Гиена Огненная

      Арчи смотрел на три поскуливающих комочка и удерживал свой невидимый сейчас хвост, чтобы не завилять им. Щенки у Марка вышли славными. Точнее два щеночка и один котёнок.       Щенки были альфой и омегой, волчатами, вот только альфочка был мелким, будто гиена, а омега наоборот крупным. А вот котёнок... Арчи сунул нос в кроватку и обнюхал всех, а потом сам не заметил, как стал котёнку, маленькому омежке-гиене, вылизывать живот. И затопила такая нежность, такой восторг, что... он встретился взглядом с Марком и зарычал. На вожака, на друга!       Арчи понял, что это конец. Мало того, что он вылизывал звериный животик котёнка так и не перекинувшись, набрав в рот шерсти, так ещё такое желание близости, желание защитить от любого альфы — ну точно! Волк признал свою Пару.       И чтобы этого не поняли гиены, Арчи подавил в себе рычание и шутливо заметил:       — Маркуша, что-то вы всё перепутали. Омежки как альфы, а альфы как омежки, — но Тео, стоящий рядом, среагировал на имя.       — Марку-уша, — протянул Тео и оскалился, явно сдерживая смех — Марк на это тут же остро зарычал в ответ, и Арчи понял, что его пронесло. С другом он сможет объясниться позже.       И всё-таки, чудно. Считается счастьем и огромной редкостью найти свою Пару. Множество историй, легенд и прочего тому подтверждение. Но почему-то ни в одной из них не сказано что делать, если Пара твоя только что родилась.       Арчи распрямился и застыл рядом с кроваткой, разглядывая такое вот «счастье», пока его друг настойчиво объяснял Тео, что «Маркушей» его никто не может называть, если хочет жить.       — Мне тоже иногда хочется сделать так, — негромко признался Рей, оказавшись у Арчи прямо под боком, глядя на выводок столь же восторженно, а потом протянул платок. — Они такие вкусные, такие мягкие, такие родные. Так... пахнут.       Арчи медленно кивнул, стирая шерстку с губ, и тайком сунул платок с уликами в карман. На будущее.       Хорошо, что Рей не стал задаваться вопросом, а почему похожие желания испытывает по сути чужой для него волк.       Марк загнал его в тот же вечер, проводив спать в гостевую комнату — у Тео в квартире были и такие!       — Колись, Арчи, это... то, что я думаю? — от порыкивающего негромкого вопроса отвертеться было невозможно.       — Да, мелкий — мой омега, моя Пара. Ну Марк, какого чёрта, а? — обречённо заскулил Арчи и попытался спрятаться у своего вожака под боком. Если быть честным, то он не знал, что делать, и совет Марка был бы очень кстати.       — Всё хорошо, — уже уверенный, глубокий рокот вожака заставил Арчи расслабиться. Он ткнулся Марку в плечо, закрывая глаза, а потом тот лизнул Арчи в щёку, безмолвно повторяя, что рядом и всё хорошо.       — Оглянуться не успеешь, как мои щенки вырастут, — уже привычным голосом пообещал Марк, и Арчи шутливо заворчал.       Но потом оказалось, что Марк прав. И как только его боевой гиенистый омежка, которого назвали Беннет, быстро дорос до трёх лет, начались проблемы. Бенни чуял его омег. Стоило только прийти через несколько дней после клуба, где Арчи пытался расслабиться, как Бенни сходил с ума. Один раз почти отгрыз от Арчи кусок, даже не перекидываясь (наследство Тео), и шрамы с руки сошли не сразу. Арчи одновременно и понимал метания мелкого котёнка, который унюхал на своей Паре кого-то чужого, и вместе с тем альфа не готов был уходить отшельником на пятнадцать лет. Что-то объяснять несмышлёнышу или как-то оправдываться Арчи тоже не мог — и сбегал.       Посовещавшись с Марком, он решил снимать своё напряжение только с бетами, с людьми, чтобы запах не оседал на коже. Вроде бы это сработало, и Бенни больше не метался диким зверем. А потом омежка подрос ещё немного, и с ним стало возможно адекватно разговаривать. Арчи наслаждался.       Бенни был рыжий, яркий, боевой, и его так приятно было повалять по травке и поучить нескольким приёмам. Драться Бенни, увы, любил. Не по-омежьи задирал альф в школе, всё время пытался показать им «своё место», но со временем стал действовать не так открыто. Зато выпросил у Тео записать его в клуб единоборств. Наедине с собой Арчи ворчал, представляя, что если увлечение мелкого пойдёт дальше, то когда-нибудь в борьбе Бенни его завалит. Пришлось и самому взяться за тренировки.       Вот так незаметно, но ощутимо, мелкий омега влиял на жизнь Арчи. И глобально, и в мелочах. Арчи продумывал для него подарки на праздники и особенно на Дни Рождения. Волк радостно скалился, когда его подарок принимали — Бенни был придирчивым и частенько игнорировал то, что ему было не интересно получать. Если только это были не партнёры Тео по бизнесу. Там Бенни вежливо улыбался, брал подарок, а вот дома тот уже отправлялся в мусорку, если не удовлетворял.       Свои подарки Арчи всегда видел у Бенни в комнате. Даже детские.       А потом Бенни стукнуло четырнадцать, и его словно подменили. Казалось, каждый его день заканчивался удачно, только если Бенни удавалось побольнее уколоть Арчи словами. Старые игрушки исчезли с полок, новые подарки не вызывали у Бенни интереса, хотя Арчи и не видел, чтобы те сразу отправлялись в мусорку. Волк сходил с ума от такого пренебрежения, но Арчи помогало то, что можно было по-прежнему находиться рядом со своей Парой. Чувствовать запах, слышать голос, иногда касаться.       Ещё ему очень помогал Марк. Спокойствие вожака давало возможность выровняться собственным эмоциям — становилось легче. Арчи честно пытался поверить в то, что говорил Марк: у Бенни просто шалят гормоны, нужно потерпеть, ещё чуть-чуть, дать ему подрасти и поумнеть. Но было так паршиво, что Арчи даже перестал искать кого-нибудь на ночь, чтобы расслабиться. Он смотрел только на Бенни и пробовал его понять, уловить то, в чём перед ним провинился.       Раньше Арчи казалось, что это какое-то сумасшествие — когда узнал, что Марк таскался в клуб целый год и никого не цеплял, потому что сох по Рею. А теперь сам не мог найти себе места из-за Бенни и на какие-то иные эмоции сил просто не хватало.       Когда Бенни исполнилось пятнадцать, он выкинул подарок Арчи у всех на глазах. И хотя в этот момент волку хотелось взвыть, Арчи лишь извинился и весь вечер ходил с приклеенной улыбкой, которая то и дело сползала в оскал. Однако самое страшное случилось через месяц после этого.       — Арчи! — Бенни улыбнулся, открывая ему дверь, но когда Арчи стал разматывать шарф, омежка продолжил: — Я тут подумал, Арчи, что тебе не обязательно сегодня присматривать за нами. Папа зря тебя позвал. Знаешь, я ведь уже переспал с Томом, так что за мою честь беспокоиться не надо. А с братьями я и сам справлюсь, без твоего надзора. Мы хотели посмотреть фильм с расчленёнкой. Ну, такой, до которого мы вроде как не доросли. Что скажешь, Арчи?       Арчи судорожно втянул носом воздух и даже с расстояния уловил, что запах Бенни и правда изменился. Из горла вырвался беспомощный скулёж, и Арчи дёрнулся назад, ударяясь о дверь, а потом рванул из квартиры, даже не отреагировав на удивлённый и немного испуганный возглас Бенни позади.       Арчи казалось, что он задыхался, лишь представляя, как Бенни касался кто-то другой. Ему хотелось выть, громко, в голос, и в первой же подворотне, наплевав на безопасность, он перекинулся и рванул усмирять свою боль уже на четырёх лапах. Хотелось забиться куда-то в угол, хотелось сдохнуть. Хотелось нажаловаться на судьбу за столь нелепый подарок. Как же, нашёл Пару! Какое же счастье. Какое проклятие.