономия Миядзавы в один миг переменилась с удивлённой на какую-то хитрую. — А хочется? — Юдзу поиграл бровями, а Тенма скривился, но замолк, видимо, задумался об этом. — У меня нет времени на подобное, — без задней мысли сказал парень, а по серьёзному выражению лица стало ясно, что тот не лгал. — Правда что ли? — недоверчиво переспросил Миядзава, но решил не униматься, — девчонки такие робкие, милые, хрупкие, и с ними так приятно обниматься, — он выбежал вперёд и обхватил себя руками, изображая, словно кто-то стоит перед ним и обнимает его.       Тенма же на такой выпад наделил его весьма не красноречивым взглядом, криво усмехнулся, не успев понять, как к щекам внезапно приливает кровь от представления описанных Миядзавой картин. Но парень тут же встряхнул головой, отгоняя всякие мысли. — Ага, — себе под нос пробубнил Удай, замечая приближающийся перекрёсток и надеясь, что дом Юдзу не в одной с ним стороне.       После короткого рукопожатия каждый пошёл своей дорогой. Лёгкое волнение, принесённое совершенно безобидными вопросами Миядзавы, ушло вместе с ним. Тенма снова шагал в полной тишине, нарушаемой лишь звуком проезжающих где-то вдалеке автомобилей. Ночное небо особенно прекрасно. А Удай шёл, спокойный и бесстрастный, он погрузился в свои мысли.