Серия 1. Книга 4: Тот, кто изменит всё

Утро было феерично бодрящим. Я ведь совсем забыл о Ринко Кузаки, а вот она обо мне не забыла и решила сегодня осчастливить меня своим присутствием. После целой ночи ритуалов, лечения Химари и дикой боли от проращивания каналов мы оба были уставшими до состояния бревна и раздражёнными до состояния «умри всё живое». Поспал я за сегодня хорошо если пару часов, а потому моё состояние будет понятно любому, кто в своё время тяжело работал в ночную смену. Утром организм ни на что не способен, и всё, что ему хочется, — это сладко спать, тем более что я так удобно устроился, положив руку на нечто очень мягкое. Подъём начался с дикого вопля: — ЮТО-О-О! БАКА-ХЕНТАЙ! Я тут же распахнул глаза, чтобы увидеть летящий в голову брошенный со всей силы портфель. Фигасе доброе утро! Долететь до тела портфелю было не суждено, кинетический щит не позволил, но я на автомате прикрыл щитом от физического урона и себя, и Химари, которая тоже подскочила на кровати и стала дико озираться в поисках кого бы убить. Ну всё. Эта дура меня достала. Да что эта девка себе позволяет? Последние три года моей жизни она постоянно врывается в мой дом, несмотря на все мои просьбы. Постоянно на виду у всей школы колошматит меня и таскает за шиворот, куда ей вздумается. Это вообще бред какой-то, да чтобы я подстраивался под какую-то сцыкуху-школьницу с вечным ПМС в голове? Да я ж её прикопаю, если она продолжит. — Да ты охерела, что ли, дура?! — заорал я. — Совсем с дуба рухнула? — Юто! Я хочу знать, кто эта девушка в костюме с кошачьими ушами и что она делает в твоей постели. — А кто ты такая, чтобы требовать от меня ответ, кто в моей постели? Какое твоё дело? Я что, нежданно-негаданно стал твоим мужем? Может, я чего не заметил? — Юто? — чуть сбавила обороты моя соседка, — что с тобой такое сегодня? — удивилась она моему жесткому отпору, так нетипичному для всегда апатичного и безответного Юто. — Что со мной такое? Со мной как раз всё нормально. А вот ты мне скажи, ты, психичка грёбаная, считаешь нормальным врываться утром в чужой дом к парню, орать на него и швыряться тяжёлыми предметами в голову?! А если бы ты попала и убила меня? Да ты совсем берега потеряла? Я поднялся с кровати, посмотрел на Ринко долгим взглядом, а заодно запустил считывание её памяти на искин. Она не двухсотпятидесятилетний Аякаси, это займёт меньше минуты. — Сколько раз я просил тебя не врываться ко мне в дом без спросу? — Юто, я… — начала она. — Отвечай!!! Сколько! Раз! Я! Тебя! Просил?! — Много, — ответила она, потупившись. — Почему ты считаешь себя вправе пользоваться ключами, которые тебе дала твоя мать, и врываться в мой дом, когда тебе взбредёт в голову? — Юто-кун, да ты что? Я ведь хочу помочь тебе, я тебя бужу по утрам… — И когда же я тебя просил мне помогать? А давай я тебе начну так же помогать. Ворвусь к тебе в спальню и разбужу тебя ударом тяжёлого портфеля по голове. Вот это, наверное, будет классно. — Но как же, ведь заходить к девушке в спальню неприлично, — покраснела она. — Да что ты говоришь? Ты вспомнила о приличиях? А врываться к мужчине в спальню прилично? — ответил я, — ты что, больная на голову? Ты за кого меня держишь? За своего личного клоуна? Может, за дурачка? — Но я ничего такого не делаю, — распахнула глаза в удивлении Ринко. — Ну коне-е-ечно, — с сарказмом ответил я, — что, вот совсем ничего? А это не ты постоянно таскаешь меня за шиворот? Не ты на меня орёшь, как дикая? Да на каком основании? Ты мне кто? Мать? Какого чёрта ты врываешься в мой дом как к себе домой и унижаешь меня? Уже начала поступать информация, и была она не очень обнадёживающей. Оказалось, мои родители договорились в случае чего передать опеку надо мной нашей соседке и даже назначили определённую помесячную сумму денежного вознаграждения за эту услугу. Вот это самое «в случае чего» и настало. Я-то вначале думал, что она ко мне приходила в детстве по доброте душевной, ан нет, в памяти у Ринко я обнаружил несколько бесед с женщиной, в которых она намёками, а иногда и прямо объяснила своей дочери, что я смог бы стать неплохой партией, так как я происхожу из некоего старинного клана и довольно богат. Должен признать, проводила с ней мать эти беседы нечасто. Гораздо чаще она говорила дочери не быть такой драчливой пацанкой. «Мягше надо, мягше». Именно этот посыл был основным во всех её беседах с дочерью в последнее время. «Твой парень от тебя сбежит», — говорила она, но Ринко было всё как об стенку горох. Ничего особо криминального она, конечно, не делала, и на её месте любой бы желал хорошей партии для своей дочурки, однако, как говорится, осадочек остался. Ну и естественно, самое главное. Мне такой типаж женщин не нравится. Да я уверен, ни одному нормальному человеку такое не понравится. Такое сокровище мне и даром не надо. Не нравится мне в ней буквально всё: и то, как она постоянно навязывает своё мнение всем вокруг, а я бы даже сказал, не навязывает, а вбивает ногой в глотку, и то, как считает себя экспертом во всех направлениях сразу и очень раздражается, если её пытаются поправить. Ненавижу её крикливость и дурную привычку заводиться с пол-оборота. В общем и целом, характер — ужас, Рон Уизли в юбке, честное слово. Внешность серой мышки. Знаний ноль, умений тоже ноль. Абсолютная и тотальная заурядность во всём, объединённая с непомерным гонором, который ничем не подкреплён. — Да я не врывалась и не унижала, — ответила она уже тише. — М-да-а? А что же ты тут делаешь, позволь спросить? Что за дикий вой был пять минут назад? А кота ты тоже просто так привела? И многих людей ты знаешь, которые приносят с собой из дома кота, зная, что у меня на него аллергия? Видать, кучи народа по гостям с котом подмышкой бегают. Кота ведь надо взять из дома, притащить ко мне и натравить, чтобы вызвать у меня прилив слёз и соплей. Добрая подруга, блин. Да она упивается моими страданиями. — Да я… да я… Я тебе помогала, всё показывала и рассказывала, что и как правильно надо делать, вот, — аж задохнулась от возмущения она. — Я сам знаю, как правильно для меня. Твоё «правильно» ты своему будущему мужу будешь рассказывать. И портфелем тоже своего будущего мужа по голове будешь колотить. А меня не надо. Ты мне никто. Значит так, Ринко-тян. Мне это надоело. Вот серьёзно, ты довела спокойного человека до предела. Сколько бы я ни старался говорить с тобой культурно, ты меня не воспринимаешь. Сколько бы я ни просил тебя перестать распускать руки, ты меня не слушаешь. Что мне надо сделать? Мне что, дать тебе в морду в следующий раз? Ответь мне, что мне надо сделать, чтобы ты от меня отстала. Я не твой дружок и не твой парень, Боже упаси, поэтому я считаю, что у меня нет другого выхода. Отстань от меня и не приближайся ко мне больше. Я уж как-нибудь проживу без твоей величайшей мудрости, понятно? Открывшая рот девушка стояла молча несколько секунд, переводя свой взгляд с меня на Химари с торчащими кошачьими ушами, которые она приняла за косплей. Постояв так, она схватила свой портфель и бросилась вниз. — Стоять! — крикнул я, и Ринко остановилась на полушаге. — Ключи от моего дома, — сказал я и протянул руку. — Но я же… — Не волнует. Твои оправдания меня не волнуют. Ключи сюда, быстро! Ринко, потупившись, порылась в портфеле, достала оттуда мой ключ, положила его мне в руку и молча убежала в школу. Как только дверь закрылась, я повернулся к девушке, которая во все глаза следила за мной. — Здравствуй, Химари. Спасибо тебе, что защитила меня вчера ночью, и извини, что не мог помочь. Мне очень срочно надо было провести ритуал. Я был абсолютно беззащитен и только мешался бы у тебя под ногами. В это время я лежал в крови в подвале этого дома. — Молодой хозяин, Вы помните меня? — ответила мне она. Я нахмурился и очень серьёзно сказал: — Химари, запомни, никаких хозяев, никаких «мой господин». Ты часть моей семьи. Огромная часть. Я с тобой бок о бок прожил больше, чем со своими родителями, — после этого я улыбнулся и прижал Неку к себе: — Насчёт вспомнил, давай я тебе расскажу всё, что я вспомнил. Я гладил свою кошечку по огромным кошачьим ушкам, рассказывая свою историю и то, что происходило: почему я временно потерял память и как я смог её восстановить. Заодно рассказал в подробностях о прошедшем дне. — Вот такие дела, Химари. У тебя есть вопросы? — А кто была та девушка, которую Вы только что отругали? — Ты… ты отругал, давай на «ты» и по имени, Химари, — ответил я, — это Ринко Кузаки. Она дочка соседки. В детстве соседка присматривала за мной после смерти родителей. Оказывается, они назначили ей месячное пособие, которое она частично получала в виде зарплаты и частично как деньги для закупки продуктов. Как ты понимаешь, в подруги ко мне Ринко себя банально назначила, не спрашивая моего мнения. Она очень громкая, крикливая и стервозная девушка. Я давно хотел порвать с ней общение. Ты кушать хочешь? — спросил, я улыбаясь. — Ня, — расплылась в счастливой улыбке Химари. — У меня как раз со вчера ещё рыбка осталась, пойдём? — спросил я. Химари кивнула, глядя на меня, и, встав, запахнула своё кимоно, которое было на ней прямо сейчас. Пока мы спускались по лестнице, я внимательно разглядывал её. — Г-господин? — сбиваясь с шага, произнесла Химари. — Не господин, а Юто, и можно даже без суффиксов, — поправил я. — Юто, почему т-ты меня так рассматриваешь? Ты х-хочешь меня? — спросила Химари, поплотнее запахивая своё кимоно. — Ну, начнём с того, что конечно же да, естественно, я хочу тебя. Блин, Химари, да ты себя в зеркало видела? Это же надо быть либо полнейшим импотентом, либо заядлым гомосексуалистом, чтобы не хотеть тебя. Да и то, скорее всего, все импотенты резко бы излечились, а гомосексуалисты вернулись бы на правильную сторону, глядя на тебя. А когда ты выпускаешь свои ушки и хвостик, ты становишься настолько милой и желанной, что просто кошмар. И да, я знаю, что это твоя боевая форма Аякаси. Но что ты хочешь от семнадцатилетнего подростка? Да я сейчас хочу всё, всех и всегда. Так что, если бы я вдруг начал отнекиваться и говорить, мол, нет, я тебя не хочу, это было бы распоследним враньём. Да, я тебя хочу и не стесняюсь этого. Но я рассматривал тебя не поэтому. Я вчера ночью подлечил твои раны и поправил энергетические каналы прохождения маны, поэтому я хотел спросить у тебя, как ты себя чувствуешь? — Х-хорошо. Даже стало заметно проще ощущать свою энергию, — удивилась покрасневшая Химари, — и раны мои затянулись. — Это замечательно. И ещё раз спасибо тебе, что защищала меня всё это время. Я уже выложил и рыбку, и мясные продукты в тарелках на стол и начал выкладывать закуски к чаю. — Надо будет за продуктами сходить, — задумчиво сказал я, — и в банк зайти. Неясно, кто до сих пор распоряжался моими деньгами. Но первым делом, — я потрогал свою голову с торчащими волосами, которые составляли непонятно чего. — Причёска — не причёска. Больше похоже на паклю для прочистки дымовых труб как по консистенции, так и по стилю. Надо бы это сменить, что думаешь? Девушка хихикнула, а потом в голос рассмеялась. — Ты прям как девчонка рассуждаешь, — сказала она, внимательно разглядывая меня. Я пожал плечами. — Да я и был девчонкой много раз. Да и до этого мира тоже был девчонкой. Я тебе ещё одежду могу помочь подобрать и косметику, если захочешь. Сегодня в школу уже не пойду, скажусь больным. Надо отдохнуть и провести ещё несколько ритуалов. — Какие ритуалы? — спросила Химари. — В первую очередь мне надо довести своё тело до нормального боевого потенциала: подключить метаморфизм и заместить все кости, мышцы, органы и даже кожу. Я знаю, как точно должно быть. У меня уже есть как бы своя боевая форма. Тебя я тоже прокачаю. — Ня? — забавно прижала ушки к голове Химари. — Какая же ты милая, Химари. Особенно когда ты вот так ушками делаешь, картина умильная донельзя, — улыбнулся я. — Н-не надо меня смущать, молодой мастер, — потупила взгляд девушка. — Ладно, — хлопнул в ладоши я, — так вот. С тобой тоже надо провести ритуалы. Тебе надо распрямить магические каналы во всех формах, и аккуратно достроить твои облики, чтобы ты могла переключаться между ними гораздо быстрее. При этом возрастёт проводимость магических каналов. Заклинания и техники у тебя будут получаться лучше. Нужно будет спрятать и перестроить твоё ядро на мягкую, нейтральную ману. Так, в тебе никто не распознает Аякаси, и ты не будешь пользоваться энергией яки, она вредна для разума: подтачивает и разрушает его. Плести заклинания всегда легче именно нейтральной энергией. Она тоньше, удобней и позволяет выплетать более мелкие и незаметные плетения, тогда как та сила, которая сейчас в тебе, грубая и неподатливая, а также, можно сказать, своенравная. Потому, наверное, Аякаси предпочитают бить сырой силой либо силой своей стихии. Кроме этого мне надо провести ритуал по переносу моего мышления полностью в ментальную сферу. Тебе такой тоже сделаем. Сейчас часть мыслей у меня возникает в мозге этого тела. Это достаточно медленно и неоптимально, всё равно все мгновенные решения принимаются в ментальном теле. Мозг должен заниматься только и исключительно нуждами физического тела. Всё остальное будет обрабатываться моим ментальным слоем. Последнее, что я хочу сделать, — это убрать твоё впадение в боевую ярость. — Но как? Это отличительная черта всех баканэко, — удивилась Химари и даже подалась вперёд. — Да, я заметил, почему именно так, если хочешь, я покажу. — А как? Я обошёл стол и встал рядом с ней, взяв её за руки. Собрав все релевантные воспоминания и свои выводы по этому поводу, я аккуратно толкнул их в разум Химари. Она закрыла глаза и стала просматривать мои воспоминания, а я любовался ей и гладил её ушки. Очнувшаяся кошка явно не была против того, что я её гладил. Она посмотрела на меня и спросила: — А так изменить всё, разве это возможно? — Конечно возможно, магия духа и не на такое способна. А как, ты думала, я смог встроить в свою душу огромный искин и пространственный карман? — Да с такими методами можно встроить в душу и целый мир. — Можно, это называется домен. Встраивается не сам мир, он находится где-то в пространстве. Встраивают якорь, указывающий на мир. Но это довольно сложно, а главное, зачем тогда в мирах перерождаться? Если создашь свой домен, будешь сидеть там безвылазно. Мне ещё не настолько скучно жить, — улыбнулся я. — Ну что, идём? Я достал из кармана вход в переносной дом и провёл Химари внутрь. Ритуалы для меня и Химари заняли весь день, и к вечеру мы оба были уставшими. Выбравшись наружу, пообедали остатками еды и пошли спать. Хорошо, что завтра выходной и в школу не надо. Кошка теперь была мало похожа на Аякаси. Её источник почти закончил своё преобразование в источник нейтральной маны, а Аякаси баканеко, постоянно сдерживающая себя от ярости даже неосознанно, наконец смогла расслабиться. Всё, что я успел сделать перед сном, — это накинуть на дом хиленькую защиту, чтобы не могли залезть и разбудить, да приготовить чай перед сном. Спать мы завалились вместе, обнявшись, а я попросил, чтобы Химари ни в коем случае не убирала свой хвостик и ушки, от которых я тащился. На выходные у меня было назначено очень много дел.