Мажорный аккорд

      Юрий сидел на скамейке, любуясь морем и разглядывая клочок бумаги, на котором были красиво выписаны числа. Хмыкнув, он смял листок и ловко, трёхочковым броском, попал им в урну. Рыжий откинулся на спинку, запрокинув голову — небо всё ещё было голубым, но уже появлялись первые мазки оранжевого, красного и розового, нежно переплетающихся между собой. Достав из кармана шортов пачку сигарет, быстро выдавил одну, он закуривать не торопился. Юрий вспомнил недавний инцидент: — У Вас есть девушка? … А у меня есть, — звучал ласковый, но насмешливый голос гитаристки. Он сдавленно улыбнулся — нет, серьёзные отношения не его конёк. И отказом он не был обижен — наоборот, он — рад, что не разбил сердце столь юному цветку. Юрий, может быть, и рад остепениться, но что-то всеми силами мешало этому. — Я тебе сказала, — кричал разъярённый женский голос, — отвали от меня! Меня тошнит от тебя! Хованский перевёл взгляд на источник звука — ругающуюся пару. Дело обычное, однако мужчину напрягли враждебный вид девушки и самодовольная улыбка парня, будто говорящая «куда ты денешься». — Прекрати, на тебя люди смотрят, малыш, — сказал парень, хватая девушку за руку, но тут же получая звонкую пощёчину. — Я тебе не «малыш», — взгляд полный ненависти буравил в парне дыру. Он начал что-то говорить, обиженно потирая щёку и делая щенячьи глазки, но девушка была настроена решительно: — Дать тебе второй шанс? Который это по счёту? — она отпрянула от парня. Недоумение на его лице сменялось гневом, что-то закричав, он замахнулся на неё. — Хватит уже, — Юрий перехватил руку парня, больно сжав её, и заслонил своим телом девушку, — ты — отродье, раз замахиваешься на девушку, — он испепеляюще глянул и сильнее сжал хватку, получив громкий скулёж в ответ, — если тебя бросают за то, что ты последняя скотина, то будь мужиком и прими женское «нет» достойно, — Юрий грубо оттолкнул парня, сопровождая его презрительным взглядом. — Ты в порядке? — Хованский повернулся к девушке, только сейчас он заметил её необычный вид — салатовые дреды, байкерский стиль в одежде и макияж, подчёркивающий точёные черты лица, в тёмных оттенках. Она устало выдохнула: — Да, спасибо, — девушка скорчилась от отвращения, — но этот дегенерат всё равно вряд ли отстанет. — А у тебя острый язычок, я посмотрю? — он по-доброму улыбнулся. Девушка похлопала ресницами, после разочарованно закатила их: — Ещё один, — будто приговор вынесла, закрывая глаза и потирая переносицу, заставив Юрия рассмеяться. — Слушай, как насчёт того, чтобы вместе перекусить? — он подошёл ближе к девушке. — Я не «перекусываю» с мужчинами, которых не знаю, — взмахнула она дредами. — Как так вышло, что с хорошими незнакомцами ты не перекусываешься, а со всякими придурками встречаешься? — он протянул руку, — Юрий. Девушка скептически на него глянула, хмыкнув: — Лиза, — не подав руки в ответ, сказала она. Хованский непринуждённо улыбнулся, оценивающе глянув на новоиспечённую знакомую. — Я же тебя спас? — Лиза коротко кивнула, сложив руки на груди. — Тогда ты должна пойти со мной, чтобы отблагодарить за спасение, — он также сложил руки на груди. Лиза с недоумением оглядела мужчину: — Как давно мы на «ты» перешли? — У нас же не такая большая разница в возрасте, — он нагнулся к ней. — К тому же тот тип прямо сейчас наблюдает за нами, — он еле заметно качнул головой в сторону, оказался прав, — так что, сейчас в твоих интересах быть в сопровождении сильного мужчины. К тому же за мой счёт. Лиза недовольно сжала губы: — Ладно, уж лучше это, чем снова увидеть его тупую рожу, — зло сказала она, смотря в пустоту. Лиза бесцеремонно взяла мужчину под локоть, озадачив его. — Ты же сам решил подкатить ко мне, в чём проблема? — она самодовольно блеснула очаровательными глазками и повела Юрия в сторону хорошего кафе. Хованский взял инициативу в свои руки — теперь он вёл очаровательную Лизу, бережно, но крепко, сжимая её маленькую ладонь в своей. Кажется, именно такого не хватало в тех, кого мужчина встречал и разочаровывал ранее. Может быть, ему нужна та, что может поспорить с ним?

***

Утром следующего дня Гоша встал относительно рано — в восемь часов. Он не любил просто так терять время, поэтому привёл себя в порядок, простенько оделся и вышел на набережную. Мужчина ходил меж ларьков, наблюдая, как те уже во всю работают или только открываются. Он расслабился и пошёл вглубь города, дальше от приятного пляжа. Торговцы мылом, деревянными изделиями, брошками и значками зазывали его, но он, будто не видя и не слыша их, шёл всё дальше.       Было около десяти, уже начало припекать, а он всё бесцельно бродил по улицам незнакомого города. Или не бесцельно? Среди этой кричащей массы он заметил одноэтажное здание, больше похожее на дом, на котором было написано «Музыкальный магазин». Что ж, отправляемся туда. В самых дверях он столкнулся с мужчиной лет шестидесяти, тот явно был чем-то озадачен, но увидев Георгия, оживился: — Здравствуйте, молодой человек, — он одарил Гошу той старческой, доброй улыбкой. Гитарист кивнул, пройдя внутрь. В нос ударил запах аромопалочек, зажжённых где-то в углу, а лицо расцеловали прохладные потоки воздуха, исходящие из кондиционера. Гоша обвёл магазинчик взглядом — довольно обычный, однако чувствовались любовь и нежность, с которой ухаживали за инструментами. Блондин прошёлся меж рядов гитар, остановившись у одной, он высматривал её, отмечал отличное качество материала, из которого она сделана, подметил, что инструмент более чем неплохой, потом покрутил прилагающуюся к ней бумажку: «Номер телефона? На кой чёрт?» — он вновь с недоумением глянул на записку, неожиданно осознав, что это ценник. Георгий присвистнул и отодвинулся от инструмента. Он подошёл к стенду с барабанными палочками. Здесь цена тоже была не благосклонна к блондину, он взял более-менее нормальные по стоимости и двинулся к кассе. — Спасибо за покупку! — скрипуче поблагодарил старичок, но почти сразу грустно глянув в кассу. Георгий замер, отведя взгляд, — не его дело, что случилось с этим мужчиной. Не его. — Мой магазинчик терпит убыток. Недалеко открылся, якобы, «клёвый», — он язвительно закатил глаза, после вновь глянув на кассу, — вот он у меня и клиентов переманил… Я уж подумал, что там и правда хорошие музыкальные инструменты, но когда я заглянул в него, поверь, волосы дыбом встали! Такое барахло, а люди за это деньги отдают… — У Вас здесь больно высокие цены, — откликнулся Георгий после нескольких секунд тишины. — Конечно, — старик горько улыбнулся, — у меня только хорошие инструменты. Я сам их выбираю и в свой магазинчик везу… — блеск его глаз окончательно потух, а эти приятные потоки воздуха унесли прах от сгоревших угольков далеко-далеко, — сегодня буду всё распродавать… Приходите к часам пяти… — старичок горько выдохнул, плотно сжимая сухие губы, прошептав, — всё-таки Нина была права… Гоша сжал футболку в том месте, где находилось сердце. Он кивнул и поспешно вышел из магазина. Крепко держа барабанные палочки, мужчина направился к отелю. Он прекрасно знал, что ребята будут спать допоздна, поэтому позволил себе так долго гулять. Не поняв как, но он уже стоял перед отелем, чувствуя на себе жаркие солнечные лучи, что так и норовят оставить на его коже шоколадный загар. Он хотел войти, но раздался звонок. Гоша быстро поднял трубку, увидев, кто звонит. — Алло, мам? Привет, как ты? Ничего не случилось? — он встал перед двором отеля, облокотившись о белоснежную стену. — Эм, так. Я хорошо, а ты как? Нет, ничего не случилось, — она хрипло рассмеялась, — просто соскучилась. Я не мешаю? — Мам, как ты можешь мне мешать? — он проигнорировал вопросы матери, ведь она итак прекрасно знает, что он ответит. Гоша по-доброму улыбнулся, поднял руку, глянув, как через щели между пальцами проходят солнечные лучи. — Я тоже соскучился, — он сжал руку в кулак. — Я знаю, сынок, — голос её затих. Между ними повисла тишина, но не та неуютная, неловкая, а тёплая, будто дающая понять, что слова тут ни к чему. — Кстати, помнишь кота, которого ты привёл год назад? — вдруг спросила она, чуть приободрившись. — Люцифера-то? Помню, — он хихикнул. — Н-да, странное ты ему, конечно, имечко дал, — в голосе матери промелькнула издёвка. — Какой кот, такая и кличка, — пожал он плечами, — так, что с ним? — Всё прекрасно, жирнеет тут себе, — она внезапно зашептала, — а отец, помнишь, как отец был против? — Помню, мам. — Так они чуть ли не из одной миски едят и чуть ли не на одной кровати спят, — они хихикнули вместе. — То-то же, а он ещё брать моего Люци не хотел! — Георгий самодовольно хмыкнул, вынуждая мать ещё больше смеяться, переходя на кашель. Улыбка пропала с лица блондина, — мам… Я обязательно раздобуду ещё денег, — голос был его тихий, но уверенный, дающий надежду. Женщина помолчала, хрипло дыша в трубку: — Прости, — сказала она коротко, чуть заходя в слёзы, — никудышная я мать, да? — она сдерживалась, но голос её дрожал. У Гоши сжалось сердце: — Не смей так говорить о себе, — выделяя каждое слово, произнёс он, больно вонзившись ногтями в мягкую ладонь, — ты обязательно поправишься, слышишь? Ты вовсе не никудышная! Между ними вновь повисло молчание. — Спасибо, — почти губами сказала она, но Георгий понял без труда. — Не за что, мам… Он положил трубку, глубоко вдыхая и шумно выдыхая; закрыв глаза, мужчина постарался переключиться на другую задачу — сейчас будет репетиция, нельзя там появляться в виде переваренной лапши. Он сжал челюсть — как же раздражает беспомощность. — Хэй, псих, — из-за угла выскочил радостный Юрий, хватая Георгия за плечи, — где ты был? — Сам ты псих, — отозвался Гоша, изрядно испуганный неожиданным появлением барабанщика, — тебе палочки покупал, — он протянул их Хованскому. — О, чёрт, — рыжеволосый оглянулся по сторонам, протягивая руки к палочкам, — да, я всё-таки их забыл… Гоша моментально прижал палочки к себе, озадачив друга. — Деньги на бочку, — скомандовал он, вытягивая ладонь. — Чего? — протянул Юрий, вскидывая брови, но смирившись, достал кошелёк, — сколько? Блондин хмыкнул и показал чек, наблюдая, как у Хованского вытягивается лицо от удивления. — И к этому ещё две тысячи, — добил Гоша. — А две тысячи за что?! — вынимая купюры, разгорелся Юра. — За доставку, — хмыкнул Георгий, выхватывая наличные и пересчитывая их, — всё верно. Спасибо за покупку, — и он отдал палочки, чувствуя на себе сверлящий взгляд барабанщика. Гитарист прошёл вглубь двора отеля. Юрий больше не сверлил его взглядом, лишь горько выдохнул, смотря на палочки, а после на блондина. «Упёртый козлина», — подумал Юрий про палочки, которые он взял с собой в дорогу и которые мирно лежат на столике в его номере. Он стиснул челюсть и двинулся за Гошей.

***

— Руслан, ты не дотягиваешь! — нервничал Макс, кидая на вокалиста испуганные и раздражённые взгляды. — Ты будешь меня учить? — холодно заметил Руслан, делая глоток воды, ритм-гитарист прикусил губу. — Не ссорьтесь, — как мамочка вступился Миша, — мы поэтому и репетируем, чтобы на концерте не испортить всё. Руслан также холодно смотрел на алого Максима — Гоша похлопал глазами, опираясь о стену. — Дежавю, — сказал он довольно громко, привлекая к себе внимание, — вот, значит, как мы с Юрой выглядим, — задумчиво протянул он. Макс тут же стушевался и отвёл взгляд от вокалиста, прильнув к гитаре: — Давайте ещё раз сыграем, и можно будет закончить, — скомандовал Руслан, взъерошивая светлые волосы. Максим ещё некоторое время следил за каждым движением вокалиста, тщетно думая, что сам делает всё идеально.       «Ещё один раз» затянулся на час, конечно, за это время Руслан и Макс смогли ещё раз сцепиться, но быстро остыли, когда Георгий любезно высказал им, что думает об их детской ссоре, пояснил, что в этой группе бесконечно ссориться могут лишь он с Юрой, барабанщик кивал на каждую фразу Гоши, скрестив руки. Руслан устало выдохнул: — Ладно-ладно, только, ради Бога, не кричи, — махнул вокалист, закатывая глаза. — Не закатывай глаза, иначе может случиться их преждевременный закат, — сумничал Миша, собирая вещи, — я думаю, что на этом можно закончить репетицию? Все согласно кивнули — часы пробили половину шестого. Пока Гоша донёс гитару в номер и двинулся к музыкальному магазину, время утекло до шести. Блондин добрался до нужного места, останавливаясь в изумлении. Все музыкальные инструменты стояли на улице, словно забытые игрушки, люди же не обращали на них никого внимания, лишь изредко трогая их и фотографируясь в стиле «я рокер». Георгий прошёл в магазин, застав там владельца, склонившегося над последней гитарой. — Что Вы делаете? — чуть зло спросил Георгий, подходя к нему ближе. Старичок даже не шелохнулся: — Здравствуй, сынок. Как и говорил, распродаю их, — печально произнёс тот. — Вы сами-то умеете играть? — Да разве важно это сейчас? , — старичок выдохнул, выждав паузу, — умею. — Тогда сделайте из своего магазина клуб, где будете учить неокрепшие умы игре на музыкальных инструментах, — довольно резко отозвался Георгий. Владелец магазина, будто обрабатывая его слова, молчал, но затем восторженно всплеснул руками — глаза его вновь загорелись. — А это идея, сынок. Только… Как людей завлечь? — старичок почесал затылок, который прикрывали короткие седые волосы. — Очень просто, — заговорчески улыбнулся Гоша и вышел из магазина. Он под удивлённым взглядом владельца соединял провода, удлинители, усилитель и электрогитару. Блондин удобно сел на рабочую колонку, подключив телефон к ней и включив нужный барабанный ритм, начал делать то, что умеет — мастерски играть соло, привлекая львиную долю зевак к себе. А так как он был довольно хорош собой, даже когда вид у него мертвецкий, то в основном привлекал внимание девушек. Он ловко перестраивался с адского перегруза до слёзных соло без использования педали — в зависимости от того, что нужно было песне. Через несколько композиций начали доноситься удивлённые возгласы: «Это же гитарист из той группы!» Сказать, что ему не льстило, значит — солгать. Он пересёкся взглядом с владельцем магазина, который, по всей видимости, знать не знал о профессии Георгия, мужичок улыбался от уха до уха. Под конец своего импровизированного выступления гитарист подмигнул старичку, тот принял это как сигнал и начал зазывать людей, говоря, что на месте магазина будет музыкальный клуб. — Георгий, можно Ваш автограф? — А как давно Вы играете? Гошу окружили фанатки, пытливо на него глядя, он, растерявшись, отступил, почёсывая затылок. Да, Голосенко был красив, но к такому вниманию привыкнуть сложно. — А-а, Георгий Голосенко, я хочу от тебя детей! — крикнул чей-то голос. На удивление всех, мужской… Гоша обернулся на источник звука и презрительно, но будто благодаря цыкнул, — перед ним стоял Дмитрий Беликов. Девушки восторженно запищали, переметнувшись от малоизвестного музыканта к более известному. Гоша улизнул из толпы, кидая в сторону окружённого вокалиста насмешливые взгляды, но почти сразу столкнулся с владельцем магазина. — Сынок, спасибо тебе, — он протянул мужчине конверт, — тут не так много, конечно… — Что Вы делаете? — Георгий раздражённо глянул на пожилого человека, — мне не нужны деньги! — как отрезал он, получив лишь короткий добрый смешок. Дедушка постучал пальцем по груди Георгия и глянул ему прямо в глаза: — А они и не тебе нужны, верно? — он старчески улыбнулся, аккуратно вложив конверт в ладони Гоши, и будто испарился. Блондин устало выдохнул и положил деньги, не вынимая их из конверта, в бумажник. — Что, уже милостыню выпрашиваешь? — раздался над ухом бархатистый голос. — Что вякнул? — развернувшись на пятках, крикнул Георгий, смотря на вокалиста снизу вверх, так как Дима был выше. — Да и не твоё это дело! Придурок! «Лучшая защита — это нападение», — подумал блондин, начав удаляться от Беликова, однако был остановлен.  — Дело, конечно, не моё. А вот твоим друзьям будет интересно узнать, не думаешь? — сильная рука сжала локоть Гоши, но тот не поворачивал лица к говорящему. Гитарист закусил губу: лучше бы узнал кто-то другой, но никак не Беликов! Дмитрий с холодным интересом глянул на Гошу: — Хочешь, чтобы никто не узнал твой маленький секрет? — словно демон, произнёс он. Голосенко решительно повернулся к вокалисту: — Что ты хочешь? — фыркнул, вырывая руку. В голубых глазах, скрывающихся под толстыми линзами, танцевали чёртики, а сам Беликов навис над Гошей, сжимая его плечи, глядя прямо в зрачки зелёных изумрудов. — О-о, тебе понравится, — протянул Дмитрий, отчего по телу Голосенко забегали мурашки.

***

Море приятно щекотало ступни, а холодная крупная галька была отличным строительным материалом для всяких башенок. На пляже было немного людей, что даже удивительно. — Итак, теперь мой вопрос, — расслабленно произнёс Георгий, растягиваясь на гальке, — назови все планеты, — он ненадолго задумался, глядя на вылупляющуюся Луну. — Но это не вопрос, — шуточно возмутился Дмитрий. — Тогда выполняй желание, — пожал плечами Гоша. Вокалист выдохнул, блеснув голубыми глазами в закатное небо: — Мама Всегда Запрещала Мне, Юному Следопыту, Узнавать Название Планет, — задумчиво проговорил он, привставая на локти. — Ты перегрелся что ли? — с недоумением и опаской покосился на Диму Георгий. — Мама-Меркурий, Всегда-Венера… — ответил Дмитрий, улыбнувшись, озадачив собеседника. — Э-это нечестно! — фыркнул Гоша. — Умей проигрывать, — показал кончик языка Дима. Они оба рассмеялись, однако Голосенко задумчиво глянул на Беликова. Если вспомнить, то он особо и не смотрел на него, поэтому если закрыть глаза, то образ Дмитрия растворится в темноте, но в ушах будет чётко раздаваться его насмешливый, но тёплый голос. Как же выглядит Беликов? Светлые волосы, противно прилизанные, красивые черты лица, идиотские очки с крупными линзами, скрывающими приятные небесные глаза, бледная кожа. На удивление, он променял свой строгий костюм с дурацкой фиолетовой бабочкой на синюю футболку-поло и джинсовые бриджи. — У меня что-то на лице? — спросил Беликов, наклоняя голову набок. Георгий помотал головой, отведя взгляд: — Просто… Ты можешь быть неплохим человеком, однако ведёшь себя совсем как последний м*дак на публике, — как факт ответил гитарист. Дмитрий еле заметно покривился — у каждого свои скелеты в шкафу. — О, это ты назвал меня неплохим? Значит ли это, что мы сможем подружиться? — Беликов быстро пришёл в себя. Гоша медленно покивал: — Может быть… — А кто-то говорил, что лучше человеком с пониженной социальной ответственностью станет? — съехидничал Беликов, в упор глядя на спокойного Георгия. — А откуда тебе знать, что я уже им не стал? — хмыкнул Гоша, издевательски глянув на собеседника, — да, это я зря, конечно, сказал, — задумчиво произнёс он, вставая, — но и если бы ты не вёл себя, как чёртов придурок, то ничего бы не было! — Один-один, — усмехнулся вокалист, — ты куда? Георгий зашёл по колено в солёную воду. — Так давно не был на море… — Купаться, наверное, хочешь? — зашёл следом в воду Дмитрий, поравнявшись с собеседником, тот неуверенно кивнул, — что ж… Сильная ладонь толкнула Георгия в спину, тот послушно попал в объятия ещё тёплого моря. Кое-как откашлявшись, блондин кинул на вокалиста злой взгляд. — Ну как водичка? — через смех спросил Дима с явной издёвкой. Злой взгляд Гоши начал сменяться хитрой ухмылкой: — А ты проверь сам! — с этими словами он ринулся на своего соперника, повалив его в воду. Пузырьки воздуха окаймляли их тела после довольно громкого всплеска. Георгий, казалось, начал смеяться ещё под водой — он не был похож на взрослого мужчину, скорее на ребёнка, которому не дали наиграться в детстве. Гоша надвис над своим приятелем, всё также звонок смеясь, одаривая его насмешливым, но ласковым огоньком зеленеющих глаз. Последние лучи солнца запутывались в мокрых светлых волосах гитариста, ускользая с каждой каплей в море, одаривая его солнечным теплом.