Восстание Занпакто в Уэко Мундо

В его покоях всегда царит тишина и полумрак разрываемый лишь прямоугольником лунного света, падающего через окно. Здесь всегда тихо, а потому звук хлесткой пощечины кажется особенно оглушительным. Узкая бледная ладонь с острыми ногтями впечатывается в его бледную щеку, заставляя Ичимару Гина вздрогнуть от неожиданности. Впрочем, секундное замешательство тут же сменяется привычной нахальной улыбкой. — Я и не знал, что ты настолько ревнуешь, Шинсо-тян, – поддразнил шинигами, прищурив ледяные глаза. — А я не знала, что ты так и не усвоил простую истину, которую я говорила тебе еще в детстве, – резонно ответила беловолосая, смерив стоявшего перед ней парня злым взглядом. – Не трогай руками всякую гадость! — И вовсе я не собирался лапать Кьёку Сугетсу! – Гин аж всплеснул руками от притворного возмущения. – Она просто… заблудилась в этом лабиринте коридоров, а я оказывал ей дружескую поддержку. Ужели осудишь ты юношу, который просто протянул руку, чтобы погладить по плечу растерянную деву, сбившуюся с пути? — Какая патетика! Сколько лишних слов! – раздраженно фыркнула Шинсо, отойдя в сторону, и встав у подоконника. Подставив лицо холодному сухому ветру она несколько секунд молчала, успокаиваясь. – Гин, ты можешь быть хоть чуть-чуть серьезным? Хоть иногда? Хотя бы в тех случаях, когда мы говорим о… — Я тебя понял, – не дав ей договорить Ичимару устало рухнул в кресло, откинув голову на мягкий подголовник. – Но разве не ты говорила, что серьезным быть скучно? Сходить с ума гораздо веселее! — Верно, – несмотря на гнев, клокотавший в ее душе, Шинсо не сумела удержаться от улыбки. – Сходить с ума на пару с тобой всегда было очень весело… вот только в последние годы ты редко ко мне заглядывал. В чем дело? Рангику, хм… съедала все твое свободное время? Голос девушки в белом сделался холодным и злым. — Только не начинай, пожалуйста, я тебя умоляю… – улыбка Ичимару растворилась как по волшебству. Теперь его лицо выглядело так, как будто он только что съел лимон... или пустого, которыми угощал Заэль. – Ран-тян осталась в Обществе Душ… и теперь есть только мы с тобой… только мы с тобой, Шинсо… Последнюю фразу он произнес бесконечно-уставшим, больным голосом. Голосом человека, который держится из последних сил, балансируя на тонкой грани над темной бездной отчаяния. И девушка замолчала, прекращая дальнейшие обвинения. Мгновение, всего лишь мгновение Шинсо боролась с желанием подойти и утешить Гина, как делала это бессчетное количество раз раньше. Но затаенная обида и горечь не дали ей сделать первый шаг навстречу. — Хорошо, не будем об этом, – коротко и нарочито-резко заявила занпакто. – Но не думай, что я закрою глаза на твое безрассудство. Или ты думаешь, что прикоснувшись к Кьеке, ты что-нибудь изменишь? — Единственный способ избежать действия Абсолютного Гипноза, это коснуться лезвия катаны (в нашем случае, обнаженной кожи девушки, которой эта катана стала), до того, как Гипноз вступит в силу. – Гин скороговоркой произнес заученную фразу. – Мне пришлось многое совершить, прежде чем он поверил и рассказал мне это. — И думать забудь, – отрубила Шинсо – Я явилась только затем, чтобы тебя остановить. — Говорят, что Бога нельзя убить… – на лице Ичимару появилась мрачная улыбка, а глаза зажглись бледным серебряным пламенем. – ...но мой Банкай не зря называется Камишини-но-яри, Копье-Убивающее-Богов. — Я не стану помогать тебе. – она старалась заставить свой голос звучать твердо, даже самоуверенно. — В таком случае тебе представится возможность полюбоваться моим окровавленным трупом, Шинсо, потому, что я все равно собираюсь сделать это… – Гин явно собирался добавить еще парочку красочных подробностей на тему того, как будет выглядеть его мертвое тело, но неожиданно-резко сменил тактику. — Я пожертвовал всем, всем что у меня было, в надежде хоть на призрачный шанс убить его. В надежде, что я дождусь подходящего момента и смогу нанести один-единственный смертельный удар… и теперь ты лишаешь меня последнего, что у меня осталось… моей мести… почему, Шинсо? Занпакто не ответила и даже не обернулась, продолжая пристально разглядывать на расстилающуюся у стен дворца белую пустыню. Как будто там было что-то интересное, помимо маленьких, похожих на ящериц, пустых, кормившихся реяцу прямо из воздуха. — Неужели ты настолько меня ненавидишь? – продолжил тем временем Гин. Причудливая игра лунного света или тонкие брови парня, полускрытые длинной, серебрящейся челкой действительно изломились в страдании. – Конечно, когда я делал выбор между вами, я понимал, что лишусь расположения другой навсегда, но… мне и в голову не могло прийти, что ты отвернешься от меня, когда будешь больше всего мне нужна. Шинигами выглядел таким несчастным, что сердце девушки защемило. Она почувствовала, что не может бросить его в такой ситуации. Ей было жалко видеть его таким, и она готова была сделать что угодно, лишь бы он не мучился. Развернувшись в вихре белоснежных одежд, Шинсо преодолела разделявшее их расстояние и опустилась на колени между расставленных ног Гина. Погладила по щеке, пытаясь заставить поднять на нее взгляд. Но он никак не отреагировал на ее ласку, продолжая сидеть, уставившись в одну точку. На лице его не было улыбки. Тогда Шинсо запустила руку в его мягкие волосы цвета пепла с серебряными бликами и принялась мягко перебирать шелковистые пряди, быстро разворошив и растрепав его прическу. Однако, не смотря на детский, даже озорной вид, он не переставал быть красивым. Напротив – теперь он гораздо больше привлекал взгляд. Улыбнувшись проделанной "работе" беловолосая обняла Гина, пробравшись чуткими пальцами под его хаори, касаясь живого тела. Его изгибистый стан был безупречен, она с удовольствием скользила ладонями по его в меру мускулистому телу, от которого исходило ощущение мощи, притягивавшее, словно сияние реяцу в ночи. — Я не смогу без тебя… – тихо прошептал Гин и, не сдержавшись, положил руки на ее талию, притягивая к себе, – без тебя, у меня ничего не получится… Шинсо вздохнула, пытаясь справиться с ощущениями, которые вызывали у нее эти прикосновения. Не преуспев, она потянулась вперед и осторожно подалась навстречу его рукам. — Если ты промахнешься хоть на миллиметр – он тебя точно убьет. – Ее голос прозвучал тихо, обреченно. — Значит, я не промахнусь… – в словах и тоне Ичимару почудилась улыбка, хотя она не видела его лица. — Нет! Это слишком опасно! – понимая, что почти готова была уступить, Шинсо торопливо сбросила его руки, принявшиеся бесцеремонно блуждать по ее телу, и отошла обратно к окну. Туда, где Гин не смог бы видеть ее раскрасневшегося лица. По крайне мере, девушка на это надеялась. Пусть она была духом, но сила Хогиоку временно облекла ее в плоть. Даровала живое тело, у которого были естественные… хм, потребности. — Может, мне все же удастся тебя убедить? – тоном соблазнителя промурлыкал Гин, в одно мгновение оказавшись рядом, и положив руки на подоконник по краям от ее тела. Чтобы уже точно не вырвалась. Шинсо обернулась и в течении довольно продолжительного времени разглядывала его лицо, сиявшее привычной нагловатой улыбкой, пытаясь найти на нем хотя бы следы недавних эмоций… не преуспев в этом она сверкнула стальными глазами. — Если это был спектакль, клянусь, я убью тебя, Ичимару Гин! Я тебя всего искромсаю! — Как ты можешь подозревать меня!? Я был абсолютно искренен! – деланно возмутился шинигами, наслаждаясь гневом, пылавшим в глазах девушки. Шинсо сплюнула на пол, прорычав сквозь зубы невнятное проклятье, а затем вцепилась руками в плечи Ичимару и притянула его к себе для захватывающего, головокружительного поцелуя. Его руки вновь обняли ее стройное тело и заскользили по спине, очерчивая линии лопаток и позвоночника, медленно подбираясь к бледно-голубому поясу кимоно, украшенному роскошным бантом. Шинсо блаженно зажмурила глаза. Она ничего не имела против таких методов убеждения...