Душа атланта - это океан

             PovТимиэль              Совру, если скажу, что не ждал Мирона последние дни. Но одновременно опасаюсь встречи с ним. Не зная, что ещё успел наговорить Рода, страшусь того, как поведёт себя Мирон. С его то характером, можно ожидать всё, что угодно. Да и после того, как Рода поделился своим горем, места себе не нахожу. Мысли то и дело возвращаются к этому омеге, к его словам, прозвучавшим в гостевой спальне. Надеюсь, у Мирона хватит мозгов не причинять ему вреда.              Сегодня ночью было слишком много мыслей обо всём, потому почти и не спал. Поставив чашку чая на стол, принимаю для себя одно из наисложнейших решений в своей жизни. Понимаю, что Мирон после этого может как всё спокойно выслушать, так и взбеситься, впрочем, и ударить тоже. Но я должен это сделать. Да и Гелос… Как он отреагирует на то, что пришло в мою голову? Так же понимаю, что и Рода не будет рад моему решению, обязательно назовёт лжецом. В тот вечер я велел его отпустить, а теперь… Теперь планирую оставить его во дворце, идя на поводу у детей. Снова взяв в руки планшет, прохожусь глазами по тексту снова, дабы удостовериться в отсутствии недочётов и наличии всех необходимых условий.              — Пап? Всё хорошо? — От собственных мыслей отвлекает только что вошедший в столовую Гелос. Сразу же убираю планшет в сторону. К моему удивлению, он пришёл один, без Селена.              — Да… — Оторвав руку от переносицы, поднимаю взгляд на сына. — Где там твой отец? Ещё нет вестей о прибытии?              — Пока не доносили. Диора ждёт у смотровой будки.              — Значит, ещё есть время. — Бессонная ночь даёт о себе знать. Прикрыв рот, широко зеваю.              — Ты не спал?              — Выспался уже. — Коротко отвечаю, не желая показывать свою сонливость ещё больше.              — Совсем не отдохнул. Говорил же, что тебе не стоит разговаривать с Родой. — Ворчит, словно старый дед, чуть надув губы.              — Гелос… Не будь дураком. Лучше бы поблагодарил его за принесённую жертву.              — Обязательно, когда он научится себя вести нормально. — Снова по новой.              — Пообещай мне защищать его в час нужды. — Говорю вполне серьёзно. Всё-таки, когда я уйду к праотцам, а это явно будет в ближайшей перспективе, за Роду некому будет заступиться. Он здесь чужак, как и я, и один он не справится. Кто-то должен его защищать.              — Ты чего это? Не видел, как он ногами машет? Да если бы я не уворачивался и не блокировал его удары, то точно ходил бы сейчас с переломами, а то и лежал с пробитой головой. — Гелос пробует повторить движения Роды, но сыну не хватает для этого гибкости, потому и выходит не ахти.              — Он так себя ведёт, потому что чувствует здесь угрозу для себя. А после того, как ты его ранил, так и вовсе ждёт подвоха от каждого из нас. Не вини мальчишку, если хочешь видеть его подле нас как можно дольше.              — Так ты передумал? — Гелос тут же просиял, невольно начав улыбаться.              — Хватит с тебя и Селена отговорок и придумок, как бы задержать юнца. На первый раз это можно было бы свалить на случайное необдуманное решение. Второй раз на совпадение. В третий же… я считаю это закономерностью. — Всё же журю сына, но всё ещё не со всей необходимой строгостью.              Первый раз стало то, что они приказали выкинуть одежду Роды, и слуги очень уж быстро выполнили этот приказ через сожжение. Второй раз – расслабляющий массаж для Роды, после которого он уснул крепким сном и проспал до самого утра. Третьим разом стало то, что после отказа от предыдущего предложения с массажем, мальчишку просто заперли в ванной со словами о потерянном ключе и невежестве кого-то из слуг. Но я то видел их глаза с отсутствием вины или хоть какого-то беспокойства. Да и никакой ключ к таким дверям не нужен, всё работает на прикосновениях рук. Уверен, Рода тоже это заметил.              — Ничего от тебя не скрыть. — Не скрывая своей радости, Гелос даже не думает извиняться.              — Вы всё-таки мои дети. Конечно мне известны ваши повадки.              — Но пап, мне скоро отплывать, поэтому пока Селен присмотрит за ним. — Немного промолчав, Гелос добавляет. — Он, конечно, уже не такой хилый, каким был в детстве. И всё же… Как бы он не обидел Селена.              — Раз так сильно беспокоишься, то будь усердным учеником. Так и время пролетит быстрее. Не заметишь, как окрепнешь и вернёшься домой.              — Только если папа будет о себе заботиться. — Смотрю на сына с немым вопросом. А он говорит, прямо как Мирон, с той же интонацией, лишь немногим тон мягче. — Не смотри так. Мы все переживаем. Отец в том числе.              Нашу идиллию нарушает посыльный, объявляя во весь голос новость:              — Младший повелитель! Корабль Старшего повелителя на горизонте.              Вот и Мирон прибыл.                            Как и в прошлые разы, Мирон привёз что-то непонятное, дурно пахнущее. Благо слуги сразу забирают это и уносят на кухню. От одного только запаха тошнит, а стоит вспомнить слова Роды, так и вовсе давлюсь рвотными позывами. В итоге, так ничего за день толком и не съел. Мало ли эти "деликатесы" уже приготовлены и лежат на моих тарелках. Роду пока не спешу представлять старшему супругу. Мало ли он и его на празднество прикажет приготовить. Да и мальчишка не особо горел желанием видеться с ним.              — Диора, проверь на наличие яда. — Отчего-то беспокоится Мирон, отодвигая мои тарелки. Впрочем, учитывая, как и кто именно ранее меня травил, то его опасения понятны.              — Это похоже не на отравление. — Тут же парирует Диора, очищая апельсин от кожуры, даже не взглянув в нашу сторону.              — Тогда что это по-твоему?              — Мирон, твой младший супруг был столько раз беременным, а ты так и не запомнил повадки?              — Он потерял ребёнка. Сама ведь об этом писала. — С некой тяжестью произносит Мирон, крепче сжимая бокал в своей руке.              — Что если плод был не один? — Диора говорит загадками. Только для чего это? Будь я и правда всё ещё беременным, то она бы сообщила это в первую очередь мне. Неужели для того, чтобы Мирон в случае вспышки гнева не тронул меня?              — А такое возможно? — Видимо, он, как и я, с недоверием относится к словам Диоры.              — Вот и узнаем.              — А ничего, что я бы почувствовал это раньше вас двоих? — Не выдерживаю. Как бы сильно я не хотел сдержать слово перед Мироном, предпочитаю смотреть правде в глаза. — Не беременный я. Просто тошнит от запаха тех "деликотесов", которые Мирон привозит.              — Это нужно для поддержания твоего здоровья. Не привередничай. — Тут же Мирон отчитывает меня, словно малое дитя.              — Об этом нам тоже нужно поговорить Мирон. — Замечаю, как Мирон замирает на мгновение, прежде чем отпить. Спешу успокоить его. — Позже, наедине.              — Лучше с детьми. — Вмешивается в наш Диалог Диора.              — Нет, Диора. Мы не должны их в это вмешивать. Да и Рода уже достаточно наговорил близнецам.              — Тогда пойдём. — Не думая ни секундой дольше, Мирон оставляет всю недоеденную еду и поднимает меня на руки, унося прочь с празднества. Даже возразить ничего не успеваю. — Не смотри на меня так. Я устал после плавания и хочу поскорее остаться с тобой наедине. Мы достаточно долго не виделись, а ты с детьми столько успел пережить без меня. Ты не меньше моего нуждаешься в отдыхе и покое.              — Разве я сказал хоть слова против? Просто успел отвыкнуть. — Пока молча возмущался, Мирон успел дойти до лифта и мы уже поднимаемся наверх к моменту моей речи.              — Значит, меня точно долго не было. — Промолчав совсем немного, Мирон снова заговаривает. — То, что сказала Диора… Это возможно?              — Я не уверен. Ещё ни разу о таком не слышал. — Слышу в его голосе надежду на лучшее, но разумом понимаю, что подобный исход маловероятен. Я спал мёртвым сном. Какой плод может выжить в чреве мертвеца? Но и рушить возможность, которую мне предоставили – глупо с моей стороны. Да и так у меня есть небольшая возможность отдохнуть этой ночью, поспать, а не раздвигать ноги перед Мироном. — Но можно подождать немного. Вдруг она окажется права?              — Это было бы замечательно.              Оставшаяся дорога до нашей спальни проходит в тишине.              Занеся меня внутрь, Мирон усаживает за столик и присаживается сам. Только сейчас подмечаю, что он притащил не только меня, но и кубок с вином, держа последний своим хвостом. Отпив, Мирон первый заговаривает:              — Так что ты хотел обсудить?              — Тебе донесли о том, кто такой Рода? — Нечего оттягивать разговор, потому спрашиваю прямо.              — Допустим, да?              — Ты только не сердись… Он рассказал о том, откуда ты берёшь для меня те "полезные деликатесы". И я категорически против такого способа.              — Против ты или нет, а есть это будешь. Вопрос не обсуждается. — Ожидал, что он перебьёт меня. Уже даже не сержусь.              Мирон всем своим видом показывает, что и слушать ничего не желает: не смотрит в мою сторону, предпочтя обратить всё своё внимание на алкоголь; пробует уткнуть мне рот, но я быстро перехватываю его хвост руками, облокотившись на него.              — Мирон, на весах одна моя жизнь против уйма других. Оно того не стоит.              — Вопрос. Не. Обсуждается. — Мирон продолжает упрямиться. Догадывался, что придётся уговаривать. Но у меня нет права опускать руки так рано.              — Рода может поить меня своей кровью. Так и убивать никого не придётся. В этот раз меня именно так и вытащили с того света. — Наконец-то увидев заинтересованность в его взгляде, продолжаю давить. — Так мы сможем решить проблему, и выполним его просьбу о прекращении охоты на него подобных.              — Хочешь пленить омегу? Насильно удерживать его в чужой стране? Это на тебя не похоже. — В речи слышу лёгкую издёвку, и поспорить с ним не могу. Я и правда готов опуститься до того же, что и Мирон когда-то. Правда, в планах нет изнасилования Роды, как и женитьбы на нём. Только использование его крови во благо остальных.              — Если это будет решением, то да. Я готов пойти на это. Да и не пленю я его, а даю работу. Он будет получать жалование. А после моей смерти он волен уйти, куда пожелает. Сегодня всю ночь не спал, думая о том, как лучше с ним поступить.              — Думаешь, он согласится?              — В его же интересах прекращение твоей охоты. Раз хочет, то пусть что-то делает для этого. Разве я не прав?              — Где он сейчас?              — Дети его спрятали, чтобы не убежал. — Чтобы Мирон не задумал, а под действием алкоголя, пусть и малой дозы, им видеться нельзя. Рода не сдерживается в своих речах, а у Мирона терпения не самое большое. Боюсь, как бы их разговор не закончился бедой или ещё хуже, чей-то смертью. — Не беспокойся, я сумею с ним договориться.              — Завтра тогда и решим, что с ним делать. Имей в виду, если откажется, то окажется твоим "деликатесом". Обязательно приведи этот аргумент в пользу сотрудничества с тобой.              — Так ты согласен?              — Если всё и правда будет так, как ты говоришь, то да. Но ровно до тех пор, пока это тебе помогает.              — Спасибо. — Оставив бокал в покое, Мирон встаёт из-за стола. Не теряя ни секунды, он снова поднимает меня на руки, идя по направлению к кровати. — Что ты делаешь?              — Спать тебя укладываю. Сам же сказал, что ночь не спал. Тебе надо больше отдыхать.              — И всё?              — И всё. Пока подожду. Да и я правда устал. Эти дикари стали лучше прятаться.              Так и заканчивается наш день. Даже не переодевшись в ночные одежды, засыпаем. Позволяю Мирону обнимать меня, раз ему так спокойнее.                     

***

                    Прежде чем говорить с Родой, решаю свозить его в свой центр Омег с намерением там же его и оставить. Такое решение избавит его и от участи личного знакомства с Мироном, и от дальнейших шалостей моих близнецов.              Жизнь на этом клочке острова начинает бурлить. Те немногие выжившие из бывшего гарема старшего супруга уже успели немногим обустроить свой быт. Остальные жители же только подтягиваются. Ещё ранним утром я отдал приказ о том, чтобы подготовили для Роды небольшой домик с местом для воды, дабы ему было где плавать, не уходя за границы его нового места жительства.              Прибыв на место, он с интересом рассматривает как омег, так и само место, то и дело натягивая полупрозрачный капюшон на голову. Всё его платье состоит из этой же ткани, но в районе остального тела присутствует так же внутренний подклад из тонкой ткани дабы ничего не просвечивалось. Единственное, что он добавил от себя – это вырез сбоку. Ходить ему так проще, видите ли. Наверх поднялись только мы вдвоём да троица моих девчат, оставив альф на корабле.              — Тут только омеги? — Удивлённо спрашивает Рода, продолжая вертеть головой по сторонам.              — Только омеги и их дети, если таковые имеются. Взрослым альфам сюда вход запрещён. — Сообщаю Роде, выводя нас на тропинку к жилым домам. На бывший дом Алипия стараюсь не смотреть.              — И что, такое взаправду атланты одобрили? Они же омег за живых существ не считают! А тут такие блага разом! — Продолжает удивляться Рода, не веря увиденному.              — Без жертв не обошлось.              — И зачем ты привёл меня сюда? — Либо он не взаправду не понимает, либо прикидывается дурачком. Мне любой вариант на руку, пока он послушно следует рядом со мной.              — Давай пройдём дальше. — Я уже знаю, куда его определили, потому смело направляюсь к одноэтажному дому.              Такой же белый, как и все остальные, с панорамными окнами. Заборы между домами построены лишь символически, дабы обозначить границы между ними; калитка без преград впускает нас в небольшой дворик. Дверь вовнутрь встречает нас такой же белоснежностью. Зайдя, быстро прохожу небольшой коридорчик сразу в комнату. Она в этом доме одна, зато большая и разделённая на отдельные зоны: для кухни, отдыха и сна. Видя небольшой столик с двумя стульями, сразу же присаживаюсь, рукой подавая знак и Роде, чтобы тоже присел.              — Что это за место? — Поднятые плечи омеги выдают его напряжённость. Он снова озирается по сторонам, но теперь не из любопытства, а на случай возможного бегства. Всё же не зря девчонок своих прихватил.              — Можешь считать это своим новым домом. — Наверное, это был не самый лучший способ сообщить подобное. Да и начать стоило с другого. Но что вылетело, то вылетело.              — И что это значит? Ты говорил, что отпустишь меня! — Стукнув по столу, Рода вскакивает на ноги. В потемневших глазах плескается гнев, но меня этим не напугать. Так как физически он никак мне не вредит, даю знак девчонкам, что вмешиваться не нужно.              — Мирон согласен приостановить охоту лишь в случае наличия безопасной альтернативы. Как показал последний опыт, твоя кровь подходит для того, чтобы возвращать меня к жизни. Будешь жить тут, пока мы нуждаемся в тебе. После моей окончательной смерти можешь делать, что пожелаешь. Захочешь уйти – уходи. Захочешь остаться – твоё право, никто не будет гнать прочь. Еда поставляется раз в неделю с примерным учётом жителей омежьего центра, поэтому если что-то будет нужно, то обратись к старосте заранее. Она включит всё необходимое в список на следующий раз.              — Почему именно это место? Нужен тебе, но держать будешь подальше?              — Тут мои близнецы тебя не тронут. Да и с Мироном не столкнёшься, даже случайно. В пирамиде будешь появляться лишь по крайней необходимости. Или ты хочешь и дальше терпеть несправедливость от членов моей семьи? — Боюсь даже представить, насколько ему было страшно в запертой ванной без еды. А он так целые сутки провёл. Не такого я желаю тому, кто вытащил меня из лап смерти.              — Нет… не хочу… — Честно признаётся Рода, опустив голову, но по-прежнему держа кулаки на столе.              — Вот и я подумал так же. Во дворе должен быть небольшой пруд для тебя, если вдруг захочешь поплавать. — Спешу загладить вину перед ним. Подумать только, я опустился до уровня Мирона, предлагая неволю на естественные блага.              — И как долго ты планируешь жить? — Вопрос звучит немногим грубо, но Роду понять можно. Жаль, что я не могу дать ему ответ.              — Столько, сколько получится. Предпочитаю не загадывать наперёд.              — Ты ведь знаешь, что снова поседел? — Неожиданно Рода переводит тему нашего разговора.              — Да, трудно не заметить.              — Когда твоя голова полностью покроется белым – прикажи меня отпустить. После уже не будет возможности тебя вернуть к жизни.              — Значит, полностью белые волосы будут ознаменовать мою скорую смерть?              — Не совсем. Лишь то, что следующий твой приступ будет последним.              — Вот значит как… — Не скажу, что не догадывался об этом. Но и слышать такое – не самое приятное. Сила благословения Аквы не бесконечна. Это значит, что окончательная смерть не так уж и далека. — Раз просишь отпустить после этого, значит согласен пока остаться по доброй воле?              — Как будто мне кто-то оставит выбор. Тут хотя бы детей твоих не увижу. Спокойно поживу в неволе.              — Значит договорились. Я рад.              — И держи Мирона подальше от меня! Как и детей! — Тут же Рода добавляет условия, пока я не ушёл. — Не хочу их видеть, когда буду в пирамиде.              — Передам твоё требование. Что-то ещё?              Немного подумав, Рода всё же задаёт следующий вопрос:              — Альфам сюда правда вход запрещён?              — Взрослым альфам. Детям можно. А что?              — Просто уточнил. Не вериться до сих пор. Как ты смог уговорить Мирона?              — Я положил на это всю свою удачу и свободу. — Честно отвечаю ему.              — Для чего эта жертва? Думаешь, тебе кто-то скажет спасибо?              — Если моим потомкам понадобиться бегство от альф, то у них будет такое место. В отличие от меня. — Больше Рода ничего не спрашивает. Лишь молча смотрит на меня, всё с тем же неверием. — Если вопросов больше нет, то я пойду.              — Постарайся не умирать часто.              — И ты тоже береги себя.              Из его дома выхожу вымотанным, словно из меня все соки выжали. Как ему не верится в существование подобного центра, так и мне не верится в то, что смог договориться с ним. Учитывая его характер, я ждал, что меня пошлют. Хорошо, что Мирон согласился пойти на уступки, а Рода не потребовал доказательств того, что охота приостановлена. Если бы потребовал, то мне пришлось бы держать его в пирамиде, дабы тот видел Мирона. Последнее ему вряд ли бы пришлось по душе.              — С вами всё хорошо? — Даже внимания не обратил на то, кто из них троих меня спросил.              — Лёгкое головокружение. Не беспокойся, от него ещё никто не умирал. — И чтобы не было последующих вопросов о моём самочувствии, выдвигаюсь вперёд, поторапливая и их. — Поторопимся. У нас ещё не все дела сделаны.              Нельзя заставлять Мирона долго ждать. А то ещё за мной ринется.              На корабль возвращаюсь с некой тяжестью в груди. У меня получилось сделать центр для омег, безопасное место для них. И мне самому хочется остаться здесь. Если бы не дал Мирону обещания, то остался бы здесь ещё давно. Тошнотворное чувство клубиться где-то в районе желудка, грозясь выйти вместе с истерикой. Но я сдерживаю себя. Мне нельзя показывать слабину.              — Всё будет хорошо. — Тихо успокаиваю самого себя. Благо поднявшийся ветер с волнами на моей стороне, и меня навряд ли кто услышит.              Поглаживая живот, дабы успокоить тошнотворные позывы, смотрю в сторону отдаляющегося центра. Стараюсь ободрить себя мыслей, что уже хотя бы кто-то живёт в спокойствии и безопасности.              Это место будет их новым безопасным домом.