Мажорный аккорд

      Георгий лежал на неудобной кровати; матрас давно пора сменить, потому что его пружины выбиваются из нужного места и больно врезаются в беззащитные бока, заставляя мужчину принимать позу поудобнее. Он никак не мог уснуть — то ли это из-за разговора с матерью, для него всегда это и радость и горе, то ли из-за того, что желудок упрямо просил пищи. Пение китов громко разносилось в полупустой комнате. Гоша цокнул, понял, что поспать ему не суждено. Он окинул взглядом тесную комнатушку с потрёпанными стенами и пожелтевшими от старости потолками, не спеша встал и подошёл к гитарам, что стояли в углу; одна была электро, без «колонки» из неё извлекались сухие, холодные, металлические звуки, но акустика — другое дело, она будто сама играла, давая лишь гитаристу призрачную надежду на то, что это он так хорошо ею владеет. Её сладкий, точно мёд, голос наполнял пропитанную болью квартиру, будто воспроизводил в голове только хорошие воспоминания, отчего камень с души сваливался пусть и на несколько минут, но этого было достаточно. Георгий непроизвольно спрятал улыбку на уголках губ. Тяжело выдохнув, он начал импровизировать, достал кварто-квинтовый круг, который он нарисовал сам, наобум перебирал аккорды, иногда срываясь на дикий бой, а иногда смягчаясь до арпеджио. Он снова подумал, что акустика не так удобна, как электрогитара, гриф у неё толще, струны зажимать будто тяжелее, на высоких нотах вряд ли сыграешь. Однако плохому танцору и собственные ноги мешают, верно? И вновь он перевёл взгляд на акустическую подругу, любовно почти обняв её. Только она видела, каким он слабым может быть.       Он играл, иногда записывал удачные идеи для будущих песен или же для поправки старых в толстенную тетрадь. К часам пяти утра блондин выдохся, поставил гитару на подставку и завалился спать. Он провалился в беззаботный сон, где мог быть миллиардером и позволить себе оплатить все расходы на лечение матери, обеспечить ей и отцу комфортную жизнь. Через какое-то время что-то навязчивое стало пытаться вернуть его в реальность, но безмятежность так сладка, что Гоша умело обходил то, что хотело забрать её у него. Нечто затихло — как гром среди ясного неба прозвучал скрим вокал, доносящийся из самого ада. Георгий распахнул глаза, он перепугался до чёртиков. Всего-лишь кто-то звонит. «Надо сменить рингтон», — подумал он, недовольно снимая трубку. — Алло? — сонно ответил блондин, закрывая глаза. — Засоня, — раздражённо произнёс Руслан, — спишь ещё что ли? — Не ложился, считай, — съязвил Гоша, чувствуя, как сладкие объятия сна вновь смыкаются. Из трубки послышался тяжёлый, почти вымученный вздох: — Господи, что я сделал не так в прошлой жизни? — он сказал это более раздражённо, — одни нажрались в слюни, другой не отвечает на сообщения, так что гадай, что с ним там. — Извини, мамочка, — тихо хихикнул Георгий. — Папочка, — холодно и низко прозвучал ответ. Георгия будто ледяной водой окатили — он резко распахнул глаза, сон как рукой сняло. — Так, зачем звонишь? — голос его немного дрогнул. Вокалист хмыкнул. — Приезжай на студию, гитару не бери, там всё расскажу, — он тяжело дышал в трубку, — кстати, какой дом у Юрия, не знаешь? — Идиотский, как и он сам, — как факт ответил Гоша. — Информативно. Ладно, сам найду. Как приедешь на студию, то позвони. И не усни в автобусе. Гоша молча сбросил вызов, сделав всё наспех и съев что-то отдалённо напоминающее съестное, он подошёл ко входной двери. Около неё висело довольно большое зеркало; мужчина взглянул на своё отражение: под глазами висели мешки, объём которых уступает лишь пакетам из «Ашана», осунувшееся лицо, которое умело гримируют, создавая впечатление здорового вида, потрескавшиеся губы, которые Георгий часто кусает, да и сам он не был одет во что-то «изящное» — удобные мешковатые джинсы, чёрная толстовка, потрёпанные, но удобные кроссовки. Однако среди этого «добра» было то, чем Гоша гордился: золотые волосы и изумрудные глаза, доставшиеся от матери. — Георгий Голосенко, что ж с тобой стало, — он печально улыбнулся «тому» себе и вышел из квартиры.       Был плюс у того, что Георгий живёт в Богом забытом местечке, оно относительно недалеко от студии, поэтому он мог сэкономить на проезде. Мелочи, а на хлеб уже хватает. Через минут десять он оказался на месте, но дверь была закрыта. Георгий набрал Руслану: — Рус, я на студии, дверь закрыта. Ты-то сам где? — не без нотки раздражения спросил тот, чувствуя, что готов заснуть на месте. — Попроси у технички ключ, я скоро буду. Георгий кое-как выпросил у женщины ключ, точнее он кое-как объяснил ей, что с ним всё в порядке и он не болеет. Блондин открыл окна, чтобы проветрить комнату. Пусть он и живёт на настоящей помойке, но чистоту и порядок он любил, хотя и ненавидел убираться.       Через несколько минут в комнату зашёл Руслан, затащив за собой Юрия, Мишу и Макса. — Привет, — коротко поздоровался он, отпуская накосячивших ребят и зло на них глянув. — Привет, — ответил Георгий, наблюдая за членами группы. Юрий недовольно держался за голову, Максим, как человек непьющий, но которого спаивают под предлогом «ну за здоровье же», выглядел хуже всех, а вот в Мише особых перемен не было.       Дождавшись, пока Юрий и Макс придут в относительную норму, и дав им пару таблеток, Руслан встал посреди комнаты и достал свой смартфон. — Итак, собственно, почему я вас так неожиданно собрал, — он оглядел всех присутствующих, удостовериваясь в том, что они его слушают. — Мне сегодня утром пришло сообщение. В общем, нас приглашают выступить на концерте в Сочи, там у них какое-то мероприятие. Пресекаю ваши вопросы, мне плевать, какое именно. Это «командировка» на несколько дней. Что скажете? Ребята положительно откликнулись: кто-то уже видел, как плещется в тёплой морской водичке, кто-то уже представлял, как гуляет по другому городу, вдыхая воздух пропитанный йодом. Лишь Георгий был в замешательстве. Он едва ли концы с концами сводит, поездка в другой город — недоступная роскошь. Юрий быстро спросил: — Слушай, а это оплачивается? Или нам из своего кармана нужно деньги вытаскивать? — Если мы дадим ответ до двенадцати дня, то оплачивается организаторами, — ответил Руслан, скользнув по Гоше взглядом. — Тогда и думать нечего! Сочи, жди нас! — Хованский закричал, кажется, последствия бурной пьянки прошли. — Что ж, если все «за», — вокалист снова окинул взглядом ребят, задержавшись на Гоше, вопросительно глянув на него. Блондин кивнул, — тогда все быстро домой собирать вещи. Вылет завтра вечером. Закуски с Миши. Юра, не забудь взять палочки, у тебя с ними постоянно беда. — Не беда! Это сувениры из разных городов, — улыбнулся рыжий. Вокалист закатил глаза, не видя разницы между деревянными палочками из Ростова и деревянными палочками из Кургана. — Всё, disappear, — сказал тот и вытолкал членов группы.       Весь день был посвящён собиранию вещей и предвкушению поездки. Юрий напоминал себе взять палочки, Миша ходил по магазинам, скупая всякую всячину в дорогу, Макс скачивал фильмы и сериалы на ноутбук, чтобы в полёте было не так скучно, Руслан выбирал книгу, что станет его спутницей до пункта назначения, Георгий же упаковывал гитары в твёрдые кейсы, чтобы при полёте они не повредились.

***

На следующий день группа, закончив все приготовления, встретилась в аэропорте. — Ну что, всё взяли? — сдержанно спросил Руслан, как всегда, оглядывая ребят. — Да, — почти хором отозвались они. Вокалист сделал приглашающий жест к очереди проверки багажа. Сказать, что это было пыткой — ничего не сказать.       Потрепав себе изрядно нервы из-за нелицеприятных людей, члены группы всё-таки добрались до самолёта, немного пофотографировались в нём, поудобнее расположились на своих местах. — О нет, удали эту, — обидчиво произнёс Миша, — я на ней полный. Макс скептически глянул на улыбающегося от уха до уха басиста. — Не хочу тебя расстраивать, но в жизни не лучше, — он показал кончик языка. Миша наигранно надул губки, а после басисто рассмеялся, заразив своим смехом ритм-гитариста. — Если будете кричать, я вас лично из окна самолёта выброшу, — утомлённо сказал Руслан, открывая новёхонькую книгу. — В самолёте не открываются окна, — усмехнулись те двое. — Если я захочу, то и дверь самолёта открою, вам понятно? — вокалист одарил их испепеляющим взглядом, от которого у весельчаков прошлись мурашки по коже. — И что в тебе девушки находят, — с ужасом спросил Макс. Руслан отложил книгу и глянул на них, заговорчески улыбнувшись: — Девушкам нравятся умные мужчины, — он приложил указательный и большой пальцы к щекам, — а ещё я красавчик, — он «кокетливо» им подмигнул. Ребята изобразили пулевое ранение в сердце, драматично застонав. Наконец, холодная стена Руслана оттаяла, и он тихо рассмеялся.       Группе повезло: организаторы заказали им билеты без пересадки, поэтому через час с небольшим, Макс даже не успел фильм досмотреть, ребята оказались в Сочи. На полосе стояло ещё два самолёта, из которых лениво выползали люди белые, как мел. — Так, а теперь играем в игру «кто отстал, тот сам виноват», — объявил Руслан вышедшим из самолёта членам группы и ринулся к зданию. Ребята помчались за ним. Они думали, что уже отстали от него, потому что несколько раз останавливались, что-то поправляя или догоняя улетавшие вещи, однако, войдя в здание аэропорта, столкнулись с его спиной. За перегородками стояли встречающие: в основном это были девушки до тридцати лет. — Смотрите, это же они! — закричала одна девушка, после это подхватили остальные встречающие. Они восторженно кричали и трясли плакатами с названием группы. Немое удивление застыло на лицах ребят, даже Руслан на доли секунды потерял свою вечно холодную форму. Однако Георгий не был ни капли удивлён, скорее, был раздражён. С ним кто-то поравнялся, надменно глядя на мужчину. Георгий не потерял лица, лишь сильнее, будто в отвращении, состроил гримасу и скрестил руки на груди. На доли секунды их взгляды сцепились. Глаза того человека удивлённо блеснули, в них что-то промелькнуло; он, не скрывая интереса, снова мельком прошёлся по Гоше, а после глянул на публику. — Спасибо за тёплый приём, — отозвался бархатный голос вокалиста группы «Мистерия». «Дмитрий Беликов», — стиснул зубы Георгий, оглядев остальную часть сопернической команды, что мило улыбалась публике.