Восстание Занпакто в Уэко Мундо

Тьма поглощала его. Он тонул, захлебывался ею, словно дегтем. Черная, маслянистая, густая и вязкая - она обволакивала все его тело, мешала двигаться, утягивала вниз. Тьма его души. Разрушенные мечты, нереализованные желания, неудачи и поражения, которых в, действительности, в его жизни было не так уж и мало. Все то, что он так долго запирал в себе, теперь обрушилось на него массой чернильной черноты. Двойники, созданные им же иллюзии, отражения его личности низвергли его на самое дно отчаяния. Во самую глубокую на свете тьму. Впервые он заметил эту черную бездну еще на мертвой пустоши, в трещинах в земле, по краю одной из которых прогуливалась Кьёка, но окунуться в это сгущение духовного мрака сумел лишь после того, как побывал в Зеркальном Коридоре. «Сколько же слоев у этой иллюзии?» - подумал Айзен и сам же ответил на свой вопрос. Она бесконечна, как бесконечен коридор, созданный двумя установленными друг напротив друга зеркалами. Бездонная бездна, в которую он погружался все глубже и глубже. Он точно знал - у нее нет дна, а значит его падение никогда не кончится... «Но это даже хорошо, ведь если у Бездны нет дна, значит нельзя разбиться». Обтянутый со всех сторон влажно-скользящей черной массой Айзен размышлял. Не смотря на бедственное положение он продолжал оставаться спокоен. Разве что сердцебиение слегка участилось, а дыхание стало чуть сбивчивым. Хотя казалось бы, как можно дышать погружаясь в деготь? Но Соуске мог и его совершенно не интересовало, как именно это происходит. Гораздо больше его занимал другой, насущный вопрос: «Что делать?». Выбраться силовым методом или воспользоваться кидо он даже не пытался. Понимал, что это не сработает. Его разум затянуло в иллюзию, а значит любые ухищрения были бесполезны против нее. Вместо этого бывший шинигами предпочитал размышлять над загадкой Кьёки. «Обрети себя» - сказала она перед тем, как исчезнуть. Она отправила его сюда, чтобы он смог разобраться в себе. Понять, чего в действительности он желает. Странный вопрос. Еще несколько часов назад Айзен не задумываясь ответил бы, что желает абсолютной силы и безграничной власти, которую она дает. Желает, чтобы его, наконец, оценили, признали по достоинству. Чтобы склонились перед ним, истинным сверх-человеком, который разрушит границу между Шинигами и Пустыми... Однако путешествие во Внутренний Мир поколебало саму основу его уверенности. Заставило задуматься над тем, что казалось незыблемым и подвергнуть критическому анализу факты, которые ранее принимались за аксиому. «Если я прав... то почему моя душа лежит в руинах? Почему все внутри меня разрушается? - спросил себя Айзен и сам же себе ответил - А может быть потому, что Кьёка права?». Он сомневался едва ли не впервые в жизни и это было новое, непривычное и неприятное чувство заставляло его нервничать. А погружение, тем временем, продолжалось. «Похоже, есть только один способ проверить. Если я действительно стал жертвой своих собственных иллюзий и значит... необходимо разрушить их». Обдумав ситуацию еще раз Айзен закрыл глаза и сконцентрировался. Пусть у него больше не было занпакто... а точнее его занпакто шастала неизвестно где и не желала отзываться, но сила-то осталась при нем. Поэтому, собрав эту силу в кулаке мужчина четко и ясно произнес: — Разбейся, Кьёка Суйгетсу. - вспышка собственной духовной энергии пронзила все его тело. В глазах потемнело, а звон трескающегося стекла, сопровождавший разрушение каждой иллюзии показался оглушительным... ...А в это же самое время Ичимару Гин с какой-то странной, лихорадочной улыбкой смотрел на «статую» Айзена, замершую на полу в позе для медитации. Он вынужден был признать, что Владыка, ныне похожий скорее на отлитую из стекла статую, а не на живое существо, выглядит жутковато, но вместе с тем довольно жалко. Весь покрытый плотной зеркальной пленкой, лишенный каких-либо отличительных черт, обезличенный, потерявший даже отдаленное сходство с человеком. «Именно таким я всегда тебя и видел» - ухмыльнулся Гин про себя. — Вот видите, Ичимару-сама, а я вам говорила он уже несколько часов так сидит и не шевелится. - заявила Лоли, опасливо выглядывая его из-за плеча начальства - Может... ему плохо? Может быть нам сделать что-нибудь? В голосе девушки-арранкара чувствовалась тревога и... вместе с ней нечто похожее на заботу. Странное чувство для существа, у которого, по идее, не должно быть сердца. Гин оглянулся и окинул девушек внимательным взглядом. Лоли и Меноли. Близняшки, старающиеся ни в чем не походить друг на друга. Шумные, надоедливые, склочные, но, вместе с тем такие забавные. «Все-таки... они хорошие девочки... жаль их убивать» - тут он обернулся к Шинсо и внимательно поглядел на нее сверкнувшими голубыми глазами, пытаясь передать ей свою мысль. — Ичимару-сама! - нетерпеливо воскликнула Айвирин, подергав мужчину за рукав его просторного одеяния. — А что тут уже можно сделать? - Гин придал своему лицу преувеличенное-скорбное выражение - Зови Заэля. Препарировать будем. Лоли застыла на месте часто-часто хлопая глазами. А, Меноли, кжется, даже подпрыгнула на месте: — Как ?.. З-зачем, препарировать..? - ее губы слегка дрожали а зеленые глаза потрясенно расширились. — Присмотрись, Меноли, пациент скорее жив, чем мертв! - Гин схватил девушку за руку и приложил ее ладонь к зеркальной пленке, покрывавшей тело Айзена. Убедившись, что с девушкой ничего не произошло он и сам постучал костяшками пальцев по «голове» скульптуры. Звук вышел хороший, звонкий. Как будто внутри не было ничего кроме пустоты. — Как вы можете так говорить?! - взвилась Лоли, поддерживая сестру - Вы Первый Заместитель Айзена-самы! Казалось, что миниатюрная брюнетка вот-вот накинется на своего начальника, а тот смотрел на нее и улыбался. Гин делал вид, что откровенно развлекается, наблюдая за яростью и негодованием девушек-арранкаров, хотя на самом деле его мозг лихорадочно работал, обдумывая сложившуюся ситуацию. В голове бывшего шинигами вертелись тысячи различных мыслей, за которыми он едва успевал следить. «Зеркальная пленка... кокон или броня? Прочная? Выдержит мой удар? Отразит его? Или расколется на миллион осколков? А если расколется, то что я увижу внутри? Эта структура не излучает ни тепла, ни реяцу... иллюзия? Или пустая оболочка, сброшенная за ненадобностью?». — Девочки, а давайте я загадаю вам загадку. - хищно улыбнулась Шинсо, неслышно подкрадываясь сзади и кладя тонкие сильные руки на плечи девушек. - Как вы думаете, почему невидимый нож ранит глубже? — Что? Что еще за хрень такая!? Мы должны Айзена-саму спасать, а не... - договорить Лоли не успела. Жутко удлинившееся лезвие духовного меча пронзило ее и ее сестру мгновенной вспышкой острой боли. Девушка недоуменно уставилась на полосу светлой стали, насквозь пробившую ее тело, зло сверкнула сиреневыми глазами и прошипела: — Сука... - вместе со словами из ее рта вырвались кровавые брызги. Шинсо холодно усмехнулась в ответ и заставила лезвие сжаться до привычных размеров. Облаченные в белое девушки всхлипнули и растянулись на полу, медленно заливая гладкий камень и покрывавший его ковер своей кровью, казавшейся почти черной в лунном свете. — Потому, что жертва не ожидает удара. — Ты там их не убила, случайно? - прищурился Гин, наблюдая, как дева-занпакто стряхивает кровь с лезвия. — Да что им сделается, стервам малолетним? - демонстративно фыркнула Шинсо, поведя узкими плечами - Лучше скажи, что ты теперь планируешь делать? В лунных лучах ее мистические глаза казались двумя ртутными шариками. — Осуществить задуманное. - ответил бывший шинигами становясь напротив застывшего, словно изваяние Айзена - Дай мне. Он требовательно протянул девушке раскрытую тонкую ладонь и та, поколебавшись, все-таки вложила в нее занпакто. — Да пожалуйста. - Гин улыбнулся вновь ощутив покалывание реяцу в пальцах, вызванное прикосновением к рукояти духовного меча. О, как же он скучал по этому ощущению! Конечно прикасаться к воплощению своего занпакто тоже было приятно, а в некоторых случаях - даже очень приятно, но он успел соскучиться по ее оригинальной форме. По тяжести рукояти в ладони, по прихотливому изгибу гарды, по строгой прямоте клинка. — Ты умрешь с огромной дырой в груди, как всегда и мечтал. - произнес Гин, направив лезвие в грудь Айзена и на лице его не было улыбки - Убей его, Камишини но Яри! Тишину комнаты разорвал тихий свист...