Восстание Занпакто в Уэко Мундо

Время шло. Медленно, неизмеримо-медленно пересыпались песчинки Времени в часах Вечности, отсчитывая секунды, минуты и часы незаметно протекающие в вечном однообразии Уэко Мундо. За стенами огромной крепости все так же кружился сухой, похожий на пепел, песок, носимый стремительными вихрями, которым, пока еще не доставало силы превратиться в полноценную песчаную бурю. Все так же круторогий месяц освещал своим призрачно-белым светом необъятные просторы пустыни, среди холмов которой пустые охотились друг за другом. Ничего не изменилось, как будто бы не было ни сбоя в работе Хогиоку, ни двух материализовавшихся занпакто. Даже взволнованные этим происшествием арранкары потихоньку начали успокаиваться. Все, кому довелось видеть все своими глазами, предпочитали держать язык за зубами и лишний раз не болтать об этом даже друг с другом. Халлибел была слишком верна Айзену, чтобы распространяться о том, что выглядело как серьезная ошибка в расчетах. Улькиорра и Ями почти сразу отправились в Генсей, с миссией по изучению сил Куросаки Ичиго. Заэль Апорро заперся в своей лаборатории, не оставляя лихорадочных попыток проанализировать произошедшее. А Гриммджоу скорее набил бы морду тому, кто полез бы к нему с дурацкими разговорами. Не со зла, а просто так. От нечего делать. Айзен и Гин тем более держали рты на замке. Что же касается Кьёка и Шинсо… пока занпакто просто следовали за своими шинигами, держась в тени и стараясь не мозолить глаза арранкарам. Наступили часы затишья, во время которых обитатели Лас Ночес могли отдохнуть и перевести дух перед новыми неприятностями, которые, бесспорно, были не за горами. Вскоре состоялось новое собрание, посвященное возвращению Улькиорры и Ями из Мира Живых. На этот раз в тронный набилось аж двенадцать арранкаров. Правда, только трое из них принадлежали к Эспаде. Халлибел, не пропустившая за все время ни одного, даже самого незначительного совещания. Гриммджоу, которому по-прежнему было нечего делать. И Аррониеро… что он здесь забыл никто не знал, да и, по правде говоря, не хотел знать. Вечно скрывающего лицо за узкой костяной маской, закутанного в странного покроя халат, украшенный оборками и рюшами, говорящего двумя совершенного разными голосами Новено Эспаду откровенно недолюбливали. Остальные присутствовавшие в зале были обычными нумеросами, которые притащились послушать про Мир Живых и, если повезет, узнать подробности похождений Улькиорры и Ями с детальным описанием батальных сцен. Айзен, вальяжно развалившийся на своем каменном троне, собирался вести собрание один. Гин в своих покоях мирился с Шинсо и отказывался выходить. Тоусен же был занят инструктажем недавно созданных арранкаров. Кьёка уже привычно устроилась на подлокотнике его трона, приняв максимально волнующую и соблазнительную позу, но при этом прикрывшись иллюзией так, чтобы видеть ее мог лишь сидящий рядом шинигами. Двустворчатые двери распахнулись с тихим скрипом и в полумрак зала проскользнули две бледные тени. Высокий, тонкий, обманчиво-хрупкий и как всегда молчаливый Улькиорра возглавлял короткую процессию. На нем не было ни царапины, и даже его форма осталась безупречно-белой, как будто арранкар только что вернулся из своих покоев, а не из сражения в Мире Живых. Следовавший за ним крепыш Ями, напротив, имел весьма плачевный вид. Весь покрытый копотью, в порванной и грязной одежде, с короткой культей вместо руки из которой еще сочилась кровь. Остановившись перед троном, Улькиорра привычно поклонился. Ями за его спиной опустился на одно колено. — Мы вернулись, Айзен-сама, – коротко доложил Шиффер, устремив на Владыку взгляд изумрудных глаз. — С возвращением, Улькиорра, Ями, – Айзен приветствовал их теплой улыбкой, сиявшей, словно фальшивое солнце под куполом Лас Ночес. – Теперь можете мне все рассказать, а так же двенадцати вашим братьям и сестрам. Показывай, Улькиорра. - Молчаливый арранкар коротко кивнул, коснувшись пальцами своего глаза. — Да, – раздался влажный треск и глазное яблоко было безжалостно вырвано из глазницы. – Я начну, если позволите. - Не меняясь в лице Улькиорра сжал пальцы и раздавил свое око в мелкую сверкающую пыль, которая, вопреки законам физики, не осела на пол, а разлетелась по залу, окутав каждого из присутствовавших. — А он хорош, – задумчиво шепнула Кьёка на ухо Айзену. – Такой непреклонный, волевой, сдержанный и спокойный… кого-то он мне напоминает. Как думаешь кого? - Шинигами не ответил. Закрыв глаза и откинувшись на спинку трона он несколько мгновений изучал воспоминания Улькиорры о том, что тот пережил и почувствовал в Мире Живых. О Куросаки Ичиго... Затем, дав остальным обдумать увиденное, многозначительно изрек: — Ясно. Вот почему ты не стал его убивать, – зеленоглазый арранкар утвердительно кивнул. — Да. Вы приказали убить его, только в том случае, если он сможет стать проблемой… — Как тупо! – прервал Улькиорру Гриммджоу. – Я бы сразу уложил его одной левой. Чем ты думал?! Если в приказе присутствует слово «убить», значит ты должен убить того, кого приказано! — Какая наглость! – с восхищением прошептала Кьёка. – Вот это я понимаю оппортунизм. Этот парень неподражаем! С этими словами занпакто грациозно соскочила со своего насеста и, картинно разведя руки в стороны, поднялась в воздух и упорхнула во мрак. Хрупкая, изящная и неуловимая, как ночная бабочка. Айзен с трудом подавил желание проследить за ней взглядом, однако, вынужденный играть роль Владыки, не мог даже пошевелиться на своем троне. Сохраняя привычную неподвижность он мог лишь наблюдать за Гриммджоу, продолжавшим орать о том, как «уложил бы их всех одним ударом», и Улькиоррой, который спокойно отвечал по каждому пункту обвинений, одновременно умудряясь сдерживать ярость Ями. Старательно изображая всеведение, Айзен, однако, почти не вникал в суть перепалки. Гораздо больше его беспокоила Кьёка, заинтересовавшаяся двумя его арранкарами. Любые ее попытки познакомиться с кем-то из них были крайне нежелательны, если не сказать – опасны. А значит, их нужно было пресечь. Оставался лишь один вопрос: кого дух зеркального цветка собиралась навестить первым? Улькиорру или Гриммджоу? — Я не возражаю. Поступай так, как считаешь нужным, Улькиорра, – спокойный, звучный голос Владыки мгновенно оборвал оживленный спор арранкаров, заставив обратить все внимание на него. — Благодарю, Айзен-сама, – прозвучал короткий ответ. Улькиорра поклонился. Гриммджоу скрипнул зубами от злости и с мрачным видом опустился обратно на свое место. Сейчас он как никогда напоминал дикого зверя, и в его ярко-голубых глазах не было ничего человеческого. Лишь жажда крушить все и вся. — Собрание окончено. Все свободны, кроме тебя, Улькиорра. Задержись. Я бы хотел обсудить с тобой одно важное задание, которое ты выполнишь для меня в будущем. – рассудив, что Шифферу в его планах отведена более значительная роль, и что он обладает большей ценностью, Айзен решил изолировать его от посягательств Кьёки. По крайне мере, на сегодняшний день. Поэтому, пригласив Куарту в свой кабинет и дождавшись, пока Лоли и Меноли принесут им чаю, он принялся рассказывать о своем плане по захвату Иноуэ Орихиме. Это задание разумно было поручить спокойному Улькиорре. Тем более, что рыжеволосая девушка итак заинтересовала его. На протяжении всего разговора (больше напоминавшего монолог, прерываемый утвердительными кивками и редкими уточняющими вопросами арранкара), Айзен прислушивался к своим ощущения, пытаясь уловить хотя бы намек на близкое присутствие Кьёки но каждый раз терпел фиаско. Либо она очень хорошо скрывалась, либо была далеко... …А донельзя довольный Гин, в это время, как раз прогуливался по коридорам Лас Ночас, ища с кем бы поделиться своим хорошим настроением. А попросту говоря: над кем бы пошутить? Шинигами сиял улыбкой и даже насвистывал веселую и незатейливую мелодию. Правда, минут через двадцать подобных блужданий, его настроение начало портиться, ведь подходящий объект для насмешек все никак не подворачивался. А один раз ему едва удалось разминуться с Тоусеном, который окончательно испортил бы настроение своими разговорами о долге и морали. Но, к счастью, Ичимару успел свернуть в боковой коридор до того как Канамэ заговорил с ним. «Встретить Тоусена – к беде» – подумал про себя Гин, решив непременно сказать эту фразу в присутствии темнокожего шинигами. Отчаявшись найти кого-нибудь, над кем можно было бы поиздеваться, шинигами услышал приглушенный разговор в одном из пустующих залов дворца. Подкравшись к полуприкрытой двери, он стал свидетелем прелюбопытнейшей сцены. — Значит, ты собираешься отправиться в Мир Живых чтобы самому разобраться с тем шинигами? Боюсь, я не могу тебе этого позволить, – заметила Кьёка Суйгетсу, пристроившаяся на подоконнике. Лунный свет заливал ее со спины, очерчивая стройный силуэт, бликуя на складках шелковых одежд и искрясь в тяжелых волосах. — Да плевал я на тебя, – презрительно отмахнулся Гриммджоу. – Ты мне никто, даже не начальник. Или что, побежишь жаловаться своему ненаглядному Айзену-саме? Давай-давай, только на это и способна. — Как грубо! – фыркнула брюнетка. – Однако есть в твоем поведении какое-то первобытное очарование. Ты похож на дикого зверя, Гриммджоу, на пантеру, неслышно крадущуюся сквозь бесконечную ночь. - В ответ парень самодовольно усмехнулся и, приблизившись почти вплотную к Кьёке, склонился над ней и произнес: — Ты что, рехнулась? Какая еще пантера? Ты бы меня еще котёнком назвала! – раздраженно махнув рукой, Джагерджак отвернулся от девушки, процедив сквозь зубы: – К черту! Ты только тратишь свое время! — Ну что же, иди, раз так, – с притворной грустью вздохнула Суйгетсу, с трудом скрывая злорадную ухмылку, украшавшую ее красивое лицо. Гриммджоу хмыкнул, взмахнув рукой в воздухе. Раздался низкий, протяжный гул и ткань реальности завибрировала, изгибаясь и скручиваясь. В воздухе комнаты сгустилось напряжение, с каждой секундой становившееся все сильнее, пока в какой-то момент концентрация реяцу не достигла критического уровня. Пространство разошлось ровными прямоугольными полосками, образовав овальное окно Гарганты, за которой клубилось тусклое, сумрачно-серое пространство, насыщенное духовными частицами. Пустота между мирами. Самодовольно усмехнувшись, Гриммджоу попытался войти в Гарганту и… врезался лбом в стену. Ошалев от подобной неожиданности, арранкар потер ушибленный лоб и завопил не своим голосом: — Что за...? Какого дьявола происходит?! – сидевшая на подоконнике Кьёка поболтала ногами в воздухе. — Я же сказала, что не позволю тебе покинуть Лас Ночес… разве я солгала? — Ах ты, грязная девка! – Гриммджоу издал низкое рычание, схватившись за рукоять занпакто. – Да я тебя похороню! Размахнувшись, он попытался рассечь Кьёку клинком, холодно сверкнувшим в лунном свете, однако стройный силуэт темноволосой красавицы распался прямо у него на глазах сверкающими осколками зеркала. — Это бесполезно, – прозвучал у него над ухом тихий женский голос, перешедший в завывание ветра. — А ну верни все как было! – не унимался Гриммджоу носясь из одного конца комнаты в другой и пытаясь поразить невидимую противницу. Некоторое время Кьёка потешалась, наблюдая за ним, а потом произнесла: — С чего ты взял, что что-что здесь вообще что-то было? Может… тебе показалось? Может ты никогда не видел черноволосой девушки и не разговаривал с ней. Может быть, ты не открывал Гарганту... может... всего этого вообще не было? – с этими словами Суйгетсу, все это время стоявшая в дверях, прикрываясь иллюзией, как щитом, выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь комнаты в которой бестолково метался Секста, круша все, что попадалось под руку. Щелкнув пальцами она разрушила защитную иллюзию и... нос к носу столкнулась с Гином. — Похоже, не я один здесь люблю безобидные розыгрыши, – с улыбкой приветствовал ее шинигами. — Я просто поиграла с котиком… но, похоже, ему не понравилось, – мило улыбнулась Кьёка. – А вообще, так от него будет меньше проблем. По крайней мере, он не доберется до Мира Живых и не угробит свою фракцию. — Какое тебе дело до этих арранкаров? – с легким намеком на удивление вопросил Ичимару. – Они же обыкновенные адьюкасы. Брюнетка пару мгновений раздумывала перед ответом, а потом философски изрекла: — Нет большего унижения для Короля, чем потерять своих подданных. – Гин нахмурился в недоумении. — Что ты хочешь сказать? – раздался за их спинами мягкий, но в то же время пробирающий до костей голос Айзена. В эти слова бывший капитан пятого отряда вложил достаточное количество реяцу, чтобы от одних только звуков его голоса становилось не по себе. — Нравится тебе… людей пугать, – с наигранной улыбкой заметил Ичимару, нервно обернувшись. — А тебе, похоже, нравится беседовать с моим занпакто. Где Шинсо, Гин? – спросил Айзен, скрывая недовольство за приветливой улыбкой. Мало ему было Кьёки, которая шлялась по Лас Ночес где хотела и творила, что вздумается. Так теперь еще и духовный меч его первого помощника гулял без присмотра непонятно где! — Не знаю, – простодушно развел руками Гин. – Она еще спала, когда я оставил ее, но теперь может быть где угодно. Подсматривать, подслушивать, шпионить… Шинсо, она такая, знаете-ли… — Так может быть ты сходишь и поищешь ее? – позволил себе скептический комментарий Айзен. Бывшие шинигами обменялись одинаково фальшивыми улыбками. Затем Ичимару коротко поклонился и поспешил ретироваться, досадуя на то, что ему так и не удастся дослушать окончание их разговора. — Что ты здесь устроила? – резко спросил Айзен, в упор глядя на Кьёку. - Зачем ты это делаешь? — Ты не готов узнать ответ на свой вопрос – задумчиво ответила дева зеркального цветка, погладив мужчину по щеке и… вновь рассыпалась сверкающими осколками зеркала. Владыка остался один в пустом коридоре.