Порочная гордость

Небеса, мои обетованные Что же вы молчите опять, высотою маня? Небеса мои обетованные Нелегко пред вами стоять, так услышьте меня!

Кэролайн все – еще не могла пошевелиться. Просто стояла и пыталась не делать резких движений, чтобы не попасться под руку опекуну. Но где – то в глубине души что – то оборвалось. Ей было так жаль видеть, как он мучается, даже не смотря на его отвратительные высказывания в ее сторону. Прикрыв глаза, Форбс попыталась прогнать слезы, ведь там, вчера, была и Бонни, и если с Колом и правда случится непоправимое, неизвестно, какие последствия ожидают подругу. Никлаус сейчас не может совладать с собой. От него можно ожидать что угодно. Борясь со страхом перед этим человеком, Кэр все – таки подошла ближе. Он стоял к ней спиной, смотря куда – то вдаль и опираясь на широкий подоконник. Плакал ли он? Да. Все – таки человечность не была чужда палачу. Заслуживал ли он сожаления? Нет. Мы сами выбираем свою участь и путь в этой жизни, и сами должны расплачиваться за грехи. Вот только его жаль. Истерзанного, убитого морально, и такого несчастного. Кэролайн сама не понимает, что ей руководит в данный момент. Тихо ступая, девушка подошла вплотную к Майклсону и положила ладошки ему на плечи. Она чувствовала, как он напрягся и в тоже время, вздрогнул, но не повернулся. Форбс проглотила комок напряжения, который мешал говорить, и закусила нижнюю губу, пытаясь собраться с мыслями. - Никлаус, - ее пальчики опустились ниже, - я уверенна, все еще наладится, слышишь. Кол молодой мужчина, у тебя есть деньги, ты можешь оплатить любую операцию для брата. Медицина постоянно развивается, - блондинка не заметила, как ее рука начала блуждать по оголенной мужской коже, вырисовывая замысловатые узоры. Она так увлеклась процессом утешения Майклсона, что и забыла о его черствости и надменности. А он продолжал молчать, возводя глаза к небесам и отпуская свою искаженную молитву Всевышнему. Он…дьявол во плоти…молится за здоровье младшего брата к тому, кто никогда не примет его в свое Царство. - Никлаус, все будет хорошо. Ты просто…., - слова застывают на пересохших губах, так как, мужчина резко поворачивается к ней лицом и Кэр инстинктивно подается вперед, падая прямо ему на грудь. Девушка хочет выбраться, вот только крепкие руки стальной хваткой прижимают ее тело к мужскому торсу, а горячие дыхание опаляет щеку, перекрашивая ее в нежно – розовый оттенок. - Почему ты это делаешь? – едва уловимым движением, он меняет их позиции так, что Форбс уже подпирает стенку, перепугано смотря в серо – голубые глаза. – Почему утешаешь меня, вместо того, чтобы подлить яду при первом удачном случае и избавить этот мир от такой мрази, как я? – его ладонь опять давит на плечо Кэролайн, а вторая опустилась ниже, к тому самому запястью, с сине – алыми отметинами его пальцев. Клаус, не отрывая взгляда от лица девушки, подносит травмированную руку к устам и оставляет легкий поцелуй. Кэролайн, сама того не замечая, прикрывает глаза, облизывая губы, даже не понимая, как это выглядит со стороны. Прикосновения Майклсона, которые, по правде, должны вызывать отвращение и безразличие, на самом деле, поднимают бурю ранее не познанных эмоций, тягучие томление в низу живота и между ног, обрывчатый стук сердца. Его губы уже давно оставили руку Кэр, перемещаясь к пульсирующей венке на шее, а после….Форбс чувствует, как его такие мягкие и теплые губы накрывают ее уста. Кэролайн не сопротивляется. Она позволяет языку Майклсона пробраться во внутрь, минуя преграду ее зубов. Касания мужчины настойчивы. Он проводит по небу, играет с ее языком, проводя кончиком своего по нижней губе блондинки. Клаус уже плотно прижимается голым и горячим торсом к податливому девичьему телу, не желая останавливаться на достигнутом. Руки Майклсона опустились на талию подопечной и медленно забрались под длинный, вязанный свитер, спеша прикоснуться к молодой, упругой груди. И ему это удается. Сквозь лиф, мужчина накрывает полушария грудей, немного сжимая и массируя их, пока губы все еще настойчиво исследуют рот этой юной особы. И только почувствовав, как Клаус поднимает лиф и его пальцы смыкаются на сосках, Кэролайн приходит в себя. Она, с громким вздохом, отшатывается от опекуна, сильнее вжимаясь в стенку и упираясь руками ему в оголенную грудь, пытаясь увеличить дистанцию. - Я…я не могу, - Кэролайн задыхается, - я не могу. Я не знаю, что на меня нашло. Просто…просто….Прости, - ей стыдно смотреть в глаза Никлаусу. Она повела себя, как шлюха, поддалась чарам. Она сама виновата, только она. Никлаус и правда отходит. Его дыхание, как и нервы, взвинчены. Кэролайн, не теряя больше ни минуты, опять убегает. Только бы не пошел за ней, только бы не позвал. А он не идет. Не зовет. Просто провожает Форбс взглядом, не имея сил что – то изменить. - Почему именно я должен опекать эту…эту…? – в одной из многочисленных гостиных особняка Майклсонов слышен недовольный, с нотками упрека, голос Никлауса. – Я не виноват, что ее родители не умеют водить автомобиль. - Клаус, брат, - Элайджа, глава семейства, тихо подходит к мужчине. – Мы, именно мы, и виноваты в их смерти, - глаза брюнета выражают боль и скорбь за столькими жизнями. Никлаус остановился и внимательно посмотрел на брата. Перед ним все еще стояла картина той аварии. Джип Майклсонов, в котором находились Ник и его родители, остановился на светофоре, пропуская поток автомобилей с параллельной улицы. Когда замигал зеленый свет, Клаус, который и вел авто, вывернул руль, поворачивая в нужном направлении. Кто знает, почему он не заметил несущуюся тойоту, в которой, как потом покажет экспертиза, по техническим причинам, отказали тормоза, но теперь, факт остается фактом – удар пришелся на заднюю часть джипа, именно туда, где сидели мать и отец, полностью разбивая салон. Никлаус обошелся лишь несколькими синяками и ссадинами, а также сломанной ногой, а вот родители, как и пассажиры другой машины, умерли на месте, еще до приезда скорой. И вот теперь Ник должен взять на себя воспитание малолетней дочери погибших. Глупость. Смешное недоразумение. - Никлаус, она такая же, как и Ребекка, лишь на два года младше Кола. Подумай, что ждет этого ребенка в интернате, - Элайджа внимательно вглядывается в потемневшие глаза младшего брата. - Прекрасно, Эл. Почему бы тебе не взять опеку над девочкой? - Ты же знаешь, что я не могу, Изабелла против, - мужчина потупляет взгляд. - Ну конечно, милая Изабелла, - голос, полный желчи и призрения, - дражайшая невеста против усыновления. А тебя не беспокоит этот факт. Она у тебя, все – таки, редкая сука. - НИКЛАУС, ХВАТИТ. Ты сделаешь это. Подпишешь все документы. И Кэролайн станет частью нашей семьи, взамен той, которую мы у нее отобрали, - Элайджа уходит, громко хлопнув дверью. - Да, Кэролайн, ты права, я убил твоих родителей, - Клаус опускается на стул, крепко сжимая зубы и утирая очередные непрошеные слезы. Он всегда винил себя во всем, просто не было кому рассказать об этом или поговорить. Кухню заполняет трель телефона Никлауса. На дисплее высвечивается имя звонящего ”Элайджа, брат”. Ник глубоко вдыхает полной грудью. Ему не хочется брать трубку, почему – то, он уверен, что новости будут плохими, но выбора нет. - Я слушаю тебе, Элайджа…….