Восстание Занпакто в Уэко Мундо

— Поговорить? – ехидно передразнила Владыку дева зеркального цветка, протягивая ему руку – Ну давай, если осмелишься. Если осмелишься быть смелым! Ее красивое лицо приобрело поистине зверское выражение, а широко распахнувшиеся глаза превратились в бездонные черные омуты, провалы в Вечную Тьму, от которой нет, и не будет спасения. В лицо Айзену ударил порыв ледяного ветра, несущего призрачные обрывки мрака, которыми окружила себя занпакто. Невозможная вспышка тьмы, устроенная Кьёкой, заставила Лоли и Меноли испуганно вскрикнуть и ретироваться. Шинигами и сам едва не отпрянул, но в последний момент сумел удержать себя. Удивление, почти переросшее в испуг, быстро сменилось холодным гневом. Он не привык отступать ни перед чем. Даже перед самим собой. А потому схватил предложенную ему руку, стиснув хрупкие пальцы чтобы заставить Кьёку застонать от боли. Она молчала, продолжая свирепо улыбаться. Их взгляды встретились, и Айзен пал в черную бездну ее глаз. По расширяющейся спирали устремившись он в неведомую глубину, навстречу тьме самых непроглядных ночей. Он падал, и падал, охваченный странным ощущением нереальности происходящего и тревожной мысль о том, что вокруг нет ничего. Нет света и воздуха. Нет верха и низа. Нет Пространства и Времени. Нет. Лишь черная бездна. И от этого Владыку охватывал поистине мистический ужас. Неожиданно пустое темное пространство наполнилось мрачной музыкой, резко заполнившей все вокруг.

Ты из тех, кто всегда идет к своей цели. Все, кто рядом с тобой – всего лишь ступени. Ты поднялся по ним, не ведая жалость. Что ж, взойди на престол, возьми, что осталось.

Это песня была о нем, но Айзен не стал задумываться над тем, зачем Кьёке потребовалось создавать эту иллюзию музыки. Он списал это на очередную ее причуду, решив как можно скорее разобраться в себе и вернуть, наконец, свой занпакто в надлежащее состояние. Отправляясь в это путешествие он не столько искал уединения для личной беседы, сколько надеялся умиротворить Кьёку, посетив свой внутренний мир, исполнив тем самым, ее желание. Во всяком случае ему казалось, что она желает именно этого. Впрочем, была вещь немало беспокоившая шинигами. Он падал уже довольно долго, а дна все так и не было видно. Будь на его месте кто-то другой он наверняка устрашился бы узнать, как темно может быть на дне этой невероятной бездны. Но Айзен давно научился подавлять даже малейшие ростки страха. Его падение продолжалось вечность другую. Впрочем, что значит это слово для Безвременья? Просто через неопределенный промежуток времени Айзен неожиданно понял, что стоит на твердой поверхности, напоминающей песок. Пасмурный сумрак, окутывавший его, был заполнен сухим шелестом. Свирепый ветер гнал облака соляной пыли, удушавшие малейшие ростки жизни на мили вокруг. Гиблое место. Мертвое. Обитель потусторонних сил, в которой слишком тонка грань между миром привычным и незримым для глаз простых смертных миром духов. Его внутренний мир. Отражение его души. Кьёка тоже была здесь. Она парила над землей, облаченная в свободное, спускающееся до лодыжек, платье цвета лиловых сумерек бившееся под прикосновениями воздушных потоков, точно крылья. Лишние метры шелковой ткани, отягощенной золотым шитьем, парили на ветру, лаская ее бледную бархатистую кожу. — Это что... мой внутренний мир?.. – потрясенно выдохнул Айзен, отогнав проскользнувшую по самой грани сознания мысль, что для этой встречи его занпакто одета как-то слишком… по-домашнему что-ли. Она посмотрела на него с выражением усталой грусти. Ее губы шевелились, но он не слышал ни слова. Лишь музыка, отчетливо слышимая сквозь завывания ветра, продолжая играть на струнах его души.

Бог, ты видишь свой мир – лишь пепел и пламя? Вот все, что ты заслужил – властвуй по праву. Ты делал шаги соразмерно желаньям, Но не прошел лишь одно испытание состраданием.

«Я не слышу ее. Я действительно не слышу ее!» – Айзен почувствовал, как от этой мысли по спине побежали мурашки. Все это время, он думал, что сознательно оборвал всякие контакты со своим занпакто, что ему больше нечему у нее учиться, и что ему не нужна ее помощь. А оказалось, что в своем нежелании общаться с Кьёкой он, со временем утратил способность слышать ее. Равенство в отношениях и диалог между ним и его занпакто были безнадежно утрачены. «Удивительно, что в таком состоянии я еще могу использовать Шикай… надолго ли?». Тем временем окружающий мир отреагировал на пронзивший его ледяной озноб жуткого осознания. Тело пронзил ужасающий холод, пронизывающий ветер ударил в лицо, сбивая с ног и он оказался во льдах. Вокруг, на сколько хватало глаз, расстилалась, бескрайняя снежная пустыня. Ветер порывами обрушивался на нее, хватал ледяными когтями, поднимал в воздух и швырял пригоршни рассыпчатого снега. В первозданной красоте сурового, залитого лунным светом пейзажа было что-то настороженное и жуткое. Покинутые, пустые просторы, в которых не было ничего знакомого и привычного выглядели зловещим и унылым местом. Царство зимней ночи, одноцветный мир лишенный жизни. Отражение его пустой, холодной и безжизненной души. Кьёка превратилась в Снежную Королеву. Женщину поистине неземной красоты. Ее длинные белые волосы сами собой заплелись в сотню белых кос, а на голове засияла корона, усыпанная бриллиантами и лунными камнями. Ее светлые, прозрачные глаза стали подобны льду, а от дыхания все вокруг покрылось инеем. Ее наряд превратился в длинное ниспадающее белое платье, покрытое морозными узорами и белый плащ подбитый горностаевым мехом. Ее красота была холодна и смертельна, словно цветок вечно хранимый в глыбе льда

Да, ты сумел отворить заветную дверцу, Но мир, что Бог сотворил, рожден был из сердца. Тот, кто сердца лишен – жизнь дарить не способен. Жаль, но ведь ты не прошел испытание любовью.

«Вот это и есть отражение меня? Моя суть? Это завораживающее в своей бесконечной изменчивости ничто?! С каких пор?.. Как давно..?» – Айзен потрясенно огляделся, одновременно напрягая слух в попытке расслышать сквозь звуки музыки, звучавшей теперь словно кощунственная насмешка, хоть слово из того, что пыталась сказать ему Кьёка. «А где высящиеся до небес небоскребы необузданных устремлений? Где отражение моей мечты о величии, о троне, что воздвигнется выше Небес? Где все это?». Ответ на его вопрос был дан почти сразу, и он ему не понравился. Буквально в следующую секунду в лицо шинигами ударила убийственная жара и вот уже со всех сторон расстилалась беловато-серая, покрытая растрескавшейся соляной коркой пустыня. Кое-где дыбились кучи камней, валуны и торчащие из песка скалы странной формы. Ничто не нарушало мертвого покоя безотрадного, высушенного пространства, вдоль и поперек изрезанного пересохшими руслами рек. Этот мир был практически лишен красок. Повсюду остался лишь серый цвет; и сухой жаркий ветер гнал по пасмурному небу тучи соляной пыли. Подобно злокачественной опухоли сушь не оставила здесь ничего живого. Лишь мертвую пустоту души, которой вряд ли суждено ожить. Висевшая над землей женщина тоже слегка изменила внешность, хотя по-прежнему осталась великолепна. Ее волосы вновь потемнели и разлетелись по ветру темным облаком, окружая божественно-прекрасное лицо с темными, ничего не выражающими глазами. Ее кожа потемнелела на пару тонов, а губы сделались винно-алыми, в тон новому наряду. Облачение Кьёки тоже изменилось, превратившись в струящееся на ветру, атласное, малиновое платье с длинными широкими рукавами, низким вырезом на груди и шелестящим шлейфом юбок. Теперь она казалась такой нарядной и праздничной посреди мертвой пустыни. — Океаны твоей мечты уже давно высохли… осталась лишь пустота… страшно – словно издалека ветер донес эхо ее слов, сухих, как песок вокруг них – Но это еще не конец, самое жуткое ожидает тебя впереди, Соуске-кун.

Поздно считать ошибки – никто не даст мне новой попытки Поздно молить о смерти – кричи, не кричи – никто не ответит Поздно, послушай, не ты ли хотел быть один (я так не хочу быть один!), Властелин Ничего? Отзовется одно лишь эхо – ни женской улыбки, ни детского смеха не будет отныне, Ты один в холодной, мертвой пустыне. Поздно, послушай, уже не спасет никого Властелин Ничего. Поздно…

Не успел Айзен, обрадованный уже тем фактом, что он, по крайне мере, вновь может слышать Кьёку, задуматься над смыслом сказанного, как земля ходуном заходила у него под ногами и растрескалась. Казалось, в самой ткани его внутреннего мира образовались трещины, из которых лился зловещий бледно-лиловый свет. Они росли, ширились в бок и в стороны, пока Реальность не треснула. Раздался легкий звон и пустыня его души раскололась, осыпавшись словно осколки зеркала, сверкающие лиловым светом по краям. Песок под ногами истаял искрами обломков, под которыми оказалась ледяная Пустота. Абсолютное Ничто. Бездна... Айзен поспешно отшагнул в сторону, от края разлома, огромного, словно одно из зданий Сейретея. Пустота, простиравшаяся под ним манила, призывая окунуться в свои леденящие объятия. Его внутренний мир находился на грани разрушения! Теперь он отчетливо видел это. В песке тут и там возникали трещины, готовые в любой момент обратиться провалами в пустоту. — Это не должно быть так... Разве я не следовал своему желанию? Разве я не в шаге от того, чтобы наконец, достичь заветной мечты? Так почему моя душа лежит в руинах, Кьёка!? – воскликнул Владыка, с трудом скрывая свое потрясение. Конечно, за последние дни его занпакто не раз говорила ему о том, насколько ужасен его внутренний мир, но он и представить себе не мог, что все окажется настолько плохо. Она всегда была склонна к некоторой наигранности и преувеличениям, поэтому он не отнесся к ее предостережению всерьез. А следовало бы. — Одна моя подруга недавно сказала, что для того, чтобы обнаружить "Конец", сначала нужно найти "Начало" – философски изрекла Суйгетсу, мягко спланировав на землю. Теперь, когда его внимание было полностью сосредоточено на ней, ее голос звучал как обычно. Она двинулась вдоль кромки неизмеримого разлома, легкомысленно раскинув руки в стороны. Непривычное малиновое облачение вновь сменилось привычным черным плащом и теперь девушка напоминала легкокрылую ночную бабочку, парящую над Бездной. — Поэтому, я предлагаю тебе отправиться в прошлое и увидеть, с чего все началось. Вспомнить то, о чем ты давно забыл, Соуске-кун и понять, отчего твое желание, твоя жажда власти, убивает твою собственную душу – промурлыкала она приблизившись, и положив ладонь на его щеку – Не то чтобы это помогло тебе, или остановило разрушение, но, по крайне мере, ты избавишься от иллюзий, которыми сам себя окружил, иначе… — Что иначе? – быстро спросил Айзен. Первое потрясение уже прошло и его разум теперь лихорадочно работал, ища выход из создавшейся ситуации. Что-то он определенно упустил в своих расчетах, но ведь ничто не потеряно! У него еще оставалось время на то, чтобы все исправить. «Из любой ситуации можно найти выход, а те, кто утверждают обратное всего лишь слабаки и неудачники, которые даже не пытались его искать!». Музыка изменилась в такт его мыслям и зазвучала чуть по-другому. Менее безнадежно, что ли?

Еще не поздно настроить скрипку, взять верную ноту, Исправить ошибку, не поздно зажечь Солнце, новое небо и новые звезды. Не поздно. Послушай, я так не хочу быть один в Пустоте. Еще не поздно решить проблему. Взять мажорный аккорд, красивую тему, Не поздно жить без фальши, создать новый мир лучше, чем раньше. Не поздно. Послушай, я так не хочу быть один. Властелин ничего.

— Иначе Пустота поглотит твою душу и тебе будет уже совершенно все равно Владыка ты или нет. – ответила Кьёка отворачиваясь от него и вновь подходя к бездне. Встав на краю она принялась перекатываться с пяток на носочки, бесстрашно балансируя на краю. – Реальность дана нам в ощущениях. Мы с тобой, владеем силой иллюзий, а потому не можем этого не понимать. И если в душе твоей пустота, если ты ощущаешь лишь пустоту, то пустотой станет и все вокруг. — Прекрати! – метнувшись вперед Айзен схватил ее за плечо и ,сильно сжав оттащил от края. — Опомнился наконец – снисходительно вздохнула занпакто, глядя в его сведенное напряжением и беспокойством лицо - Что же, лучше поздно чем никогда. Думаю, теперь ты готов вернуться к "Началу". Тьма брызнула с поверхности ее белоснежной кожи и превратилась в длинные черные ленты, опутавшие Айзена и их создательницу. Мгновение и разрушающийся мир души того, кого в Уэко Мундо почтительно называли Владыкой, затопило море непроглядного мрака...