Порочная гордость

Потянувшись, Кэролайн сонно приоткрыла глаза, пытаясь понять, где она находится. Очи наткнулись на высокий потолок с резаной натяжкой, выкрашенной в нежно-белый матовый цвет. Потолок плавно переходил в стены, украшенные обоями с набитым рисунком. Несколько картин, висевших напротив кровати, на которой она лежала, были девушке знакомы. Кэролайн видела их раньше. В мастерской Клауса, куда она случайно забрела в первые дни ее пребывания в заточении стен этого дома. Не понимая почему, но блондинка улыбнулась собственным мыслям, привставая с мягких постелей. Простыня медленно соскользнула с тела, обнажая упругую грудь и частичку живота. Несомненно, она в спальне Клауса. Эта комната была ей раньше незнакома. Конечно, Кэролайн была здесь. В тот дождливый вечер, когда он впервые забрал ее с работы. Когда она боялась разбиться вместе с ним из-за непогоды. Когда увидела его с разбитым лицом и почему-то испугалась. Не за собственное здоровье, а за состояние Ника, его безумные глаза, остервеневшее выражение лица. Кэролайн так и не осмелилась пока спросить опекуна – кто же все-таки принес в его дом наркотики, из-за которых Кол чуть не отдал Богу душу. Но, их ночь любви. Кэролайн сладко улыбнулась, вспомнив, как Клаус польщено принимал плату за вчерашнюю просьбу подопечной. Больше того, Кэр была уверенна, что Майклсон обязательно исполнит ее. Рассеяно оглянувшись, Кэролайн вдруг поняла, что в комнате слишком тихо. Настольный будильник на прикроватной тумбочке показывал лишь полдевятого утра, но, тем не менее, Ника здесь уже не было. Он ухитрился ускользнуть из спальни, не потревожив сон Форбс. Почему-то, Кэр стало обидно. Она хотела проснуться вместе с ним. Лежа на его плече, вырисовывать пальчиками незамысловатые узоры на мужской груди, иногда осыпая поцелуями мужественный подбородок опекуна. Но, через несколько секунд, девушка вспомнила вчерашние слова Ребекки о том, что она не помнит, когда в последний раз брат ночевал дома, после такого рода вечеринок, одну с которых они посетили вчера. Что ж, теперь Форбс может смело заявить, что сумела сломать устоявшиеся правила Никлауса, заставив его провести ночь не только в собственном доме, но и за жарким занятием сексом не с какой-нибудь потаскушкой, а с ней, Кэролайн – девушкой, которая сначала боялась, но теперь смогла полюбить. Любовь. Блондинка вспомнила картинку вечера. Ей стало душно в помещении, набитом людьми, запахами спиртного, закусок и самых разнообразных духов. Воспользовавшись тем, что Бекка принимала ухаживания очередного красавчика, а Клаус, чмокнув ее в щеку, отошел по делам в сторону столов для покера, Кэр проскользнула сквозь приоткрытые двери в сад, скрывшийся в сплетениях неизвестных ей растений и дивных ароматах цветущих роз. Полная луна и штучные огоньки, которыми были оплетены ухоженные кустарники, осветляли девушке путь вглубь сада. Желавшая свежего воздуха и прилично посмелевшая из-за парочки бокалов искристого шампанского, Кэролайн рушила вперед, ступая выложенной булыжником извилистой дорожкой. Сама не заметив когда, но блондинка спустя минут двадцать дошла до какой-то беседки, скрывшейся за плетущимися лозами дикого винограда и несколькими декоративными деревьями. Направившись туда, девушка и подумать не могла, что ее там ожидает не уединение и покой, а томящаяся в ласках парочка, состоящая из ее подруги Кэтрин Гилберт и утонченного старшего брата Ника, Элайджи. Благо, Кэр шла довольно тихо и успела вовремя остановиться, лишь услышав какой-то шум и вздохи. Это уже потом она заметила заставшее в экстазе лицо Кэтрин и блаженную улыбку на лице Элайджи. В общем, аристократ – старший Майклсон, оказался не таким уж и аристократом. Что ж, Кэт уже не маленькая, но если учесть, что со дня на день должна состояться ее помолка, а старший Майклсон женат почти десять лет, вырисовывается довольно занимательный пасьянс – они оба несвободны, а по сему, изменяют. Девушка не сразу решилась просить Клауса поговорить с Элом. Эта мысль пришла спонтанно, но судя по тому, как Ник усердно вылизывал и трахал Кэр, можно рассчитывать, что Кэтрин спасена от нежелательных брачных уз. - Ник, я тебе не помешала?...... О, Боже! – дверь рывком открылась и на пороге застыла Ребекка. И судя по пораженным возгласам сестры Клауса, она не думала, что отношения ее брата и подопечной дошли настолько далеко, чтобы просыпаться в одной постели. - Бекс, - охнула Форбс, слишком поздно осознавая, что обнажена. Наспех обернув вокруг себя темно - синюю простынь, Кэролайн подорвалась с кровати, становясь, напротив, неожиданной гости этой спальни. - Эм…, ты…это, извини, Кэр, я просто искала Ника…Он должен был кое-что сделать, - запинаясь, начала объяснять младшая Майклсон, старательно отводя глаза, куда-то к противоположной стене комнаты. - Нет-нет, все…все хорошо….Просто, я….Черт, неловко получилось, - вздохнув, наконец выдавила из себя Форбс, оседая на постель. - Да, это точно, - ухмыляясь, подтвердила Ребекка, складывая руки перед собой. – И так, где я могу найти своего брата? - Не знаю, - честно ответила Кэролайн, запихивая простыню, так и норовившую сползти на пол. – Я проснулась, его нигде нет и я…. - Кэролайн, ты собираешься плакать? - Нет, - отрезала девушка, хотя на самом деле ощущала, как глаза начинает покалывать от слез. - Ладно, мне надо еще в город успеть к обеду. Я встречаюсь с Колом, - сказала Ребекка, направляясь к двери. – Да, именно поэтому я хотела встретиться с Ником. Кол хочет его видеть, поэтому, как только мой братец объявится на горизонте, то есть дома, заставь этого засранца мне позвонить, ибо мои звонки он сбрасывает. Бекка, подмигнув и широко улыбнувшись Кэролайн, скрылась в коридоре, не забыв при этом плотно прикрыть за собой дверь. Когда цокот каблучков Майклсон уже не был слышен сквозь стены, Кэр решилась подняться с кровати, сбрасывая с себя простыню и оставаясь полностью обнаженной. Подойдя к зеркалу в полу ее роста, блондинка разглядела, что шею, грудь и плечи покрывают красные, особенно ярко выделяющиеся на ее бледной коже, отметины, оставленные Никлаусом. Странно, а она не ощущала какой-либо боли во время их порочных занятий. Блондинка улыбнулась. Печально. От недавней радости и спокойствия не осталось и следа. Эти отметины словно кричали юной девушке, что их оставил не тот нежный Клаус, которым он был с ней там, на чердаке. Их оставил тот Никлаус Майклсон, который брал ее в кабинете, впервые, как будто дикий зверь, обезумевший от похоти и задыхающийся от желания. Она должна ненавидеть его. Не любить….Ненавидеть. Что же не может? - Мне нравится, Кэролайн. В таком ракурсе, ты особенно соблазнительна, - отдался хриплый голос около двери, натянутый, как струна мастерски настроенной скрипки. Желающий не звучать, а ловить стоны прекрасной, еще совсем юной девушки, которую портит его обладатель………..