Восстание Занпакто в Уэко Мундо

«Что общего может быть у Гриммджоу, Улькиорры и Старка?» – этот вопрос не давал Айзену покоя последние несколько часов. Казалось бы, когда до зимней войны оставались считанные дни, а может быть даже и часы, ему следовало сосредоточиться на более важных вещах. Посвятить оставшееся время тренировкам, или на худой конец, «прогнать» весь План еще раз. Но Владыка Уэко Мундо постоянно ловил себя на мысли, что не может думать ни о чем другом. Кьёка самым наглым и бесцеремонным образом завладела его вниманием. Впрочем, размышления помогали отыскать решение. После случая с Хогиоку Айзен много думал и пришел к следующему выводу: раз он не мог пожелать вернуть свой духовный меч в надлежащее состояние, значит, нужно было сделать так, чтобы Кьёка сама пожелала этого. А чтобы сделать это, нужно было, каким-то образом умиротворить капризный и своенравный дух занпакто и убедить вернуться в свой внутренний мир. Только сначала он должен был нивелировать влияние Кьёки на арранкаров. Произошедшее с Гриммджоу не имело особого значения. Он все равно был годен лишь на то, чтобы крушить все вокруг себя. И от того, что «какая-то девка» не пустила его подраться с «тем шинигами» он стал только злее. Только и всего. Гораздо более опасным казался тот факт, что Кьёка свела знакомство с Улькиоррой и, что еще хуже, со Старком. И если Примера дремал во время их беседы, слушая черноволосую женщину, что называется в пол-уха, то Куарто отнесся к ее визиту очень внимательно и, даже воспринял ее слова как руководство к действию. Айзен отчетливо видел это на огромном настенном экране. На происходящее там стоило посмотреть. Довольно тесная комната была погружена в приятный сумрак. Ее обстановка разительно отличалась от остальных залов и комнат дворца. Здесь не было извечной пустоты и угнетающего, холодного величия. Напротив, все было обставлено просто, уютно и по-домашнему. На голом, каменном полу лежал широкий красный ковер в золотистой раскраске азиатских цветочных узоров, предохраняя комнату от гулкой пустоты. Массивный, обтянутый белой кожей диван был обложен грудой мягких подушек, на которых спала Орихиме. Пленница, которую многие уже всерьез называли Принцессой Уэко Мундо, спала, свернувшись калачиком и положив руки под голову. Хрупкое тело сотрясала дрожь. Девушка явно замерзла. А может, это был результат нервного перенапряжения, вызванного событиями последних нескольких дней. Это не имело значения. Гораздо важнее было то, что Улькиорра сейчас, находился в комнате пленницы. Зеленоглазый арранкар, освещаемый лучами луны, проникавшими сквозь узкое, зарешеченное окошко, под потолком застыл в полнейшей неподвижности. Подобный бледному призраку, миражу в бескрайней пустыне Уэко Мундо, он стоял рядом с ее ложем и пристально глядел на Орихиме. Его бледное, украшенное изумрудно-зелеными дорожками «слез» лицо оставалось бесстрастным, однако в глубине глаз теплилось некое, казалось бы, давно забытео чувство. — Ей холодно… – шепнула на ухо Улькиорре соткавшаяся из теней женская фигура – Ты должен ее согреть — Разве температура в этой комнате не является комфортной? – понизив голос, осведомился арранкар. В ответ Кьёка театрально вздохнула, полностью материализовавшись, но не стала ничего говорить. Вместо этого она взяла его за руку и потянула вперед. Улькиорра не сопротивлялся, хотя и позволил себе выразить легкое… недоумение, выразившееся легким изломом соболиных бровей. Потрясающе-эмоциональная реакция. А Кьёка тем временем положила его ладонь на щеку Орихиме и удерживала там в течении пары секунд. — Чувствуешь? – ее голос успокаивающе шелестел, словно шелковистые ночные травы под легким ветром. — Она… – Улькиорра запнулся, мучительно подыскивая подходящее слово и, наконец, выдал – теплая… — Да. Поэтому ей холодно. – заявила занпакто отпуская молодого человека и снова отступая в тень. — Я понял. – Шиффер кивнул, развернулся на каблуках, взмахнув белоснежными полами своей формы, и направился к выходу, тихо прикрыв за собой дверь. Он вернулся через несколько минут в сопровождении арранкара-слуги в полосатом сюртуке и маской, похожей на уродливый череп, который нес свернутое покрывало. Приблизившись к кровати Улькиорра забрал покрывало и жестом отпустил слугу. Затем развернул плотную теплую ткань и со всей возможной осторожностью укрыл им Орихиме. Кьёка удовлетворённо улыбнулась: — Ну, вот видишь, так же намного лучше… не правда ли? – брюнетка вновь распылила свое тело в вихре теней и размытым, колеблющимся облаком налетела на арранкара, окутывая его и шепча ему на ухо. — Вижу – после короткого раздумья согласился Шиффер, заметивший, что подопечная перестала дрожать — Завтра поведешь ее на прогулку – безапелляционно заявила Суйгецу, отступив и растворившись в тенях. — Айзен-сама не отдавал подобных распоряжений – воспротивился Улькиорра. Его изумрудные глаза холодно сверкнули, оглядывая комнату в поисках беглянки. Безрезультатно, разумеется. Кьёка появилась у него за спиной, положив обе руки на одно плечо, а подбородок – на второе. Тембр ее голоса сделался мурлычущим: — У Соуске-куна есть много гораздо более важных дел, чем объяснять тебе элементарные вещи – девушка вновь трагично вздохнула и, на всякий случай, отпустила Шиффера. Очень уж не хорошо он на нее смотрел. — Понятно. – Улькиорра чуть склонил голову в знак признательности – В таком случае я выражаю свою благодарность за разъяснение. Кьёка собиралась что-то ответить, но не успела. Орихиме застонала во сне. — Что с ней? – Айзен готов был поклясться, что в голосе его верного прислужника было беспокойство! — Ей снится кошмар, – заявила Суйгетсу, склонившись над Иноуэ – Она боится. Ты должен остаться с ней. — Зачем? – беспокойство сменилось недоумением. Абсолютным беспросветным как ночь за стенами дворца. — Чтобы она не боялась. Разве это не очевидно? – занпакто задала вопрос с легким ехидством. — Но зачем? Разве Айзена-саму интересует ее моральное состояние? – продолжал недоумевать Улькиорра. — Конечно – и глазом не моргнув соврала Кьёка – Если она ослабнет духовно, то не сможет использовать свою силу и перестанет быть полезна. «Проклятье! – выругался про себя Айзен, едва удерживаясь от того, чтобы стукнуть кулаком по клавиатуре. – Ловко она прикрывается моей волей. Ничего не скажешь». — Что я должен делать? – сдался Улькиорра, которому в голову не пришло усомниться в словах собеседницы Вместо ответа Кьёка снова взяла его за руку и, подведя к дивану, мягко усадила рядом с Орихиме. Затем взяла его руку в свою и запустила тонкие, бледные пальцы в рыжие волосы девушки, погладив ее рукой Шиффера. Тот некоторое время смотрел, запоминая, затем попробовал действовать сам. Механически имитируя движение, призванное выражать ласку. Дева зеркального цвета удовлетворенно кивнула, убрав руку. — И долго мне так сидеть? – тихо спросил арранкар, убирая от лица Иноуэ тонкую рыжую прядку… — Так значит, это правда… – раздался за спиной Айзена девичий голосок, заставивший его оторваться от просмотра. Обернувшись он увидел, стоявших в паре метров позади Лоли и Меноли, до этого занимавшиеся уборкой в его покоях. Сестры близняшки, настолько же непохожие друг на друга насколько и одинаковые. Лоли Айвирин - невысокая, худенькая девушка-арранкар с ярко-сиреневыми глазами и черными волосами, заплетенными в два длинных хвостика. Как всегда наглая и облаченная в вызывающе-скроенный белый жилет, коротенькую белую, гофрированную юбочку и черные ботфорты до середины бедра. Меноли Маллия - эффектная блондиночка с коротко остриженными, зачесанными назад и зафиксированными лаком волосами и ярко-зелеными глазами. Ее наряд состоял из закрытого жилета с воротником и длинной, почти до пола юбки, мягко струившейся и шелестевшей на сквозняке. — Что, правда? – милостиво кивнул Айзен, поощряя помощницу продолжать. — То, что Улькиорра встречается с этой пленницей Орихиме? – прямолинейно спросила брюнетка. — Кто вам такое сказал? – спросил Айзен, чувствуя как его брови медленно, но верно поползли на лоб. — Кьёка-сама – с полагающимся в таком случае почтением ответила за сестру Меноли. — Да! – подхватила Лоли – Мы… мы были так разгневаны, когда вы пригласили эту пленницу в свои покои! Мы думали, что вы любите ее больше, чем нас и даже собирались убить ее! Ну, или хотя бы покалечить! — Не слушайте ее Айзен-сама! Она не понимает, что говорит! – заволновалась блондинка. — Но Кьёка-сама услышала как мы говорили об этом и заверила нас, что ей нравится Улькиорра. Айзену потребовался весь его самоконтроль, что сохранить прежнее, снисходительно-доброжелательное выражение. Чуть покосившись на замолчавшую арранкаршу он, на всякий случай, решил уточнить ее слова: — Она так сказала? – в голове верталась мысль: «Проклятье, и когда она только все успевает?!». — Да – подтвердила Меноли, гораздо тоньше чувствовавшая настроение Владыки – А что-то не так? — Нет. Все идет как надо. Отправляйтесь и разыщите Кьёку. Мне надо с ней поговорить – распорядился Айзен, надеясь, что близняшки будут долго искать властительницу иллюзий в огромном дворце и позволят ему спокойно обдумать сложившуюся ситуацию, но его надежды почти сразу же обратились в прах. — Совершенно не нужно гонять девочек туда-сюда, чтобы вызвать меня. Я уже здесь – заявила Кьёка неслышной тенью проскальзывая в комнату. Величественная, жутковато-красивая и нереальная она остановилась за спинами двух арранкарш, положив руки им на плечи, и с улыбкой произнесла: — Я прилетела к тебе на крыльях ночи и принесла вопрос: «Если сердце черствое, значит кто-то его таким сделал... так почему нельзя оживить это сердце вновь?». Айзен секунду раздумывал над сказанным. Затем ответил: — Нам пришла пора поговорить с тобой, Кьёка... наедине...